Чистокровный спектр (джен)

Когда Эдриан только подумал о необходимости провести с детьми просветительскую беседу о магглах, был уверен, что сможет легко и просто донести свою позицию. Точнее, официальную её версию, конечно. Впитанное с магическим воздухом отношение, взращённое с младенчества неприятие, отточенное на Слизерине и укреплённое Лордом, так никуда и не делось. Эдриан не ненавидел магглов, но уж точно не считал их равными. Прекрасно понимал, что в текущей ситуации демонстрировать пренебрежение считается дурным тоном и это просто-напросто невыгодно, но изменить отношение не то чтобы не мог — не видел причин: магглы не были им равны, это было фактом, и потому ему не удавалось подобрать слова, а лгать детям он не хотел. И он откладывал беседу, считая, что у него полно времени, ведь дети ещё совсем маленькие…

Он просчитался. В детском саду, без контроля взрослых, как выяснилось, обсуждались самые разные вопросы, так что мнение у детей уже успело сложиться. Однако удивительным был не этот факт, а то, что спорил с ним Эди.

Спокойный и уступчивый, сейчас Эди не спешил принимать папину позицию, по-детски откровенно задавал провокационные вопросы и не понимал, почему нужно относиться к магглам как к равным.

Эдриану и самому претила такая позиция, да только признаться в этом было нельзя. Это взрослый человек может годами скрывать истинное отношение, достоверно притворяться законопослушным магглолюбом, а вдали от чужих глаз обсуждать пытки магглов или хранить белоснежную маску в сейфе, а дети на такое лицемерие не способны. И они знали это, когда уговаривали недавних противников, в том числе либералов, отпустить к ним детей. Знали и потому тщательно следили, что говорить детям и как себя при них вести — допускать повторения ситуации, позволять нетерпимости испортить жизнь следующему поколению в их планы не входило.

И всё же как к равным дети к магглам относиться не хотели.

Маркус с Ником присоединились к беседе минут через двадцать после начала, и хотя больше помалкивали, несогласие исходило и от них.

В конце концов пришлось признавать поражение и капитулировать:

— Так, дорогие мои, — поднял руку Эдриан, прося помолчать и послушать. — Мы, волшебники, можем быть сильнее каждого отдельного взятого маггла, но нас намного меньше. Ник, Уолден же брал тебя на охоту? — Тот кивнул. — Ты знаешь, чем опасны стаи?

Ник чуть смутился, когда на него направились все взгляды, но всё же рассказал, как понимал, суть, причём в качестве примера привёл не диких и смертельно опасных монстров, а крапов.

— Щенки милые же. Лавр, вон, разве кажется вам опасным? Он дрессированный и не нападёт, но… Когда щенков много, они могут заиграться и вообще не услышать команд. — Он закатал штанину и продемонстрировал шрамы. — Мы просто дурачились, и вот.

Эди с Давиной переглянулись.

— Даже овцы опасны, когда их много, стоит их напугать — затопчут и не заметят, — скомканно закончил Ник и потупился.

— Магглы не злые, не страшные, не желают нам зла, — продолжил Эдриан. — Но их очень много, и с этим нужно считаться. Когда мы попадаем в их мир, мы должны соблюдать их правила и законы.

— Но же можем их заколдовать!

— Всех? — усмехнулся Маркус. — Помнишь, Драко облился соком? — Давина настороженно кивнула. — И помнишь, как над ним смеялись?

— Помню. И что?

— Миссис Малфой потом удалила пятно, потому что она ведьма, но все уже увидели и дразнились. Когда вокруг много людей, каким бы ты сильным волшебником ни был, ты можешь просто не успеть скрыть то, что нельзя показывать. Ты можешь заколдовать одного маггла, если он вдруг увидит, как ты колдовала. Но рядом может быть ещё десять магглов, которых ты не заметила. И ты не можешь быть уверена, что никто ничего не увидит.

— Да и это просто некрасиво, — вдруг добавил Ник. — Они же нас не звали к себе. Мы приходим… ну… в гости? А в гостях нужно себя вести хорошо.

Эдриан облегчённо выдохнул. Маркус спас ситуацию. Пусть дети не приняли равные права с магглами, но хотя бы с соблюдением правил поведения не спорят.

— Ладно, мы ещё поговорим об этом позже. Но если мы пойдём в маггловский мир на следующей неделе, то вести себя мы должны будем как магглы. Или не идти. — Он поднялся, давая понять, что разговор закончен, и приглашающе махнул старшим мальчикам. — А теперь поговорим с вами, идёмте.

— Мы вернёмся, — пообещал Марк, и они с Ником поспешили догнать хозяина.

— Мама накормила? — уточнил Эдриан, закрыв дверь в кабинет и устраиваясь за столом. — Как дела, Ник?

— Спасибо, сэр, всё хорошо… Это же ничего, что я не написал?

— Ничего, конечно.

Мальчишка облегчённо улыбнулся, но сразу посерьёзнел и принялся рассказывать, что успел заметить за время наблюдения.

Когда его в первый раз попросили присмотреться к директору и он заметил прячущуюся в кармане цепочку, что так заинтересовала лорда Нотта, Ник для себя решил, что наблюдение стоит продолжить без дополнительных указаний. Пусть никто не посвящал детей во взрослые дела, Николас и тем более удостоенный доверия Маркус сами себя считали вполне взрослыми, чтобы быть полезными. Ник рос с оборотнями и перенял многие их привычки и умения. Например, он никогда не смотрел прямо на объект своего интереса, зная, что даже животные чувствуют такое, а уж могущественные маги и подавно. Не пялясь, но не упуская ничего из виду, Ник сразу понял, что произошло что-то серьёзное, когда однажды директор появился в Большом зале бледный, рассеянный и без привычных улыбок. А ещё он заметил, что директор совсем перестал колдовать.

Не то чтобы Дамблдор постоянно размахивал волшебной палочкой, однако некоторые вещи волшебники делают машинально, даже не отдавая себе в том отчёта: призывают предметы, очищают капли с крошками — мелочи, на которые никто никогда не обращает внимания.

Но Ник обратил, и когда получил задание присмотреться, уверился в своих подозрениях.

— Если бы это был один раз или два, я бы не подумал ничего такого. Но профессор Дамблдор вёл себя не так, как раньше. — Ник замолчал, покосился за Маркуса, вздохнул и вдруг зачастил: — Лорд Нотт, это звучит глупо, я понимаю, но я правда это видел и не понимаю, почему больше никто не обратил внимание. Понимаете, он сам не колдовал даже по мелочи. Просил, например, передать ему блюдо какое-нибудь, и ждал, когда профессор Флитвик ему отлевитирует его. Что ему мешало самому призвать еду? Раньше же он так и делал. И в коридоре он… ну… Как-то ребята колдовали, он шёл мимо и… ну рукой взмахнул просто, даже без палочки, и всё отменилось. А тут старшекурсники баловались, и один другому уши большие сделал, было больно явно, а профессор Дамблдор просто снял баллы и послал в Больничное крыло, хотя мог ведь сам всё исправить и не заставлять мальчика терпеть боль лишние десять минут. Это всё звучит глупо, — повторил Ник и потупился, но не замолчал. — Я не рискнул сам лезть, я помню, что вы говорили — не привлекать внимания. Но подговорил ребят и так подстроил время, чтобы навозная бомба прямо перед профессором Дамблдором взорвалась.

Эдриан едва сдержал смешок.

— Профессор стал ругаться, но даже тогда не достал палочку, представляете! Отчитывал ребят, но даже вонь не убрал. Профессор Спраут убирала последствия бомбы, когда пришла. Ругалась ужасно…

Могло ли подобное служить доказательством? На первый взгляд, ерунда ведь, но Эдриан прекрасно помнил, как воняют навозные бомбы, и просто не верил, что Дамблдор стал бы терпеть вонь в воспитательных целях. Студентов мог заставить, но сам? Нет…

Также Ник рассказал о редком появлении директора в Большом зале, хотя о том, что он покидает школу, никаких слухов не ходило.

— Не знаю точно, что натворили старшекурсники, но профессор МакГонагалл на весь коридор орала, что они не останутся безнаказанными. Они ждали директора, наверное, чтобы прямо на месте преступления сообщить об отчислении, — Ник пожал плечами. — Но директор не пришёл. И позавчера то же самое повторилось. Гриффиндорцы разбили стеклянные шкафы в зале Наград, профессор Снейп вызвал директора… А тот опять не пришёл.

Получалось, директор не только школу не покидает, но и за пределы кабинета старается не выходить. О чём это свидетельствовало?..

Но Эдриан не позволил себе принять догадки за факты. Поведение, конечно, показательное, но причиной могла быть и банальная паранойя. В конце концов, чем бы ни был на самом деле тот фиал, за десятилетия Дамблдор настолько к нему привык, что причиной замкнутости могла стать обычная непривычка.

А вот воспользоваться директорскими обстоятельствами стоило однозначно.

— Ник, ты молодец! И очень нам помог. И сейчас самое время воспользоваться предоставленной тобой информацией.

Маркус понял намёк и начал подниматься, а вот Ник остался на своём месте.

— Лорд Нотт, я ещё хотел рассказать про Чипа. Чарли Уизли…

— Та-а-ак… — Успевший забыть про Уизли Эдриан сел ровно. — Ну давай послушаем, что там с Чипом.

То ли Ник догадался, что тема Нотту не слишком интересна, то ли сам не хотел вдаваться в лишние подробности, но обошёлся он без предыстории. В принципе, её не было — с мальчиком-ровесником было несложно сблизиться.

Несколько дней понаблюдав за гриффиндорцем, Ник улучил момент, когда Чарли отправился в Запретный лес, и нагнал его, сразу же начав болтать о разной живности так, будто они уже были знакомы сто лет. Возможно, дело было в галстуке Хаффлпаффа или просто Чарли Уизли был открытым ребёнком, но в диалог он охотно вступил, а когда понял, что Ник действительно многое знает как про магических, так и про обычных зверей, уже сам выступал инициатором общения.

— Дядя Уолден предупреждал, чтобы я не давил и проявил терпение, но Чип мне в рот заглядывал, подстерегал у кабинетов после занятий и всё спрашивал и спрашивал…

— Ник? — позвал Эдриан, когда пауза стала затягиваться. — Что-то не так?

— Не знаю. — Ник бросил тревожный взгляд на Маркуса. — С нами учится мальчик один, он… Ну, он злой. С ним никто не хочет дружить, даже его соседи по комнате. Он всем гадости говорит, огрызается… Я с ним вообще не пересекался до того…

— Так и что? — поторопил Маркус, толкнув друга в бок.

— Мы с Чипом сидели во дворе и разговаривали, а этот… Он увидел нас и стал задираться. Сказал, что таким, как я, в школе не место… — Эдриан напрягся, однако смотревший на свои ботинки Ник этого не заметил и продолжил рассказ. — Его профессор Вектор услышала, отругала и назначила отработку. Но слова уже были сказаны, так что Чип спросил, о чём тот говорил, ну и я… Я не смог ничего придумать, а если бы просто промолчал… Мне же надо было подружиться с Чипом…

— Что ты сказал? — перебил оправдания Эдриан.

— Правду. Что жил с оборотнями и потому многие считают, что я тоже оборотень.

— Та-а-ак…

— Но Чип нормально к этому отнёсся. То есть я не знаю, может, он и не поверил, что я не оборотень, но его это как будто не смутило.

— Что ж, это ожидаемо, что твоя фамилия знакома чистокровным магам, — успокоительно улыбнулся Эдриан.

— После этого Чип стал расспрашивать про оборотней, а я спросил его про его семью. Ну, мол, что знаю, что у него много родственников. Он стал перечислять братьев, а я ему, мол, ещё дяди и кузен, и бабушка. Он сначала удивился, мне показалось, что он сейчас закроется и я зря поторопился, но он помолчал, а потом сам всё выложил. Про то, что у отца было двое братьев, и что они со старшим братом пытались расспросить родителей, а те ничего не сказали и велели забыть. Билл, это старший брат Чипа, послушался, а Чип… Он очень любопытный. Сказал, что всё равно узнает правду, даже если не сейчас. Ну я и предложил написать. Ну а что? Не чужому же человеку, а родному дяде. Чип сначала ничего не сказал, но было видно, что задумался, и я не стал давить. А вчера он подстерёг меня после уроков и признался, что так и сделал. Что решил написать дяде и отправит сову на выходных.

— Интересно, — задумчиво протянул Эдриан. — Ник, да ты просто кладезь информации. Пожалуй, я напишу Уизли прямо сейчас: если Чип все же не решится, дядя сам ему напишет…

— А про Дору надо рассказывать?

Эдриан по-доброму рассмеялся.

— Обо всё надо, Ник! Вы же вместе из школы ушли?

— Нет…

В Хогвартсе Нимфадоре не нравилось. Привыкшая общаться с младшими детьми Дора неправильно повела себя с самого начала, потому кроме Ленгстона Шафика и братьев Флинт друзей не завела. Однако Флинты учились мало того что на курс старше, так ещё и на другом факультете, потому их общение было редким и совсем не таким, как раньше, до школы. А с Шафиком многие хотели дружить — мальчик был добрым и умным, помогал однокурсникам с домашними заданиями, охотно играл в плюй-камни и проводил время в гостиной за чтением. Доре же было скучно, хотелось приключений… Поэтому-то она и просилась домой на Хэллоуин. Но когда она поставила Ника перед фактом, что тоже покинет школу, тот не обрадовался и задал прямой вопрос: зачем? Поначалу, когда в детском саду было совсем мало детей, Нимфадора вела себя нормально, но позже она рассорилась почти со всеми и игнорировала младших.

— …Я сказал правду: что по ней никто не скучает и никто не будет ей рад. Знаю, это было грубо, но, лорд Нотт, она же постоянно задирала Давину!

— Вы поссорились?

Ник вздохнул.

— Да, даже почти подрались… Но дело не в этом. Дора вышла из себя и стала… У неё цвет волос изменился. Мы разговаривали в гостиной. Так что это заметили и… Всем стало интересно, конечно, её стали расспрашивать, просили показать, что она может…

— Дора стала звездой? — понял Эдриан.

— Ага. И через день сказала, что передумала и не пойдёт к вам. Мол, мы все ей и даром не нужны, и у неё теперь есть друзья.

— Понятно. Что ж…

— Теперь всё, — смущённо улыбнулся Ник и поднялся. — Простите, что отнял столько времени…

— Брось! Николас, — официально обратился Эдриан, и мальчик застыл, вытянувшись в струну, — я же сам просил тебя наблюдать за тем, что происходит в школе. Ты не отнял время, ты сделал ровно то, о чём тебя и просили. И я благодарен тебе за информацию.

Мальчишка просиял.

Отпустив детей, Эдриан наконец достал пергамент и приступил к написанию писем всем заинтересованным сторонам. Пусть Ник был всего лишь одиннадцатилетним ребёнком, предоставленные им сведения имели свою ценность.

Сообщить Цедрелле Уизли о готовности внука к общению было делом пару минут, а вот насчёт затворничества Дамблдора стоило как следует подумать. Без личного присутствия старика многие его не совсем добровольные сторонники вздохнут с облегчением и, может, и не проголосуют вопреки его желанию, но…

Связанные клятвами или вынужденные голосовать по указке Дамблдора, некоторые члены Визенгамота вполне возможно могли бы согласиться не явиться в зал суда в нужный момент. Вроде как и против воли Дамблдора не пошли, но при этом оказали услугу его противникам. Пару кандидатов Эдриан мог назвать без долгих раздумий, весь вопрос был в том, есть ли у них чем надавить или прельстить этих судей?

Дело Кэрроу разбирали третью неделю. Конечно, дело было непростым и, даже без попыток оспорить каждую улику, требовалось время на то, чтобы увязать все ниточки между собой, но момент был слишком хорош, чтобы им не воспользоваться. Если поторопить с приговором, Визенгамот может успеть рассмотреть ещё чье-нибудь дело, пока Дамблдор не передумал прятаться.

Отправив просьбу о скорейшей встрече друзьям, Эдриан довольно улыбнулся и отправился в ритуальный зал — завтра наступит Самайн, а значит, лорду Нотту есть чем заняться.

27.2.25