Чистокровный спектр (джен)

Просьба лорда Трэверса о встрече заставила поморщиться, и Эдриан мысленно отругал себя за такое отношение. Конечно, предупреждай все о намерениях заблаговременно, было бы удобнее, однако он сам регулярно являлся без договорённости — как появлялось свободное время. Да и то сказать, не был он сейчас так уж занят…

За прошедший месяц никаких перемен не произошло, Трэверс так и не вышел из добровольного заточения и не вернулся в Визенгамот, а потому Эдриан решил не откладывать и прямо спросить, стоит ли вообще ждать поддержки.

На каминный вызов тот ответил сразу и радушно пригласил заходить не чинясь.

Выглядел Ноэль отлично, улыбался вполне искренне и будто даже помолодел, по крайней мере, глаза светились жаждой жизни и почти юношеской любознательностью.

— Как вы? — после обмена положенными фразами спросил устроившийся в удобном кресле Эдриан.

— Наверное, хорошо, — пожал плечами Трэверс и поделился: — Будто из склепа вылез. Встречался со старыми друзьями, выяснял, что в мире произошло за это время. Я поступил очень недальновидно, оборвав связи. И это ещё если пощадить моё эго и не называть меня трусом прямо. Ходят слухи, что в Визенгамоте что-то происходит, вы знаете?

— О, прошу прощения, — неподдельно расстроился Эдриан. — Мы не подумали о том, чтобы сообщить вам…

— Нет-нет, Эдриан! — перебил тот со смехом, взмахнув рукой. — Я в курсе. Говорю же: встречался со старыми друзьями. Про пересмотр я знаю, как и о некоторых приговорах. Я сейчас говорю именно про появившиеся слухи.

Эдриан задумчиво нахмурился.

В самом начале он ждал скандала, но ничего не произошло. День, другой, неделя, осуждение Сириуса Блэка — и тишина. Поцелуй дементора не был рядовым приговором, но Ли вынесли вердикт — и снова никакой реакции общественности. После Джагсона стало очевидно, что кто-то серьёзно прижал Каффа и именно потому в «Ежедневной пророке» нет ни одной статьи о происходящем в зале суда номер десять. И постепенно такое положение вещей стало казаться обыденным. Обсуждать дела Визенгамота с посторонними было запрещено, конечно, однако запрет элементарно обходился: во-первых, время тайных слушаний осталось в далёком прошлом, во-вторых, запрет не распространялся на членов семьи и тех, кто уже знает о сути дела. Ну и наконец, в-третьих, Эдриан ведь и не рассказывал никаких подробностей, не повторял реплики дознавателя и обвиняемого, не дублировал вопросы коллег, не разглашал никакой конфиденциальной информации, что могла повлиять на ход дела. Он всего лишь озвучивал своё мнение и предполагаемое решение.

— Что за слухи? — после паузы уточнил он. — В процесс вовлечено слишком много людей, так что появление слухов, да ещё и с таким опозданием, кажется весьма странным.

— Поговаривают, — усмехнулся Трэверс, — что Боунс намерена выпустить кого-то из Пожирателей. В обмен на закапывание других, конечно, но тем не менее. Она стала мешать членам своей же партии.

— На неё уже нападали… Интересно, — перебил Эдриан сам себя. — Все подумали, что это месть обиженных за увольнение или осуждение, возможно, попытка шантажом и угрозами жизни добиться отмены приговора или чего-то в таком же духе. Но ваша версия звучит страшнее. Боунс ведь действительно многим мешает. Уже и не скажешь, кто ей не враг.

— Буду рад, если мои сведения окажутся полезными. Но я позвал тебя не просто ради разговора.

— У вас всё в порядке?

— Да… Хотел поговорить про Визенгамот. Я пока не готов вернуться.

Новость не порадовала, однако нельзя сказать, что сильно расстроила — изначально они и не рассчитывали на голос Трэверса.

Впрочем, Эдриан поторопился с суждением.

— Но я готов временно передать тебе полномочия. Если вытащишь Расса, я…

— Лорд Ноэль, вы же знаете, я не могу такого обещать, — улыбнулся Эдриан с облегчением. — Мы делаем всё, что можем, чтобы помочь, но гарантии — это не ко мне.

— Ну ты скажешь тоже, какие уж тут гарантии могут быть вообще! — отмахнулся тот и повторил: — Я готов передать полномочия. Конечно же, я это делаю ради сына, отрицать глупо, но не только. Даже если я вернусь в Визенгамот, голосовать за Расса не смогу, мне не позволят, вынудят взять самоотвод, и это правильно — ну какая может быть объективность в такой ситуации? Но отдав тебе свой голос, я сделаю для него больше, чем смог бы, лично присутствуя на заседании. И, Эдриан, я же просил привлечь меня к делу. Я не в розыске, в конце концов, уж как-то смогу же пригодиться.

— Спасибо, сэр. Я подумаю. Пока единственное, что приходит в голову, это ваше подтверждение легенды Корвуса Блэка. Став миссис Блэк, ваша сестра Иоланта перестала общаться с семьёй, и вы никаких связей с племянником не поддерживали. Его проверяют сейчас, вроде всё чисто и в нашу версию поверили, но — никогда нельзя быть уверенным, что Аврорат удовлетворится полученной информацией и не будет копать дальше.

— Это я уже говорил.

— Кому? — насторожился Эдриан.

— Эм… Не «кому», а просто говорил. О детях речь шла, я и подумал, мол, удачный случай. А что такое?

— Да вот стало любопытно, где Аврорат собирал сведения. Учитывая родство с Лестрейнджами и вами, точнее Расселом — Пожирателями смерти, мне кажется сложным найти источник, которому можно верить на слово.

— И в Аврорате хватает чистокровных. Тем более что такого рода информация никак не должна повредить, потому скрывать её нет смысла.

Они проговорили больше часа — не только о делах, но и просто так, как могли бы беседовать старые знакомые, и прощался Эдриан нехотя.

* * *

Послание Малфою было отправлено часы назад, а ответа всё не было, так что Эдриан решил напомнить о вопросах и написал снова. Пластина нагрелась уже через пару минут, однако вместо слов приветствия или извинений за задержку содержала отказ:

«Я занят. Увидимся через пару дней».

Выругавшись под нос — принимать решение не посоветовавшись с Люциусом не хотелось, — Эдриан убрал пластину. Интересно, чем таким важным занят друг, что даже написать нормальный ответ не счёл нужным?.. Гадать было бессмысленно, но любопытство с беспричинной тревогой мешали изменить направление мыслей и ассоциативным путём перешли на Снейпа.

Он же просил держать в курсе!

Записку пришлось переписывать трижды — слишком уж резко звучала «просьба» рассказать, чем завершилась ситуация с Гарри Поттером, — но в конце концов Эдриан удовлетворился формулировкой и передал пергамент Лаки, чтобы тот его отправил.

Ответ Снейпа быстро прийти не мог, поэтому Эдриан призвал «Ежедневный пророк» и решил убедиться, что не пропустил ничего важного. Раз появились слухи о пересмотре, кто знает, быть может, они нашли отражение в «Пророке» или именно газета стала их источником?.. И почти сразу увидел те самые намёки, о которых говорил Трэверс. Не факты, не обвинения, а едва заметные знающему человеку намёки в статье… подписанной Ритой Скитер.

Это было интересно.

Вообще, Эдриан не читал «Пророк» — так, просматривал беглым взглядом, чаще всего только передовицу, справедливо полагая, что о важном напишут именно на первой полосе, а тратить время на неважное — у него слишком плотное расписание. Но даже при таком отношении к прессе успел убедиться, что статьи Риты ни разу им не вредили. С одной стороны, в последнее время в мире всё было спокойно, а скандальные разоблачения порой заминали не только взятками журналистам, но и прямым давлением на Каффа. С другой же — любовница дорогого друга Люциуса ценила свои отношения или, быть может, разделяла его взгляды на всё происходящее, а потому тон её статей всегда был в их пользу.

Но теперь что-то изменилось.

Пока намёки были прозрачными, но само их наличие было тревожным звоночком.

Эдриан понятия не имел, насколько Рита посвящена в ситуацию с пересмотром и побегом, но помнил, что Люциус ей доверял. По-настоящему доверял. А значит…

«Да полно! — сам себя остановил он. — Уж Люциус-то в таких вещах не ошибается!»

Но внутренний голос не замолкал. Эдриану показалось, что ход мыслей сменил направление, он даже успел произвести кое-какие расчёты, учитывая появление самостоятельно изготовленных концентраторов, когда поймал себя на чувстве тревоги.

Люциус разбирался во многом, но разбирался ли он в женщинах?

Нарцисса его ненавидела. Аделина Забини после расставания не желала слышать его имя. А Рита… Рита сделала его счастливым, но… Эдриан вспомнил, что говорил год назад в тот день, когда Малфой решил представить ему свою девушку, и горько вздохнул. Милая, добрая, симпатичная Рита заглядывала Люциусу в рот и готова была на всё, чтобы быть с ним. Но она была обычной девушкой и наверняка хотела большего, чем роль тайной любовницы.

Но Малфои не разводятся.

Что, если Рите надоело быть бесправной любовницей? Что, если Люциус пресытился её влюблённостью?

«Да с чего ты всё это взял?!» — сам себя спросил Эдриан и не смог ответить.

В конце концов, Рита была журналисткой, всё, что выходило из-под её пера — это было её работой, а не демонстрацией личного отношения. Она могла смягчать или даже придерживать информацию ради Малфоя, но жертвовать карьерой?..

«Вот именно, — горько усмехнулся он, — ради чего ей жертвовать карьерой?»

Люциус не обещал «долго и счастливо», напротив, сразу расставил точки над нужными буквами и чётко донёс мысль, что никогда не разведётся с женой. Рита могла довольствоваться малым поначалу, надеяться позже… и на каком-то этапе разочароваться и понять, что ей ничего не светит. И — обидеться. Или даже не обидеться, а просто сделать выводы и выбрать карьеру, а не бесперспективного любовника.

Тянуло написать Скитер и прямо задать вопрос, но вместо этого он поднялся в спальню и активировал зеркало — пора было напомнить Рабастану о времени и поторопить с побегом.

— Кэрроу вернулись, — вместо приветствия произнёс Рабастан, ответив на вызов. — Амикус злой как чёрт.

— Боунс лично сражалась с Алекто, — пояснил Эдриан и не удержался от недовольства: — А мы об этом понятия не имели.

— Всё плохо?

— Не всё. Судьи были настроены мирно и жалели Алекто поначалу, но… Она рыдала все два часа, что была в зале, и это, знаешь ли, ощутимо раздражает. Не уверен, стоит ли ей менять тактику, но про освобождение речь уже вряд ли пойдёт.

Рабастан вздохнул.

— Комендант новый появился, — после паузы сменил он тему.

— О, вылечился наконец! — воскликнул Эдриан. — И как он вам?

— Да рано судить, — развёл тот руками. — Прошёлся по этажам, посмотрел на нас, сделал несколько замечаний охране — ну там за грязь и слетевшие сигнальные чары… Ты знал, что на этажах есть сигнальные чары на случай ЧП? Чтобы заключённые могли позвать на помощь.

— Ну да…

— А мы впервые услышали, — укорил Рабастан. — Коменданту не понравилось состояние Джагсона, расспрашивал, что с ним…

— А твоё состояние?

— В смысле? — не понял Лестрейндж.

Эдриан закатил глаза и с ударением сообщил:

— Ты умрёшь со дня на день, твоё состояние должно внушать большие опасения, чем Джагсона!

— А, ты про это… Успокойся, Эд, я тоже изображал умирающего.

— Видимо, недостаточно достоверно.

— У тебя настроение плохое? — вдруг спросил Рабастан.

— У меня друг никак не сбежит, — буркнул он и покачал головой. — Кстати, насчёт Спиннета. Связующая пластина у него должна была остаться, так что как определишься со временем, сообщи, и я попробую вызвать Спиннета на встречу в Лондоне.

— Зачем?

— Мерлина ради, Стэн! Ты досконально знаешь, каковы полномочия коменданта?

— Н-нет…

— Вот и я — нет! Руди активировал порт-ключи, когда Азкабан был без присмотра, а тебе это предстоит сделать при новом коменданте, на которого завязана вся сеть чар тюрьмы. Кто знает, что он почувствует при прохождении посторонних через щиты? Он только вступил в должность, значит, для него всё ново, значит, он может отправиться проверять, что именно подало сигнал…

Лестрейндж подавленно молчал.

После минуты тишины Эдриан вернул себе внешнее спокойствие и повторил:

— Предупреди, и я напишу Спиннету. Может, это поможет оставить побег без внимания.

— А что Кэрроу сказать?

— Не знаю. Мы не отказываемся от договорённостей, однако если Алекто не выйдет, их исполнение будет отложено на неопределённый срок. Однако если Амикуса это не устроит и он попытается изменить показания… У меня длинные руки, и стены Азкабана его не защитят.

Рабастан улыбнулся, словно услышал что-то приятное, и кивнул.

— Вряд ли он передумает, но я донесу до мысль, что перечить тебя опасно для здоровья.

* * *

В пятницу наконец явился Малфой. Раздражённый, хмурый и неулыбчивый.

— Ты расстался с Ритой? — без приветствий спросил Эдриан, едва увидев друга, и едва не застонал, поняв, что ляпнул. — Прости!..

— Как ты узнал? — опешил Люциус, с изумлением застыв посреди гостиной, таращась на Нотта.

— Мордред!

— Эд?

Эдриан замялся, но Малфой сверлил его взглядом, и пришлось отвечать.

— Сложил воедино твоё настроение и появившиеся в «Пророке» статьи.

— Она что-то написала о пересмотре?

— Пока лишь намёки, но… Этого давно следовало ожидать.

— Этого я не учёл… — задумчиво протянул Люциус, устраиваясь напротив хозяина и машинально беря чашку с налитым расторопным домовиком чаем. — Насколько нам это повредит?

— Пока всё нормально, однако… Люц, Рита — журналистка, она и так долго действовала в наших интересах, нельзя требовать от неё…

— Я уже ничего не могу от неё требовать, — хмыкнул тот и вернул чашку на стол. — Эд, у тебя есть не чай?

— Лаки, — позвал Эдриан. — Принеси коньяк лорду Малфою. Люц, я тут подумал… Что если предложить Рите альтернативу? О пересмотре пока всё же рано сообщать обществу.

— И какова альтернатива? У тебя на примете есть сенсация?

— Нападение на Боунс. — Люциус вскинулся. — Да, друг мой, ты многое пропустил.

— Ты подумал, что я зализываю раны? — оскорбился тот и высокомерно вскинул голову. — У меня вправду были дела, Эд. Так что там с Боунс?

— Верю. А что до Боунс… Мне кажется, Риту заинтересует эта тема. Сильная женщина, борец за справедливость, ставшая неугодной уже не врагам, но и «друзьям»…

— Если ты намекаешь, чтобы этим занялся я — сразу нет, можешь даже не продолжать.

— Люц…

— Нет, Эдриан, и это не обсуждается. — Нотт нахмурился, и он мягче сказал: — Ты можешь сам с ней поговорить. Ты нравишься Рите, она не откажется выслушать тебя.

— Что у вас произошло? — Хоть и не собирался спрашивать, не удержался от вопроса Эдриан. — Всё же было хорошо…

— Ключевое слово тут «было». Я не хочу об этом говорить.

— И будь ситуация иной, я бы не посмел настаивать. Но сейчас от желания Риты быть нам полезной многое зависит, поэтому… Чтобы я мог с ней это обсудить, я должен понимать хотя бы, как вы расстались.

— Плохо, — отрезал Люциус и залпом допил коньяк. — Ты хотел обсудить Кэрроу, — сменил он тему, и Эдриану не осталось ничего иного, кроме как уступить.

Что бы ни произошло между Малфоем и его пассией, посвящать в это друга тот не намеревался однозначно.

3.3.25