Чистокровный спектр (джен)

Заставить Снейпа помогать оказалась проще, чем Малфой думал. Возможно, пренебрежительные высказывания в адрес «мальчишки Поттера» были лишь ширмой, за которой Снейп прятал отношение к сыну женщины, которую любил? Или таким образом он пытался защититься от Дамблдора, навязывающего чувство вины за смерть Поттеров? Ну или Снейп был обычным человеком, и ему не доставляла радости мысль, что маленький ребёнок страдает?.. Как бы то ни было, долго уговаривать его не пришлось.

Обет накладывал ограничения, однако Снейп не сопротивлялся и охотно помогал поиску. Он не мог назвать адрес, но обет не ограничивал выразительные взгляды или движения, так что семи аппараций по стране хватило, чтобы оказаться в графстве Суррей, ещё трёх — для перемещения в Литтл Уингинг, а там сориентироваться было просто.

Дом Дурслей Люциус почувствовал до того, как Снейп успел повернуться в его сторону. Небольшой двухэтажный коттедж в ряду таких же домов притягивал внимание мощными отталкивающими чарами. Люциус сделал пару шагов и понял, что не сможет приблизиться. Первой мыслью было взломать чары, но это было опрометчиво. Второй — позвать Нотта, который смог бы сделать всё по-тихому… Но и это было бы бессмысленно — ну узнал бы Дамблдор о произошедшем с задержкой, что с того? Главное, что скрыть визит не удалось бы, а выдавать свою заинтересованность Малфой не планировал.

Отпустив Снейпа в Хогвартс, Люциус осмотрелся и, трансфигурировав себе кресло, почти с комфортом устроился на соседнем участке, приготовившись наблюдать.

Тихий район, идеальные лужайки, благопристойные магглы — скучно стало очень быстро, однако делегировать задание почему-то не хотелось…

Пару часов спустя из нужного дома вышла высокая худая женщина в скромном светло-бежевом пальто, катя перед собой трёхколёсных велосипед, на котором восседал упитанный мальчик.

Малфой подобрался.

То, что это не Поттер, было очевидно.

Приблизиться к женщине удалось, лишь когда она отошла от дома. Так и не сняв с себя чары, Люциус шёл чуть позади, слушая её разговор с сыном. Менталистом Люциус не был, потому не мог считать поверхностные мысли на расстоянии, а напасть посреди дня и применить легилименцию — даже для него это было как-то чересчур. В итоге он дошёл вместе с женщиной до детской площадки и понял, что всё немного сложнее, чем хотелось бы: момент был упущен и вокруг стало слишком много магглов. Однако теперь он знал адрес и мог вернуться в удобное время.

Подстеречь женщину удалось лишь на третий день, когда она вышла из дома одна. Проводив её до магазина, Люциус не стал заходить внутрь, осмотрелся и нашёл удобное место — прямо перед поворотом росли кусты вечнозелёного растения, — и когда женщина двинулась в обратный путь, бросил в неё усыпляющие чары и, подхватив пакеты с покупками, аппарировал прочь. Легилименция давалась ему хорошо, так что вскоре он знал всю историю её жизни…

И пожалел. И Петунью, и Гарри Поттера.

С сестрой Петунья не общалась, даже когда они жили под одной крышей, а после и подавно. Встреча на похоронах родителей, погибших в автокатастрофе, стала для Петуньи последней каплей, ведь рыдающая Лили не столько горевала по маме с папой, сколько сокрушалась, что те магглы и потому так нелепо оставили её совсем одну. Избалованная девчонка жалела себя, чем бесила искренне скорбящую сестру.

Жених, а позже и муж Вернон Дурсль, которому Петунья не собиралась рассказывать о ненормальной сестрице, слышал каждое слово и, естественно, у него возникли вопросы… Пришлось признаваться. Вернон без восторга принял новости, но невесту не бросил, женился, купил для них дом…

На свадьбу Лили Петунья идти не собиралась, но та заявилась к ним без приглашения — вся такая радостная, светящаяся — и поклялась, что всё будет пристойно, умоляя Петунью не отказывать, ведь у них кроме друг друга никого нет.

Петунья с Верноном согласились и уже через пару минут после прихода пожалели об этом. Если в детстве Петунью дразнила сестра да её приятель-оборванец подгавкивал, то взрослую Лили окружали маги, каждому из которых было в радость унизить магглу.

Вопросы-издёвки, унизительные фразы про убогих магглов, комментарии в адрес страдающего лишним весом Вернона… Высказав сестре всё, Петунья безжалостно разорвала последнюю связывающую их нить и навсегда закрыла для себя дверь в прошлое. О рождении сына сестре она не сообщала, а когда та написала о собственном материнстве — не читая выбросила письмо.

— А потом у неё на пороге появился племянник, — закончил экскурс в историю Люциус и допил коньяк. — В ноябре ребёнка оставили перед дверью её дома. Представь «восторг» этой женщины. Дамблдор даже не удосужился с ней поговорить, ограничился письмом — мол, Лили погибла, у мальчика нет других кровных родственников, с вами он будет в безопасности. Как отказаться от оказанной «чести», она не знала, так что они с мужем решили просто избавиться от ребёнка… О, нет, Эд! — сам себя перебил Малфой, заметив, как изменилось выражение лица Эдриана. — Никаких убийств. Дурсли хотели отдать его на усыновление. И отдали. И вот тогда-то и появился Дамблдор. Вернул Гарри Поттера в их дом и угрозами заставил оставить. Воспоминания смазанные, но это мог быть страх, а не вмешательство в сознание, утверждать не возьмусь. Однако суть это не меняет. Дурсль зарабатывает не сказать чтобы много. На семью хватает, но никаких излишеств. Незадолго до появления Поттера они как раз обсуждали возможность завести второго ребёнка и хотя оба хотели — вынуждены были отказаться от этой идеи по финансовым соображениям. Петунья ужасно расстроилась… И тут, здравствуйте, лишний рот.

— Люц!

— Но оно так и есть! — не дал себя перебить Малфой. — Ты можешь напомнить, конечно, что сам был в стеснённых финансовых условиях, однако ситуации нельзя сравнивать. Ты буквально спасал детей, которые кроме тебя никому не были нужны, а Поттера с большим удовольствием взяли бы на воспитание как маги, так и тысячи бездетных магглов, что стоят в очереди на усыновление порой годами. Но речь даже не о деньгах. Петунья не хочет растить племянника потому, что уверена, что он ненормальный. И она ведь права — мальчишка маг, а значит, устроит магглам светопреставление. Собственно, уже устроил.

— В каком смысле?

— В прямом, Эд. Обливиаторы к нему уже дважды приезжали, как выяснилось, а менее разрушительные магические вспышки бывают регулярно. Но — по порядку. Дурсли испугались угроз и вынужденно взяли Поттера. Они не плохие люди. Мальчишка жил вместе с их сыном, они купили ему вещи и игрушки… И тут он начал колдовать. Сжигал занавески и салфетки, отправлял в полёт тарелки с невкусной кашей, сломал какую-то штуку в автомобиле, что обошлось Вернону в крупную сумму при том, что отложенные на новый автомобиль деньги им уже пришлось потратить на содержание Поттера. Короче, мальчишка активно портил магглам жизнь. Тут можно было бы сказать, что он просто ребёнок и его нельзя винить, но… Я же смотрел воспоминания, а не просто услышал рассказ Петуньи. Он делал это назло, специально. Поттера я не знал ребёнком, а вот Блэка — довелось. И Гарри — вылитый Сириус в детстве: наглый, избалованный, капризный и несдержанный. Но если Сириуса было кому окоротить, и то, мальчишка вырос в то, во что вырос, то с Гарри Поттером магглы справиться не могут. Как-то ночью ему приснился кошмар, и в детской разбились окна. Сыну Петуньи пришлось вызывать врача и накладывать с десяток швов — осколки попали в спину. Хорошо, что мальчик лежал спиной к окну, а то всё могло закончиться ещё хуже.

— Ужасно!

— Не то слово. У Дурслей нет подвала, а после всего этого не осталось и денег на то, чтобы устранять причинённые Поттером повреждения. Но выгнать его или отдать они же не могли… Поэтому переселили в чулан под лестницей. — Эдриан крякнул. — Да я сначала тоже возмутился, как домовиков коморки, но когда просмотрел все воспоминания… А что им ещё оставалось? Ну сам посуди, как им было защититься? Я бы тоже такого племянничка в подвале запер, а не в одной комнате с собственным наследником держал. Впрочем, это помогло, и Поттер перестал «искрить». Несколько месяцев всё было почти нормально, Петунья обдумывала, как оплатить ремонт в гостевой комнате, чтобы переселить Поттера туда, а тот, видимо, в благодарность, устроил шоу на детской площадке. Обошлось без жертв, но толпа перепуганных магглов была в наличии. Обливиаторы сработали чисто, но на Петунью наорали как следует, обвинив, что она плохо следит за ребёнком, и пригрозили в следующий раз выписать штраф ей. Любви к племяннику это не добавило…

— Подожди, какой штраф маггле?

Люциус закатил глаза.

— Да пугали, конечно, но маггле-то откуда об этом знать? В общем, за последние месяцы бедные магглы пережили чересчур много неприятного, а их сын ещё трижды попадал в больницу то с ожогами, то с ушибами из-за падений, и Петунья стала всерьёз бояться, что у неё отнимут ребёнку — у магглов с этим строго, оказывается. Этот мальчик, Дадли, сначала показался мне слегка туповатым. Как сын Крэбба, знаешь? Тихий, чересчур спокойный, флегматичный, медлительный… А потом я понял — он боится Поттера. Один — наедине с родителями или на детской площадке с другими детьми — он весёлый и бойкий, а рядом с кузеном будто боится лишнее движение сделать. Поттер его натурально запугал… Ну и мы подошли к кульминации, — снова вздохнул Люциус. — Дадли наблюдательным мальчиком оказался. И в очередной раз увидев, что кузен сейчас что-то выкинет, решил действовать на опережение и столкнул того с парапета. Если не знать предысторию, всё вполне однозначно, да? Злой маггл чуть не убил бедного героя-сиротку. Но всё совсем не так.

— Да уж, — резюмировал Эдриан спустя минуту. — Такого я не ожидал.

— Я тоже, — признался Малфой. — Петунью я вернул к магазину пару часов спустя, внушив слабость — времени прошло много, её отсутствие наверняка заметили, а головокружение стало бы оправданием. Магглы вызвали ей целителя, и оказалось, что у неё не всё хорошо со здоровьем — длительная нервотрёпка из-за племянника, видимо, сказалась.

— Так а что с Поттером-то?

— Как Снейп и сказал, там всё было очень плохо. Не преувеличил, мальчишка одной ногой уже был за чертой. И Дамблдор, разумеется, обвинил во всём Дурслей. Мальчишку спасли, но не вылечили. Я не понял, то ли не смогли, то ли Дамблдор не счёл нужным. От смерти уберегли, но постельный режим прописали длительный. А ты сам знаешь, какие дети послушные пациенты.

— Не знаю, — качнул головой Эдриан. — Хвала Салазару, не знаю.

— Тоже верно, — хмыкнул Люциус и помрачнел. — Знаешь, мне кажется, приди я к Петунье и предложи забрать Поттера, она мне ноги целовать кинется. Но мы не можем так поступить. И даже не потому, что я категорически против второго Блэка в непосредственной близости от Драко…

— Раз на доме защита, Дамблдор следит.

— Именно. Пропажа будет обнаружена быстро, а нам это не нужно.

— Так и что, ты предлагаешь не вмешиваться?

— Настаиваю на этом. Добби будет присматривать, но я приказал магглов защищать, а не о Поттере заботиться.

— Люциус! — опешил Эдриан и расхохотался. — Кому скажи — не поверят! Ты — и защищаешь магглов!

Насупленный Малфой с недовольной гримасой дождался окончания веселья и сдержанно ответил:

— Это магглам нужна защита. Раз уж мы никак не можем повлиять на ситуацию и переселить мальчишку к тем, кто сможет о нём позаботиться, спасём хотя бы магглов. Может, страх не перерастёт в ненависть?

— Расти в ненависти удовольствие ниже среднего, однако… Мне страшно представить, каким может вырасти Поттер в таких условиях.

— Вторым Блэком, — уверенно повторил Люциус и вздохнул. — Мне страшнее от того, что сделает Дамблдор, когда поймёт, что его герой не соответствует ожиданиям. Он внушал Петунье, чтобы она не баловала племянника, что вдали от магического мира тот не вырастет избалованным, но он уже избалованный.

— Он лишился родителей…

— Верно, — поморщился он, — но прошло два года, он забыл родителей, а привитые ими привычки никуда не делись. Блэк был лучшим другом его отца и проводил с мальчиком немало времени, и его влияние я отчётливо видел в воспоминаниях.

Эдриан хотел возразить, но понял, что Люциус прав. Ни Эди, ни Давина не помнили родителей, хотя и были в два раза старше Гарри, когда лишились семей. С другой стороны, и Эди, и Давина были уверены, что растут в своём доме, со своим папой, Поттер же не считал Петунью мамой…

— Описанный тобой ребёнок мне не нравится, и в свой дом я его звать не хочу, но… Оставлять его жить с магглами мне кажется плохой идеей. Есть, конечно, слабая надежда, что Поттер это перерастёт… Но отношение к нему тёти уже вряд ли изменится.

— Каркаров пока ничего не нашёл, — сообщил Малфой, — но я написал, чтобы он продолжал поиски. Уж не знаю, что там в этом фиале, но даже без него сбрасывать Дамблдора со счетов я бы поостерегся. И открытое противостояние со стариком не поддержу. А без этого забрать Поттера из дома родственников невозможно.

Спорить было не о чем, Люциус был прав, но…

— Пожалуй, я поговорю об этом с Кассиопеей.

Малфой лишь закатил глаза и сменил тему. В то, что леди Блэк вмешается, они оба не очень верили.

* * *

За завтраком Эдриан получил письмо от Риты, в котором та извинялась за потенциальный скандал, сообщая, что сделала всё возможное, чтобы сместить акценты.

Рука тут же потянулась к лежащей на краю стола газете, на которую Эдриан сразу не обратил внимания.

Читатели «Пророка» по большей части не интересовались, кто именно пишет статьи. Стиль Скитер был узнаваем, этого не отнять, но специально смотреть в конец статьи, чтобы узнать имя аврора, — как минимум Эдриан так никогда не делал, а потому был поставлен перед неприятным открытием: журналистские расследования — не прерогатива Риты.

С того рокового Хэллоуина, когда о каждом скандальном событии сообщала Скитер, у многих закрепилось ошибочное понимание, что других журналистов в «Пророке» вовсе нет. Но они были, конечно. Благодаря анимагии Рита первой узнавала всё самое интересное, её информация обычно была полнее, чем у коллег, да и писать она умела хорошо, а потому не было ничего удивительного в том, что именно ей Кафф отдавал передовицу. Но коллеги Риты тоже не сидели без дела, и за нынешнюю ситуацию стоило благодарить некоего Смита, раскопавшего историю с нападением на Грюма и, главное, докопавшегося до причин этого нападения.

А что в газете была статья знаменитой Скитер, а не неизвестного Смита… Не можешь остановить — возглавь. В печать всё равно бы пошла информация, так что Рита решила, что незачем отказываться от гонорара и кусочка славы.

Начиналась статья с казённых формулировок про вновь открывшиеся обстоятельства в деле Ли, затем шло краткое и сдержанное описание их преступлений, за которые Визенгамот уже приговорил их к пожизненному заключению, и почти мимоходом упоминался свежий вердикт — поцелуй дементора. Интересное и скандальное начиналось срезу после этого с нового абзаца — о мстителе, преследовавшем одного из судей, о героизме Грозного Глаза, даже в отставке продолжающего защищать магическое сообщество, о справедливости Визенгамота…

Эдриан внимательно прочитал статью и, подняв взгляд, невидяще уставился в стену.

Акценты действительно были расставлены грамотно, но… Новые суды над уже осуждёнными Пожирателями больше не были тайной, а значит, в ближайшее время можно ждать лавины проблем.

11.3.25