Чистокровный спектр (джен)

В камине весело плясало пламя, но ноги всё равно мёрзли. Остров накрыло непогодой, в Нотт-мэноре же ударили сильные морозы, и резкие порывы ветра буквально выдували из дома всё тепло.

Поёжившись, Эдриан бросил согревающие чары и поднялся из-за стола. Подошёл к окну, раздвинул занавески и вздохнул, когда его окатило холодным воздухом.

После ремонта по дому не гуляли сквозняки, щели в стенах была заделаны, но тонкое стекло не защищало от холода. Протянув руку, он обвёл раму по периметру, но не уловил дуновения. Щелей действительно не было… просто было холодно.

— Тилли, принеси ещё дров!

Кольнуло сигнальными чарами.

Время было поздним для визитов, заниматься делами в холоде всё равно не хотелось, и Эдриан покинул кабинет. Свет в доме был погашен, лишь одинокие свечи разгоняли мрак; дети давно спали, вокруг царила тишина…

— Лорд Нотт, там… Гость.

Только что весело раскладывавший дрова Тилли стоял перед хозяином с прижатыми к щекам ушами. Нестандартные ситуации выбивали молодого домовика из колеи.

— Где? — не понял он, а затем пришло осознание, и Эдриан рванул в северное крыло, уже не слушая ответ.

Как и прошлый раз, посреди зала лежал полуголый мужчина, разница была в том, что, в отличие от потерявшего при перемещении сознание Рудольфуса, Рабастан встречал хозяина улыбкой.

— Привет! — тихо, но с искренним восторгом произнёс Лестрейндж и чуть пошевелил рукой, изобразив махание. То, что он лежит на ледяном полу, кажется, его совершенно не смущало.

— Лаки! Аптечку! — в сторону крикнул Эдриан. — Стэн! Как ты?!

— Плохо, — спокойно ответил тот, продолжая улыбаться. — Сил нет совсем. Но я жив. Эд! — Голос на миг обрёл звучность. — Я жив и на свободе! Мерлин и Моргана…

— Я подготовил тебе комнату, — сообщил Эдриан после того, как диагностические чары подтвердили сильнейшее магическое истощение. Истощение физическое было видно и без чар. — Но раз ты в сознании… К Руди?

— Конечно! — облегчённо кивнул Рабастан и прикрыл глаза. — Как же я по вам обоим соскучился…

Спроси кто Эдриана, как он представляет встречу с лучшим другом, он бы без колебаний ответил, что после крепкий объятий они будет говорить часы напролёт. Обо всём на свете. Не только о пропущенных Рабастаном событиях, хотя, видит Салазар, об этом можно было говорить не то что часы — недели без перерыва. Но и о прошлом, о совместных шалостях ещё дохогвартских времён, об общих знакомых, о уроках трансфигурации, о яблоках… Обо всём! Говорить, замолкая, лишь чтобы промочить горло.

Однако сейчас они молчали. И не потому, что Рабастан переместился совсем без сил, не потому, что рядом был Рудольфус, и уж точно не потому, что им нечего было сказать друг другу. Они были лучшими друзьями двадцать лет — и могли друг с другом просто помолчать.

Конечно же, вопросы были у обоих, да и у Рудольфуса тоже. И всё же начинать разговор никто не спешил, безопасная тишина Нотт-мэнора была уютной.

Впрочем, отсутствие разговоров не мешало отдавать распоряжения эльфам и вливать в Рабастана лечебные зелья. А вот когда с ними было покончено и захотелось наконец сказать, как же он рад видеть друга на свободе, Эдриана накрыло осознанием произошедшего.

— Ты чего? — После зелий Рабастану стало лучше и перемену в Эдриане он уловил сразу.

— Кажется, радость от воссоединения придётся отложить.

— Почему? — удивился Рудольфус.

Эдриан посмотрел на него, перевёл взгляд на Рабастана и вздохнул.

— Завтра мне сообщат, что мой лучший друг скончался. И я должен буду изобразить скорбь. Я не могу сфальшивить. С Руди было сложно, но всё же мы никогда не были настолько близки, да и он был без сознания же, я не успел толком обрадоваться, что план работает. Мне удалось отмолчаться и изобразить горе. С тобой — я должен буду сыграть идеально…

Братья переглянулись и оба с тревогой посмотрели на него.

— Время позднее, вам обоим нужен отдых и хороший сон, так что…

— Всё хорошо, Эд. — Улыбка на лице Рабастан чуть угасла, но не пропала. — Давай свои зелья, подождём до завтра. Я даже с Руди не буду разговаривать, пока ты не вернёшься.

Рудольфус хмыкнул и спросил:

— Уверен, что тебе нужно туда идти?

— На работу? — удивился Эдриан.

— Нет… — возразил тот и неопределённо махнул рукой. — Туда, где тебе сообщат о смерти Стэна.

Эдриан печально улыбнулся и покачал головой:

— Ты не понимаешь. Если я не явлюсь в Министерство, глава Департамента правопорядка придёт туда, где я буду, чтобы лично сообщить о смерти моего друга. Это не наказание, Рудольфус, это уважение. — Он помолчал и усмехнулся. — Грозный Глаз, кстати, принёс соболезнования после твоей смерти. Тебя ему, само собой, жалко не было, а вот мне он посочувствовал, потому что знает, каково терять друзей… Так, ладно, мне нужно настроиться на предстоящее, а вам обоим — отдыхать. И привыкать к новым именам! Не представляю, как смогу это сделать, называть тебя иначе… Но нужно привыкать!

* * *

Как настроиться на изображение скорби, когда на лицо так и лезет улыбка, а настроение взлетело к отметке «отлично» и не имеет причин портиться?

Эдриан так долго ждал этого, так много усилий приложил, что притворяться расстроенным казалось не просто неправильным, а откровенно преступным — как плевок в лицо госпоже Удаче.

Но он должен был справиться… Обязан! Ведь если его игра будет недостоверной, у Амелии появятся подозрения…

«Я же просил предупредить…»

Вспомнился недавний разговор и эта просьба. Эдриан хотел отвлечь Спиннета, выманить из Азкабана, придумать для него какую-то работу, что заставила бы не придавать значения смерти «очередного» преступника… Но Рабастан почему-то поступил иначе…

«Зато радоваться перестал», — хохотнул Эдриан, поняв, что начал волноваться.

Рудольфус «умер» в удачное время, когда в тюрьме не было коменданта, но смерть его брата всего через месяц — это само по себе было подозрительно, а уж если вспомнить, кем для мира были Лестрейнджи…

«Пожалуй, Спиннета всё же стоит отвлечь от работы», — решил Эдриан и наконец лёг в постель. Завтра предстоял тяжёлый и напряжённый день, а значит, выспаться ему точно не помешает.

* * *

За завтраком Эдриану пришлось слушать ворчание детей, мало того что вынужденных сидеть дома из-за непогоды, так ещё и лишённых похода с Файверли в обещанное «интересное» место.

— Сходим в другой раз, — улыбнулся он, не в силах сосредоточиться на разговоре. — К тому же сегодня скучать вам не придётся. Вы же помните, что вас ждёт лорд Принц?

Эди с Давиной обрадовались, Тео же загрустил.

— Что такое, сынок? Ты ведь не один останешься. Вы с Эрикой отправитесь к друзьям в Малфой-мэнор. Ты не хочешь видеть Драко и Сьюзен?

Оказалось, что дело как раз в Сьюзен. Как Эдриан и предсказывал, то нападение на леди Боунс, когда Сьюзен переместило аварийным порт-ключом в Нотт-мэнор, не прошло для девочки бесследно. Пока вокруг было много детей, Сьюзен вела себя почти как обычно — чуть более замкнуто и немного отстранённо, но это не бросалось в глаза. А вот когда старшие дети отправлялись на занятия и рядом были лишь такие же малыши, как она сама, Сьюзен отказывалась играть, как раньше, вместо совместных проделок предпочитала отсиживаться в сторонке и почти перестала разговаривать с друзьями. Как будто боялась. Теодор и Драко, ближе других сошедшиеся с мисс Боунс, ничего не могли с этим поделать и грустили вместе с подругой.

— Я поговорю с её тётей, — пообещал он, подумав, что когда Амелия придёт рассказать о Рабастане, нужно будет её сразу же перебить и сначала обсудить Сьюзен.

После завтрака Эдриан заглянул к Лестрейнджам — братья спали, а диагностические чары не показали ничего плохого — и отправился на работу, размышляя, откликнется ли Спиннет на полученное сообщение и не выбросил ли вообще связующую пластину. Насколько Эдриан понимал, восстановился Спиннет полностью, а значит, у него больше не было таких серьёзных проблем с деньгами. Но миссис Спиннет всё ещё нуждалась в дорогостоящем лечении… Раз переступив через свои принципы, повторить это будет проще, вот только невозможно предугадать, как поступит новый комендант Азкабана. Может, ответит из страха, что его разоблачат за первый раз. Может, придёт потому, что совершённый проступок изменил отношение к ситуации. А может, вызовет авроров, не желая находиться в зависимости.

В любом случае, если пластина не уничтожена и сообщение доставлено, ему будет о чём подумать и помимо трупа на верхнем уровне.

* * *

Необходимость скрывать радость, а заодно и постепенно усиливающаяся тревога мешали работать. Рабастан был на свободе, а значит, сумасшедшая затея уже увенчалась успехом, и что бы дальше ни происходило, этот факт останется неизменным. И всё же волнение не только не унималось, но и росло.

Если Спиннет что-то заподозрит и решит проверить тело… Они подстраховались как могли, да, простая Финита не явит незнакомого маггла вместо Лестрейнджа, но будет ли этого достаточно? А если комендант вызовет ДМП? Отменить чары и действие оборотного зелья не так уж сложно.

По плану должно было «умереть» несколько Пожирателей смерти, но хотя с некоторыми у Эдриана были вполне нормальные отношения и он не желал им провести остаток дней в Азкабане, если быть откровенным, то его не слишком интересовало, смогут ли они сбежать. Если да — хорошо, если нет… Что ж, тоже неплохо, ведь это избавит от лишней суеты и гарантирует, что не будет «несчастных случаев» с их врагами.

Если же отбросить личное отношение, то в случае разоблачения Эдриана сильнее беспокоило неизбежное расследование. Не то что мёртвому магглу, но даже оборотному зелью неоткуда было взяться в Азкабане. Да и способ побега, когда заключённый не взламывал замки камеры, не проходил мимо других собратьев по несчастью и не потревожил ни одну сигнальную нить — о, вопросов, как же ему тогда удалось покинуть негостеприимные стены, возникнет очень много! А если проведут обыск и найдут медальон…

Хотя медальон — меньшая из проблем. Артефакт, изготовленный Принцем, никто не сможет взломать, а пароль был известен лишь нескольким надёжным людям, больше всех в мире заинтересованным в сокрытии информации о порт-ключах и телах для подмены. Но всё равно, если медальон обнаружат, трясти будут всех.

Итак, Аврорат и ДМП в курсе, кто делал порт-ключи в Азкабан, потому к лорду Нотту неизбежно придут с вопросами — тем более что это его лучший друг сбежал, оставив вместо себя мёртвое тело. И что в таком случае делать?

Веритасерум они с Малфоем принимали уже давно — начали сразу, как Амелия проговорилась, что зелье перестаёт действовать при длительном приёме, — значит, оговорить себя под сывороткой правды он не сможет. Легилимента в Министерстве так и нет, а Принц однозначно откажется топить коллегу, так что и эта проблема с повестки снимается. В конце концов, доступ к порт-ключам был у многих: не только у начальства и авроров, что сопровождали арестованных в тюрьму и доставляли заключённых в Министерство, Эдриан не сомневался, что при тщательной проверке окажется, что незаметно взять порт-ключи могли десятки магов. Версия слабая, но обоснованное сомнение она даст.

Однако подозрения если возникнут — уже никуда не исчезнут… А если его арестуют, о метке тоже станет известно всем.

Механически работая, Эдриан и так и эдак крутил ситуацию, но так и не мог принять решение, как себя вести в случае разоблачения. Не признаваться — само собой, но в остальном, по всей видимости, придётся положиться на импровизацию.

На встречу со Спиннетом он отправился заранее, но лишь зря промёрз двадцать минут — тот не явился. Это ни о чём не говорило, времени Эдриан не дал, так что дело могло быть банально в том, что комендант не сумел покинуть рабочее место вовремя. Или же был занят разоблачением поддельной смерти Лестрейнджа…

Когда «умер» Рудольфус, Амелия пришла в первой половине дня, поэтому до начала заседания Эдриан сидел как на иголках, но его никто не беспокоил…

— Лорд Нотт, уже седьмой час, если я вам не нужна…

Подняв рассеянный взгляд, Эдриан непонимающе смотрел на секретаря почти минуту, прежде чем смог кивнуть.

— Конечно, миссис Салански, можете идти.

Дверь закрылась, и лишь тогда он перевёл взгляд на часы. Стрелки и вправду показывали пятнадцать минут седьмого.

За весь день никто не пришёл к лорду Нотту, чтобы сообщить о смерти Рабастана.

Неизвестно, сколько ещё Эдриан просидел бы, размышляя обо всём этом, если бы не встреча с Принцем. Появление Рабастана стало приятной неожиданностью, однако, как любая неожиданность, смешало все планы. Ночью было не до того, конечно, но и с утра мысли крутились исключительно вокруг побега, и он просто забыл, что вечером его ждёт Принц.

Между тем Принц действительно уже ждал, и, поняв, что опаздывает, Эдриан сделал над собой усилие и вернулся в реальность.

— Извините за опоздание, — вместо приветствия произнёс он и хотел было рассказать о том, что Стэн на свободе, но был перебит:

— Это дало мне возможность закончить ругаться по камину с одним нетерпеливым идиотом. Самоуверенная глупость — то, что безжалостно перечёркивает все достоинства собеседника. Тьфу! Ну что, приступим?

Почти месяц перерыва в работе совершенно не обрадовал Огастуса, однако в отличие от всех остальных, кому нужно было присутствие или помощь Нотта, он был единственным, кто не торопил — понимал серьёзность травмы. И, приступив к работе, заговорил не об упущенных возможностях, затянутых сроках или недовольстве заказчиков, напротив, Принц наконец рассказывал о том, как проходит его взаимодействие с Давиной и Эди.

Так и не решив, говорить ли про Лестрейнджа, Эдриан постепенно смог не просто отвлечься от тяжёлых дум, но увлечься темой и даже получить удовольствие от беседы.

— Мальчишка мне понравился, — с невозмутимым видом накладывая чары на только что заколдованный Эдрианом артефакт, негромко делился Принц. — Способности даже не средние, а слабые, но сам он — прямо то, что я хотел бы видеть в ученике. А девчонка… Способности есть, но гранить этот камень будет тяжело и муторно. Но это ладно, к этому мне не привыкать. Ты же в курсе, что ребёнок метаморф? Почему не поговоришь с ним?

— О чём? — потерял нить расслабившийся Эдриан.

— О том, что ты не выгонишь его из дома, если он спустится к завтраку блондином! — сплюнул Огастус, когда резная деревянная дощечка, что должна была стать крышкой шкатулки с чарами расширения пространства, треснула. — Вот дрянь!

— Огастус, подождите! — от волнения Эдриан потянулся через стол и перехватил запястье Принца, заставляя его остановиться и сосредоточить внимание на собеседнике. — Это вы что, в мыслях Эди прочитали?!

— Нет, сам придумал, — язвительно начал тот, но вгляделся в лицо собеседника и сбавил тон. — Нет, Эдриан, успокойся… Успокойся, говорю! Ребёнок так не думает. Извини, что напугал. Однако то, что он не похож на всех вас, его волнует сильно. Он тратит очень много сил на поддержание образа. Ему не трудно, мальчик настолько привык, что даже не замечает этого, однако сил это отнимает действительно много, и это неизбежно скажется позже. На концентрации внимания, на силе его заклинаний.

Эдриан молчал, не зная, что думать.

— Он менялся постепенно, — наконец нарушил паузу он. — Флинт заметил через полгода, а я даже и внимания не обратил. Бывает же, что дети со временем темнеют…

Принц ободрительно кивнул, и он продолжил:

— Я хотел найти литературу по этому вопросу, да только вам же наверняка известно, что метаморфы редкость, а уж книг о них и вовсе нет. Мы говорили с Эди, мне казалось, он понял…

— Он понял, что папе нравится то, что он умеет, — перебил Огастус и покачал головой. — Поговори с ребёнком, Эдриан. Это важно. В смысле, важно не только то, что ему комфортнее быть на тебя похожим, но и быть самим собой. И концентрироваться на моих уроках, — с усмешкой закончил он, разряжая обстановку.

— Спасибо, что заговорили об этом. Сам бы я вряд ли сообразил, что это может быть проблемой.

13.3.25