Чистокровный спектр (джен)

Наверное, кому-то могло бы показаться странным, что после обмена обетами ни Эдриан, ни Файверли не заговорили о тайнах, не начали раскрывать секреты или признаваться в том, чем ранее не могли поделиться. Теперь, когда можно было говорить откровенно, давление ослабло. Они могли в любой момент сказать друг другу всю правду без купюр, и это освобождало.

Впервые за долгое время Эдриан спал спокойно и отлично выспался, и с утра, окрылённый перспективами радужного будущего, пребывал в наилучшем настроении и был твёрдо настроен сохранять позитивный настрой как можно дольше. Вселенная не сопротивлялась и сегодня не пыталась подкинуть проблем, но и без новых происшествий дел хватало.

Спокойно занимаясь заказами, он чувствовал себя немного виноватым за то, что не может сказать подчинённым, что надрываться над срочным зачарованием международных порт-ключей нет никакой необходимости. Учитывая, сколько времени потребуется, чтобы Нурменгард был готов принять заключённых Азкабана, у Отдела тайн были все шансы раньше разобраться с ситуацией и устранить саму необходимость эвакуации. Заготовки, конечно, лишними не будут, но бездельничать, пока коллеги работают, было неловко.

Завершив очередной порт-ключ для Отдела тайн — по словам Грея, это должно было помочь справиться с тюремным кризисом, — Эдриан убрал рабочее место и надел судейскую мантию, но не успел выйти из кабинета — связующая пластина нагрелась. Не ожидая ничего хорошего, он положил ту на лист пергамента и через полминуты получил подтверждение. Сообщение было от Рабастана.

Вчера Эдриан просто проигнорировал послание, ничего не ответив, и сейчас тоже уже хотел было отложить прочтение, но интуиция кольнула…

«Соломон умер. Антонин не знает деталей, камера далеко… Эд, они точно не могут воспользоваться порт-ключами? Даже самый маленький шанс — это всё равно шанс».

Прикрыв глаза, Эдриан вздохнул… и помотал головой. Смерть Джагсона была вопросом времени. Они ждали этого весь прошедший год, опасаясь, что тот не успеет дать показания. Уже в прошлом январе Джагсон был одной ногой в могиле, чудом было уже то, что он вообще протянул так долго, и всё же… Парня было жалко.

Эдриан понимал, что ему достаточно сказать, что отменять побег уже нет необходимости, что все проблемы, вызванные нестабильностью источника, вот-вот будут купированы и всё вернётся на круги своя, но… Но обет удерживал даже от намёков. Да, молчанием он обрекал товарищей на пытку ужасными перспективами, лишал надежды и толкал на необдуманный, бессмысленный риск… И всё же изменить это сейчас не мог.

Подождать нужно было совсем немного. Пару дней, вряд ли больше. Учитывая уже проведённые в Азкабане два года, этот срок казался мелочью… Но не для заключённых, конечно. Не для тех, кто ежесекундно находится в эпицентре нестабильности и по-настоящему рискует не прожить эти пару дней.

Уничтожив пергамент, снова ничего не ответив, он наконец покинул кабинет, двинувшись к лифту.

* * *

Заказ Люциуса и вправду оказался крупным, и с момента получения координат и условий Эдриан беспрерывно занимался порт-ключами, не отвлекаясь ни на ужин, ни на детей, ни на приходящие сообщения. Однако ближе к одиннадцати часам ему пришлось прерваться — посреди кабинета материализовался прозрачный Патронус-бульдог, голосом Грюма потребовавший немедленно связаться по камину.

Руки похолодели, пульс зачастил, во рту пересохло, а в голове образовался вакуум. Все недавние размышления про невозможность привлечения к ответственности и почти миновавшем кризисе растворились от яда вспыхнувшего страха.

Эдриан механически поднялся из-за стола и размеренным шагом двинулся к камину.

Можно было бы затаиться, проигнорировать вызов, закрыть мэнор и…

«Он больше не аврор», — успокаивающе подсказал внутренний голос, и Эдриан понял, что почти минуту не дышал. Выругавшись, коря себя за истеричность, он напомнил себе, что бояться нечего, и ускорил шаг. И минуту спустя смотрел на Грюма, чья голова показалась в каминном пламени.

— Ну наконец! — громко и как будто даже весело приветствовал тот. — Ты чего игнорируешь письма? Я тебе дважды писал!

— Извините, Аластор. — Голос звучал хрипло, а губы плохо слушались и отказывались складываться в улыбку. Отголоски вспыхнувшего страха затихали медленнее, чем хотелось. — Завал на работе, и вообще… У вас что-то случилось?

— Случилось, — тише подтвердил Грюм, покивав, и обоими глазами уставился на Эдриана. — Но тебе явно не до того. Ты сам-то в порядке? Может, я помочь могу?

Эдриан хмыкнул — напряжение постепенно отпускало — и помотал головой.

— Я буду в порядке, когда разберусь с завалами, спасибо за предложение. Что вы сообщить-то хотели так срочно?

— Да не срочно, но я с тобой связаться пытался всю неделю, — проворчал Грюм, волшебный глаз провернулся, но живой смотрел по-доброму, — хотел лично поговорить… А! — он махнул рукой и широко улыбнулся: — Помнишь, я говорил, что Скримджер, сука такая, ещё умолять меня будет вернуться? — Эдриан машинально кивнул, и Грюм радостно завопил: — Умолял! Ты представляешь? Думал, его удар хватит, так бедняга кривился. Но я дождался! Возвращаюсь на прежнюю должность! Ещё и с солидной прибавкой!

— Поздравляю, — растерянно протянул Эдриан, не зная, что сказать.

Грюма отсутствие энтузиазма не обидело, кажется, он был настолько доволен, что на мелочи не обращал внимания.

— Ну и вот. Думал лично сообщить новости. Выпили бы да обсудили насущное. Но тебя как гриндиллоу утащили. Пришлось вот так, — Грюм неопределённо помахал рукой. — Надо же обсудить с тобой работу Аврората, ну, в плане нашего сотрудничества с портальным управлением — знаю, что ты не в восторге от того, как сейчас всё организовано, по-дружески хотел посмотреть, можно ли что изменить, но… Ладно, потом обсудим, заранее не вышло да и не по камину же… — крякнув, он вперил в визави изучающий взгляд и прямо спросил: — Ты точно в порядке? Пара минут хоть есть?

Эдриан бросил взгляд на часы и невербально притянул кресло к камину, чтобы не стоять согнувшись.

— Рассказывайте, уж пару минут я для вас точно найду, — улыбнулся он, вспомнив, что с друзьями у Аластора дела обстоят туго и кроме Амелии тому просто не с кем поделиться радостью. — Как до такого вообще дошло? Я же помню, Скримджер от вас не чаял избавиться, а теперь обратно зовёт, ещё и умоляет?

Аластор просиял и принялся рассказывать.

Когда Грюма «ушли» за самоуправство и «чрезмерное рвение», Скримджер был решительно настроен больше не допускать подобного в подведомственном отделе. Формально он был, конечно, прав, правила для того и писались, чтобы все их соблюдали. Злоупотребление властью, превышение полномочий, излишний риск и жалобы пострадавших — желание главы Аврората защититься от такого рода проблем было логично и верно. Однако Вессон уступал предшественнику во всём и, как показало время, не только в опыте. Там, где Грюм шёл напролом, Вессон осторожничал, и это нередко приводило к неблагоприятному исходу. Конечно, теперь, когда Аврорат противостоял обычным преступникам, а не Пожирателям смерти, это было не настолько критично и уж точно не настолько фатально, но разница между двумя руководителями магической группы быстрого реагирования была очевидна всем.

Ставить на должность человека со стороны, что было понятно всем, идея идиотская, но кроме Вессона — других кандидатов действительно не было, поэтому Скримджер долго закрывал глаза на проколы, надеясь, что Коул наберётся опыта и перестанет осторожничать там, где нужно действовать быстро. Но этого не происходило. Раз за разом то преступники ускользали из-за промедления, и за ними приходилось долго гоняться, то авроры получали ранения, а артефакты выходили из строя, то затягивающие стычки задевали случайных прохожих… Последней каплей стала гибель ребёнка, взятого в заложники обычным грабителем: выскользнув из плохо организованного оцепления, тот проник в случайный дом, надеясь отсидеться, а когда МГБР замешкались, не придумал ничего лучше, чем прикрыться хозяевами дома. Кончилось всё плохо…

— Не виноват Коул, — вздохнул Грюм, — ситуация была сложной и опасной, протокол требует переговоров, а не Авады в лоб, а Скримджер постоянно орёт, что не потерпит самоуправства…

Формально вины Вессона в случившемся действительно не было, но не винить себя тот не мог — и подал в отставку. Рядовым аврором или даже замом начальника группы остаться был согласен, а тащить на себе ответственность и принимать решения, от которых зависят жизни — не хотел и не мог.

— Скримджер не принял бы отставку, — усмехнулся Грюм. — Стал бы тянуть, мол, возьми отпуск, отдохни, потом всё спокойно обсудим… Но дня не прошло, как потребовалось вмешательство МГБР, и Вессон наотрез отказался вести группу.

— И вызвали вас?

— Пришлось. Ну, не сразу вызвали, — уточнил Грюм, закатив глаза, — подождали, пока парочка трупов образуется да двое наших в Мунго загремят, а потом пришлось наступать на горло своей песне и идти ко мне на поклон.

— А вы сразу и не согласились, — понятливо хмыкнул Эдриан, достаточно хорошо зная собеседника, чтобы не усомниться в таком развитии событий.

Грюм не смутился:

— А куда мне спешить? У меня вон школа на попечении. Да и одним трупом больше, одним меньше — мне какая печаль? Так что мы поторговались…

— Так а школа как же? — перебил Эдриан.

— Курсантов я не бросаю, — спокойно ответил Грюм, — всё же немало вложился, останусь директором и буду держать руку на пульсе, чтобы не расслаблялись. Но там я уже всё организовал, постоянное присутствие не требуется, а тренинги можно в выходные проводить.

— Ну тогда я вас искренне поздравляю, — улыбнулся Эдриан. — Вы нужды Аврорату.

— И я так считаю, — без ложной скромности широко улыбнулся тот и резко сменил тему: — Так что у тебя случилось? Я тебя давно знаю, Эдриан. Работа и всякие завалы не могли настолько испортить тебе настроение. Ты человек уравновешенный, спокойный, я же видел, как ты справлялся с разным дерьмом, не моргнув глазом. Серьёзно, если я могу помочь…

С полминуты помолчав, обдумывая ответ, он мысленно махнул рукой и начал издалека:

— Раз вы возвращаетесь в Аврорат, могли уже слышать, что Скримджер нашёл легилимента…

* * *

Разговор с Грюмом неожиданно успокоил страхи. У Эдриана были друзья, с которыми можно было поговорить откровенно, пожаловаться, поделиться наболевшим, но не в этом вопросе. Все они знали Лейстрейнджей и потому не то чтобы занимали их сторону в возникшем конфликте, но сочувствовали в равной степени. А вот Грюм, выслушав усечённую с учётом легенды версию правды, без колебаний поддержал Нотта.

— Да сейчас, блядь! — повысил голос он, рубанув рукой воздух. — Где эти Блэки были, когда девчонка лишилась родителей? Два года носа не казали, не вспоминали, что племянница есть, а теперь — «здрасти, мы одной крови»? К Мордреду! Глянь только, умные какие выискались! Ещё неизвестно, что Лестрейнджи по этому поводу сказали бы, не просто же так не общались с кузенами… Ну да их уже не спросишь… Хотя Блэку же вроде как неоткуда узнать про смерть Лестрейнджей. — Грюм задумчиво пожевал губу и хмыкнул. — Короче, Нотт, не дёргайся. Пусть этот хвалёный легилимент приходит, посмотрим, что он может, а заодно и поясним, как нужно себя вести с уважаемым лордом Ноттом.

Эдриан усмехнулся, приятно тронутый горячностью Аластора.

— Если бы всё было так просто… — тихо заметил он, даже теперь пытаясь судить объективно. — Корвус ведь вправду ближайший родственник Давины со стороны Лестрейнджей. Альтаир Блэк с Рэндольфом Лестрейнджем не были дружны, потому и Корвус с Рудольфусом и Рабастаном связи не поддерживали, но мы ведь не знаем, как так вышло и что привело к отдалению между ветвями семейного древа. Да и оправдание у этих Блэков есть — не в Британии жили, потому про «не вспоминали» говорить некорректно, вполне возможно, что вообще о племяннице узнали лишь после того, как с моей же подачи Скримджер вышел с Корвусом на связь по поводу должности аврорского легилимента…

— Вот так и делай добрые дела, — хохотнул Грюм и посерьёзнел: — Ты брось это, Эдриан. Девчонка — твоя дочь, кто бы ни кувыркался для её зачатия. В нашем мире все друг другу дальними родственниками приходятся, это не повод лезть в чужие семьи и дёргать детей с насиженного места. Познакомиться — тут Блэк в своём праве, и ты не должен отказывать. Но забирать ребёнка? Нахер таких родственников. Будет выделываться — пожалеет. И кстати. А леди Блэк что по этому поводу думает?

Эдриан пожал плечами, уклончиво ответив про давнишнее отдаление между членами семьи.

Решимость Грюма и то, как он без малейшего колебания принял его сторону, были приятны. Эдриан сразу не подумал, что своими жалобами настраивает Грозного Глаза против Корвуса, но не жалел об откровенности: про дружбу Рабастана с Аластором даже в качестве шутки говорить было глупо, зато для укрепления легенды разлад Блэка с Ноттом будет даже полезен. Как и поддержка его права воспитывать дочь и дальше. Понятно, что потенциальные внушения авроров Рабастану никак не повлияют на желание Рудольфуса забрать дочь, но Корвусу придётся считаться с общественным мнением, а значит, и Альтаир будет вынужден продумывать свои действия.

Интриговать против лучшего друга и его брата было противно, но по-другому Эдриан не мог поступить.

Договорившись с Аластором встретиться в его первый рабочий день, Эдриан вернулся в кабинет и, посмотрев на незавершённую работу, вздохнул. Мысли о судьбе Давины снова мешали сосредоточенности. Время подбиралось к полуночи, но спать совершенно не хотелось, и, чуть посомневавшись, он наложил на себя согревающие чары и аппарировал на мороз — заканчивать ледяной замок. В конце концов, взрослые проблемы не должны портить детям праздник.

* * *

К йольским ритуалам у Эдриана было всё готово и потому можно было не спешить, однако задерживаться в Министерстве он не планировал. И не только он. Для тех, кто не придавал значения традициям, была обычная среда, но для чистокровных магов этот день был важным, а потому всем хотелось уйти пораньше.

Отдел тайн не спешил успокаивать насчёт азкабановского источника, работы у пространственников было много, и всё же Эдриан распорядился насчёт отдыха. Наверное, с его стороны было не очень порядочно зарабатывать баллы в глазах сотрудников таким образом — он ведь знал, что спешить некуда и можно слегка пренебречь работой, — но сказать правду было нельзя, а заставлять перерабатывать в такой день…

— Всегда кому-то нужна наша помощь, — оборвал он попытки подчинённых проявить служебное рвение, — но и нам нужны отдых и возможность побыть с близкими, особенно в Йоль. Сегодня сокращённый день — и не спорьте.

В Нотт-мэноре царила тишина — обзаведясь амулетами, дети вернулись к общественной жизни и сегодня навещали Блишвиков, — и Эдриан решился наконец поговорить с Рудольфусом: бесконечно откладывать разговор всё равно бы не получилось, это было не только бессмысленно, но и глупо, да и отдавать инициативу не хотелось.

— Здравствуй, — смотря только на Рудольфуса, прохладным тоном приветствовал Эдриан.

Гостиная, где проводили время братья, была скудно обставлена: пара кресел, столик между ними, даже на вид неудобный диван, пустой стеллаж и стол у окна с многочисленными фиалами с лечебными зельями… И всё — старую мебель Эдриан выбросил, когда занимался ремонтными работами, а новой так и не обзавёлся.

Рудольфус подобрался, всё поняв по тону, молча кивнул и отложил книгу в сторону.

— Ты принял решение? — подал голос Рабастан, чьё присутствие хозяин проигнорировал.

— Принял.

Слово упало гильотиной, разрубая реальность. Было «до», где Лестрейнджи были дружны с Ноттом, и настало «после».

— И… что ты решил?..

12.6.25