Чистокровный спектр (джен)

— Дети ещё не вернулись из гостей? — поинтересовался Эдриан, снимая рабочую мантию.

— Во дворце играют, — отчитался Тилли и исчез вместе с одеждой.

Бросив взгляд на окно, Эдриан покачал головой — детский сад явно не считал метель помехой для игры в прятки или снежной битвы, — но прерывать игру не стал, зная, что домовики присматривают и переохлаждение дети не получат. До ужина оставалось достаточно времени, что провести его с пользой и заняться малфоевским заказом, который и вправду был огромным и превышал по числу порт-ключей всё, с чем ранее обращался Люциус.

За этим занятием его и застал вызов, пришедший по связующей пластине.

Сообщение было от Файверли, которой он не так давно дал запасную пластину, — она спрашивала о планах на завтрашний день, предлагая сводить детей на маггловское рождественское представление. Идея Эдриану понравилась, и согласие было дано без промедления. Быть может, со стороны могло показаться немного странным столь спокойное отношение к «омаггливанию», однако он отдавал себе отчёт, что в сфере развлечений магический мир откровенно уступает. Было ли дело в численности населения или чём-то другом, но у магглов на самом деле было больше интересного даже несмотря на то, что обычные примитивные фокусы впечатлить не могли и малышей.

Эдриан задумался и минуту спустя покачал головой. В лавке Зонко продавалась масса заколдованных игрушек, до уровня которых магглы никогда не смогут развить свои технологии, но устроить с ними масштабное представление, чтобы юные волшебники ахнули — в этом никто не видел смысла, ведь обычное волшебство было доступно всем и каждому, и казалось очевидным, что родители могут развлечь детей.

Вот только родители почти никогда не могли. И дело было, конечно, не в силе или занятости, но в отсутствии креативности, умении завладеть вниманием аудитории и самом банальном понимании, что именно детям будет интересно.

И чистокровные дети лорда Нотта не были исключением — каким бы хорошим отцом Эдриан ни был, как их развлечь, придумать едва ли мог. А потому, считал он, детскому саду не помешает как всесторонне узнать мир, так и позабавиться, а что это будет на маггловский территории… Почему нет? Чем лучше они узнают тот мир, тем меньше шанс, что вырастут фанатиками-магглоненавистниками. Кто знает, быть может, если бы родители показали поколению Эдриана плюсы маггловского мира, никакого противостояния со множеством жертв вовсе бы не произошло.

* * *

После ужина с детьми Эдриан аппарировал в Лестрейндж-холл без предупреждения — по старой привычке даже не задумался, что теперь, может быть, должен спрашивать разрешение на визит.

Дом был тих и темен, но ощущался совсем по-другому — быть может, спящим, но точно живым.

— Эльф? — на удачу позвал он и, когда ничего не произошло, горько усмехнулся и двинулся вглубь дома. — Эй, живые есть? — повысил он голос, останавливаясь у подножия лестницы.

— Добрый вечер.

Он резко обернулся, не ожидая услышать женский голос.

Бледная худощавая блондинка смотрела на него с неуверенностью и явным волнением.

— Карисса? — узнал он и кивнул. — Добрый вечер.

— Очень приятно наконец встретиться с вами, лорд Нотт… Я ведь так лично вас и не поблагодарила за всё, что вы для меня сделали…

Время и место были неподходящими, но откладывать реализацию решения он не хотел, а потому без долгих вступлений заговорил о том, что было ему важно.

— Мисс Уилкис, — перебил Эдриан, — лучшей благодарностью с вашей стороны будет непреложный обет. — Глаза Кариссы расширились, и он растянул губы в успокаивающую улыбку. — Вы ведь понимаете, как я рискую, помогая тем, кто…

— Конечно, — не дослушивая, быстро кивнула она. — Но, уверяю, вы можете положиться на меня! Я уже дала обет не выдавать… Корвуса и Альтаира.

— Я верю вам. — Он не собирался говорить этой девушке, что не имеет причин для доверия. Может, она была верна Лестрейнджам, но с ним в организации не пересекалась. — Верю, что из подлости характера вы не подставите меня. Но разве вы можете дать гарантии, что не окажетесь в такой ситуации, когда от вас не будет зависеть сохранение моих тайн? Посмотрите мне в глаза и скажите, что никогда больше не сделаете ничего, что могло бы быть сочтено Авроратом противозаконным? Что никогда вновь не окажетесь в допросной? — Карисса предсказуемо опустила взгляд, чуть поёжившись. — Вы поклялись не говорить о… Блэках, но не обо мне.

У него не было права требовать, но надавить на чувство благодарности Эдриан мог.

Однако не пришлось.

— Вы правы, — помолчав, вынужденно признала Уилкис и подошла ближе, — извините, что я… Вы мне помогли, вы всем нам помогаете… Несправедливо, если у вас из-за этого будут неприятности. Я готова принести вам обет.

— Спасибо, что всё же согласились, это важно для меня. И не извиняйтесь, ваше нежелание совершенно естественно.

Карисса протянула руку, и Эдриан прямо посреди коридора принял обет — пока она была согласна его принести.

— Спасибо, — повторил он, улыбнувшись намного теплее. — А где хозяева?

— Альтаир у себя, а Корвус в столовой. Я могу проводить.

— Вы молодец, что сразу перешли на новые имена. У меня пока плохо выходит, — признался Эдриан и, когда Карисса зашагала рядом с ним, заметил: — Я знаю дорогу.

— А, хорошо, — смутилась та, сбившись с шага. — Тогда я пойду…

То, что он знал об этой девушке, плохо вязалось с увиденным. Фанатизм, сходство с Беллой, непримиримость… Эдриан не увидел ничего из этого. В прошлый раз они встречались в аптеке Шарлотты, и там её сдержанность казалась уместной, но сейчас… Карисса делала всё, чтобы угодить отцу — пришла в организацию, рвалась в рейды, демонстрировала непримиримость, — но теперь она была предоставлена сама себе, окружена миролюбиво настроенными подругами и имела перспективы жить самой обычной жизнью, как любая другая молодая волшебница — и этого, по всей видимости, оказалось достаточно, чтобы навязываемая модель поведения осталась в прошлом, а мисс Уилкис стала самой собой.

— Привет, — за размышлениями не заметив дороги, Эдриан притормозил в дверях столовой. Раньше он не сомневался, что ему будут рады, но теперь…

— О, Эд! — заулыбался Рабастан, взмахом руки приглашая войти. — Привет. Присоединишься? Ужин у нас скромный, но…

— Спасибо, — кивнул он, проходя и устраиваясь на соседнем месте. — Я не прихотлив в еде, если помнишь.

Тот рассмеялся и самолично потянулся к блюду с мясом — Эдриан вспомнил, что в Лестрейндж-холле нет домовиков, и покачал головой.

— Как вы тут?

— Хорошо, — рассеянно улыбнулся Рабастан. — Мясо, к слову, твоё, домовик твой притащил нам еду. Ты был прав, рано нам самостоятельность проявлять было, но благодаря Кариссе у нас всё хорошо. Знаешь, так странно это всё. Сколько помню себя, всегда магия была со мной, а сейчас — как маггл — всё приходится делать руками, ко всему подходить ногами… Ни призвать, ни убрать, ни согреться…

— Это временно, ты же знаешь.

— Умом понимаю, но принять тяжелее, чем я думал. В Азкабане это легче переносилось. Бред, конечно, но говорю уж как есть. Там я ни на что не рассчитывал и принял как факт, что колдовать не получается. А тут… Ещё и палочки же нет…

— Руди же сказал, что в хранилище есть палочки? — перебил Эдриан.

— В хранилище-то, может, и есть, — невесело усмехнулся Рабастан, — да только открыть его мы не смогли. Сил у брата нет.

— Да уж, — только и ответил Эдриан, и над столом повисла тишина.

— Эд, я должен извиниться перед тобой. Я не хотел вмешиваться, вы с Руди для меня…

— Всё нормально, — с облегчением накрыл руку друга Эдриан и улыбнулся, не заставляя произносить всё вслух. — Я всё понимаю, Стэн. И Руди понимаю и сочувствую ему. Но благополучие Давины для меня важнее и его чувств, и дружбы с ним, и много чего ещё. Понимаю, что для тебя тоже ситуация непроста, потому вдвойне благодарен за то, что ты сохранил нейтралитет и не принял сторону Руди.

— Он потому и отступил, — тихо признался Рабастан. — Тоже понял, что малышка для тебя не трофей, а по-настоящему дочь, что ты для неё стараешься.

— Я уговорю Давину на визит, — пообещал Эдриан, успокаиваясь. Если Рудольфус вправду так думает, то всё совсем неплохо. Может, былую дружбу ещё удастся спасти, пусть и не сейчас. — Я правда старался её подготовить, но Ди очень своевольная, она и слышать не хотела ни про каких родственников… Но я уговорю её. Однако я пришёл поговорить о другом.

— Азкабан? — вскинулся Рабастан и, когда Эдриан кивнул, быстро спросил: — Что там?!

— Зеркало далеко? Может, сразу Долохову сообщим последние новости?

— Не стоит, — покачал головой тот. — Новый комендант шныряет всюду, лучше не рисковать лишний раз. Я сам свяжусь с Тони ночью, так безопаснее. Так что нового?

— Ну как знаешь, — уступил Эдриан. — Надеюсь, ты сможешь до него донести серьёзность того, что я хочу сообщить.

То, что опасность миновала, было преувеличением. Источник успокоился, а потому угроза быть испепелённым прямо посреди «родной» камеры действительно больше не нависала над заключёнными, но смещение силовых линий — это препятствие для перемещения порт-ключами никуда не делось.

— Я не видел этого лично, а потому ручаться за достоверность сведений не могу, — размеренно рассказывал Эдриан, — но из того, что мне известно, выводы можно сделать вполне однозначные. Департамент правопорядка всерьёз обеспокоен, переживут ли заключённые зиму, останься они в Азкабане. Собственно, потому сейчас и организуют эвакуацию. Не знаю, с кого начнут и сколько заключённых вообще будет перемещено, однако несмотря на риск при использовании порт-ключей… Я считаю, что сейчас он оправдан. Потому что другого шанса у парней не будет. Если сейчас они лишатся медальона и порт-ключей… Стэн, скажу тебе прямо: я не заинтересован кого-либо вытаскивать из Азкабана и участвовать в этом больше не собираюсь. Кстати, об этом. Я хочу, чтобы вы с Руди принесли непреложные обеты насчёт моего участия в вашем побеге. Пойми правильно, дело не в том, что у нас произошёл разлад из-за Давины, у меня нет никаких сомнений, что вы оба никогда не подставите меня специально. Но гарантий, что вы сами не подставитесь и не сломаетесь на допросе — их никогда не будет. Когда это всё затевалось, мне нечего было терять, я хотел вытащить тебя и готов был рисковать. За два года всё очень изменилось, теперь мне есть что терять, я планирую жить долго и счастливо, и не собираюсь никому позволять этому помешать. Даже тебе, друг мой.

Воодушевившийся в начале тирады Рабастан сначала помрачнел, но под конец снова заинтересованно распрямился и, стоило Эдриану замолчать, тут же выпалил:

— Ты кого-то встретил?!

— Да, — просто ответит он и качнул головой. — Она не в курсе всего этого. Я думал о том, чтобы познакомить её с лучшим другом, но отказался от этой идеи: обманывать её я не хочу, а сказать правду не могу по понятным причинам: придётся слишком многое объяснять, к этому я пока не готов.

— Но метку она видела и приняла нормально? Кто она? Я её знаю? Ну расскажи же!

Такого энтузиазма Эдриан не видел от Рабастана со времён Хогвартса. Вообще Стэн был весёлым парнем, да только обстоятельства не располагали к излишнему веселью, так что со времён вступления в организацию он демонстрировал серьёзность, редко позволяя себе просто порадоваться…

— Стэн… Корвус! — сам себя поправил Эдриан и скривился. — Никак не могу привыкнуть! А привыкать нужно… Мы отвлеклись. Ты её не знаешь, она младше… О моей личной жизни поговорим в другой раз, сейчас нужно решить насущные вопросы. Я знаю, что Долохову не терпится сбежать, да и остальные, уверен, настроены так же решительно, но они должны реально оценивать степень риска перед тем, как активировать порт-ключи. Ты сможешь донести серьёзность положения?

— Конечно. Не переживай, Эд, я всё объясню. Дела там и вправду обстоят погано, в том числе и поэтому Тони так настаивал на том, чтобы рискнуть… Сол уже умер, но он с самого начала был плох, мы и не надеялись, что он поправится. А теперь и у других дела стали печальны. Джейкоба бы вытащить…

— Какого Джейкоба? — не понял Эдриан.

— Прюэтта, — пояснил Рабастан и хотел было продолжить, но Эдриан не дал и изумлённо уточнил:

— В смысле — Прюэтта?! — вскричал он, не поверив услышанному. Долохов был осуждён, в том числе, за убийства братьев Прюэтт, да и не было секретом, что те входили в дамблдоровский орден и принимали активное участие в противостоянии с Пожирателями смерти. А потому меньше всего Эдриан ожидал услышать эту фамилию в контексте побега.

Замолчавший Рабастан сфокусировал на нём взгляд и вдруг широко улыбнулся.

— Мордред! Да уж! Представляю, как для тебя это прозвучало, — засмеялся он. — Всё забываю, что ты отошёл от дел после… Ну… — он смешался, не упомянув смерть Паулины, и быстро стал рассказывать: — В последние год-два в организации много чего происходило, к нам присоединялись маги, которых невозможно было заподозрить даже в нейтральном настрое, не то что искренней вере в наше дело. Но это долгая история, как-нибудь в другой раз расскажу. А Джейкоб… В общем, всё дело в том, что Гидеон Прюэтт поспорил с сыном на предмет его женитьбы…

После скандала с замужеством дочери лорд Прюэтт был решительно настроен больше не допускать мезальянсов — предатель крови в роли зятя был для него как нож под сердце, наверное, старик спокойнее принял бы полукровку, чем Артура Уизли. Гидеон с Фабианом, оба женившиеся с полного благословения родителей, встали на отцовскую сторону и отношения с младшей сестрой и её мужем не поддерживали — сначала надеялись, что Молли одумается, вернётся домой и выйдет замуж за достойного мужчину, а потом… Потом было поздно, нужно было защитить семью от проклятия. И даже примкнув к Ордену Феникса одновременно с четой Уизли, о прощении и слышать не желали — рискнувшая благополучием всей их семьи сестра для них была всё равно что мертва.

Однако чистота крови — в том числе и от проклятий — была не единственным поводом для наложения вето на брак.

В Хогвартсе на старших курсах редкий ученик не влюблялся хотя бы раз. Кто-то набирался опыта в общении с представителями противоположного пола, а кто-то находил свою судьбу. Вот и Джейкоб Прюэтт влюбился…

То ли Гидеон заподозрил что-то, то ли ему сообщили об отношениях сына, то ли он просто счёл, что Джейкоб не сможет самостоятельно сделать правильный выбор, и потому пора брать ситуацию в свои руки, но летом семьдесят девятого года он поставил приехавшего из Хогвартса на каникулы парня перед фактом: помолвка с незнакомой девушкой из приличной семьи с континента состоится через месяц.

Разумеется, Джейкоб возмутился и с гневом отверг отцовское предложение. К тому моменту он уже год встречался с Амандой Селвин и у них всё было серьёзно. Они строили планы на совместное будущее, не задумываясь о таких мелочах, как политические взгляды семей, тем более что отец девушки не только знал об этих отношениях, но и благосклонно принимал ухаживания Прюэтта. А тут — помолвка с другой!

Кто знает, может, поведи себя Самюэль по-другому, Прюэтты приняли бы его выбор в конце концов: Аманда ведь была чистокровной ведьмой, а что Селвины благоволили «тёмной» стороне… Что с того? Доказательств их причастности к делам организации ни у кого не было. Но Джейкоб с юношеским максимализмом встал на дыбы и, устроив безобразную сцену, сбежал из дома и назло всему миру решил примкнуть к Пожирателям смерти. Точнее, он пришёл в дом Селвинов и всё выложил без купюр: мол, люблю Аманду, жизни без неё не вижу, готов на всё, идеалы семьи мне не близки… И те приняли его уже не как друга дочери, но как будущего зятя.

Рабастан не знал всех подробностей, но история выходила складной.

Спустя некоторое время после скоропалительной и скромной, но от того не менее желанной для молодожёнов свадьбы Прюэтт-младший действительно вступил в организацию — но Рабастан не знал, по чьей рекомендации. Возможно, парень действовал на свой страх и риск или обратился к кому из сокурсников, уже получивших метку, а может, его привёл Гордон Селвин.

Вписался Джейкоб легко, несмотря на фамилию — Крауч тоже не с яблони свалился, а железным Краучем воспитывался, так что и для сына члена дамблдоровского ордена место нашлось, — Пожиратели смерти его приняли без сомнений в верности и преданности организации, и тот ни разу не дал повода в себе усомниться.

…А потом во время рейда Джейкоба схватили…

22.6.25