Чистокровный спектр (джен)

Затянувшийся разговор с Рабастаном хоть и не был особенно приятным, всё же поднял настроение: что ни говори, а разлад с Рудольфусом сильно давил. Теперь же появилась надежда, что ситуация с Давиной не станет финальной точкой в давней дружбе, да и принесённые братьями обеты успокоили разыгравшуюся паранойю.

Вообще, Эдриан намеревался из Лестрейндж-холла переместиться сразу к Файверли, однако поднятые темы вынудили аппарировать в Макс-холл.

Сколько раз за прошедшие два года они поминали изобилие Блэков, позабыв, что другие семьи точно так же имеют множество близких и дальних родственников. Война с Гриндевальдом унесла много жизней, последующие интриги и трагедии так же собрали жатву, десятки достойных семей канули в Лету. Но ведь не все остались «сиротами», как Нотты.

Бартемиус Крауч-младший, о котором все привыкли думать исключительно как о сыне Барта Крауча, был не только сыном, но и кузеном, племянником, внуком… Конечно, стоило учитывать характер Железного Крауча, с того сталось бы запретить членам семьи общаться с неугодной ему роднёй, и всё же как-то не верилось, что Берт совсем не в курсе того, как обстоят дела у кузенов-ровесников: что бы там ни запрещали родители, вдали от их контроля, в Хогвартсе, кузенам ничто не мешало сблизиться и поддерживать дружбу во взрослой жизни. Тем более что слова Рабастана косвенно это подтверждали — а иначе откуда бы Брайан Прюэтт узнал про возможность через Берта помочь Самюэлю?

А потому Берт просто не мог не знать про арест Джейкоба и его пребывание в Азкабане.

Однако в большей степени Эдриана волновал вопрос, почему Берт ни разу за всё это время не упомянул кузенов. Ни Джейкоба, ни Брайана. Если последний знал о метках на руках и Берта, и Джейкоба… Быть может, парень возненавидел Пожирателей смерти в лице Берта после того, как те убили его отца и дядю?.. В любом случае этот вопрос следовало задать хотя бы для того, чтобы стало понятно, чего ждать от Джейкоба в случае его освобождения.

— Ну что я могу сказать? — задумчиво протянул Берт, удивлённый незапланированным визитом и темой разговора. — До того, как Джейкоб получил метку, мы едва здоровались. Он учился на курс младше, в Гриффиндоре, круги общения не пересекались, у нас даже общих тем для разговора не было, совершенно разные интересы. Я знал, что мы кузены, но встреч не искал, в школе мы действительно лишь здоровались. Впрочем, я вообще в годы учёбы мало с кем общался.

— То, что ты был книжным червём, мы давно выяснили. Но одно дело, не тратить время на бессмысленные или вовсе глупые детские развлечения из-за увлечённости учёбой, а другое — игнорировать родственные связи.

Берт спокойно выслушал возражения, но ничуть не впечатлился и пожал плечами.

— У нас не было ничего общего с Джейкобом. Он весёлый, компанейский; то квиддич, то розыгрыши, то отработки, да и друзей у него было много, а я — библиотечная душа. Понимаю, что ты прав, но говорю как есть. В Хогвартсе я только с Регулусом общался, с другими мне было скучно и… неловко. — Он вздохнул с сожалением. — Когда я узнал, что в Хогвартсе есть мой кузен, загорелся мыслью, что мы подружимся, но сразу стало ясно, что этого не будет. Мы слишком разные, да и я же знал, что отец не одобрит, сблизься я с кузеном. В то время для меня было важно получить отцовское одобрение, так что… — он не договорил, отведя взгляд и поморщившись. — Стыдно признать, но я по сей день не знаю, что произошло между отцом и его сёстрами, но настроен он всегда был решительно: никакого общения не допускалось. Даже имена сестёр отца в нашем доме не произносились. Когда изучал родословные, начал со своей, разумеется. И очень удивился, поняв, что у отца были сёстры… Точнее, есть сёстры — живые и живущие в Британии, а не на другом конце света. Хорошо, дело было днём, отец был в Министерстве и с вопросом я к матери обратился…

Каталина Крауч вопросу откровенно не обрадовалась, но хорошо зная любознательность сына, постаралась дать исчерпывающий ответ: брат сильно повздорил с сёстрами, когда те сделали ошибочный выбор в жизни, и не хочет, чтобы его наследник общался с недостойными людьми. И маленького Барта такой ответ действительно устроил, а Барт-студент просто не захотел докапываться до правды, понимая, что кроме очередного конфликта с отцом, это ничего ему не даст.

— Помню, как-то с ним связался лорд Прюэтт по каким-то министерским делам, так отец разорвал пергамент, не читая, и долго возмущался, игнорируя все попытки мамы его успокоить. Наверное, тогда я закрыл для себя вопрос с общением с Джейкобом.

— Твой отец не на пустом месте получил свою репутацию, характер у него чертовски тяжёлый. Но что-то мне подсказывает, что дело не только в ссоре между детьми одних родителей.

— Почему? — без особого интереса уточнил Берт.

— Потому что кровь не вода. Обиды забываются и прощаются, их причины теряют актуальность, а кровные узы — это навсегда, зато время, когда всё можно исправить, может быть упущено. Сложно представить ситуацию, при которой полный разрыв с родными покажется единственным выходом. Даже Уизли не смогли так поступить: посмотри на Цедреллу, она делает всё возможное, чтобы помочь внукам…

— Отец не приемлет концепт прощения. Ты либо идеальный и безупречный, либо он вычёркивает тебя из списка имеющих право на существование людей. Я это довольно рано понял. Видимо, его сёстры тоже, потому что очень сомневаюсь, что Джейкоб и Брайан выросли бы такими, будь их матери по характеру похожи на моего отца.

Возразить на это было нечего, и Эдриан вернулся к изначальному вопросу:

— Так что ты можешь сказать о Джейкобе? Стэн настаивает, чтобы его вытащили первым, но я должен знать, чем это может обернуться.

— Он хороший человек. Немного инфантильный, избалованный в некоторой степени, легкомысленный и импульсивный. Но порядочный и верный. Если спросишь меня, стоит ли способствовать его освобождению, я без колебаний скажу, что стоит.

— Но?

Берт усмехнулся и покачал головой.

— Нет, Эдриан. Без всякий «но». Джейкоб действительно достоин помощи. Помоги ему, а затем скажи всё как есть, прямо, и Джейкоб принесёт обет без споров и будет искренне благодарен тебе за спасение. В этом они с Кариссой похожи, оба с большим пиететом относятся к подобного рода вещам.

— Хм, — задумчиво протянул тот, вспомнив реакцию мисс Уилкис на просьбу принести обет. — Что ж, твоё мнение в этом вопросе для меня значит больше, чем размышления Рабастана, основанные на чувстве товарищества…

— Корвуса, — дотошно исправил Берт, и Эдриан закатил глаза.

— Я двадцать лет звал его Стэном, поверь, переучиться очень сложно! Я даже тебя долго не мог привыкнуть звать Бертом, а мы ведь едва были знакомы до встречи вон там, — и он махнул рукой в сторону второго этажа, где Берт восстанавливался после отцовского Империуса.

— Но от этого не менее нужно, — проворчал Берт. — А что до моих отношений с кузенами… Их действительно не было. С Джейкобом мы немного общались в ставке и на операциях, не спорили, всё было нормально, но, знаешь, как это бывает, просто не твой человек. Он как-то пригласил меня на ужин — по-родственному, так сказать, и я подумал: почему нет? Теперь у нас и круг общения один, и интересы в чём-то общие. Они с женой жили в маленьком домике на территории Селвинов, как Флинты — вроде отдельно, а вроде и с семьёй. Ужин прошёл нормально, но желания задержаться не возникло. Я уже собирался прощаться, когда пришёл Брайан. Это был первый раз, когда мы по-настоящему общались, и… мы друг другу не слишком понравились. — Берт сфокусировал взгляд на Эдриане и развёл руками. — Без негатива, понимаешь? Не могу ничего плохого про обоих парней сказать, они вполне нормальные, но мне с ними было некомфортно. Может, отец был прав насчёт Прюэттов, и нам с ними просто не по пути? Хотя мне вообще редко комфортно с другими людьми, — самокритично усмехнулся он.

— А после ареста Джейкоба?

Берт помрачнел.

— Ну ты же понимаешь, что если бы Брайан не сказал мне о грозящей Джейкобу опасности, Пожиратели не пришли бы в дом Гидеона и их отцы остались бы живы. Я, признаться, ждал тогда, что Брайан заявится в наш дом и сдаст меня отцу. Ну или что его мать, Лорейн, отцовская сестра, в смысле, придёт выяснять отношения… Но ничего не произошло. Может, Брайан не догадался, что я вхожу в организацию, в конце концов, это ведь не было обязательным условием передачи сведений. Я мог написать школьным друзьям, кто получил метку, или даже нагрянуть без приглашения в гости ввиду срочности… Или себя винил, что вообще за помощью обратился. С Джейкобом мы после этого тоже не общались. Его отец та ещё тварь, однако не мне осуждать, мой ничуть не лучше. И всё же, и тут ты прав, кровь — не вода, наверняка для Джейкоба стало страшным ударом то, чем обернулось для семьи его спасение. После свадьбы он продолжал поддерживать отношения с матерью и кузеном, но после такого… Не представляю, как он смог бы общаться с ними, про лорда Прюэтта и говорить не приходится. Специально я не узнавал, но, кажется, вдовы братьев Прюэтт или покинули Англию после разыгравшейся трагедии, или просто перестали выходить в свет из-за траура, но я больше ни о ком из них не слышал. Честно, Эд, мне было не слишком интересно тогда, нет до них дела и сейчас.

Эдриан вздохнул, позволяя закрыть тему, но понять не смог. Обрушившаяся на Прюэттов трагедия была ужасна, но… Будь у него кузен, он бы наверняка попытался наладить отношения — если не ради себя, то ради будущего детей. Кровь — не вода.

* * *

Появление вернувшейся со встречи с родителями Бастианы заставило вспомнить о времени, и Эдриан спешно простился. Он планировал провести вечер с Файверли и теперь чувствовал вину за то, что предпочёл ей Рабастана и Берта.

— Прости, что так поздно. Нужно было обсудить кое-что, а потом я ещё к Берту заглянул, чтобы посоветоваться… Не рассчитывал, что настолько затянется…

— Не скажу, что не заметила твоего отсутствия, — вполне спокойно сказала Фай, выслушав извинения, — но ты же не в притоне был, а делами занимался. Эдриан, я не обижаюсь, правда. Я же ещё до личного знакомства знала, что ты очень занятой мужчина. Тем более, — она приподняла папку, которую захлопнула при его появлении, — мне было чем заняться. — Файверли потянулась и поднялась. — Ты ужинал? Я, кажется, успела снова проголодаться.

— Не отказался бы от чая с чем-нибудь. Как прошёл день?

— Скучно и утомительно. А твой? Всё нормально?

— Вполне нормально, хотя не обошлось без накладок.

Эдриан скучал по спокойным вечерам и возможности просто провести время с любимой. Рассказать, как прошёл день, вместе поужинать, даже просто почитать, сидя рядом — из таких деталей складывалось его личное счастье.

Хотя после обмена непреложными обетами они не кинулись изливать друг другу души, разговоры стали более откровенными. Фай наконец призналась, что работа в отделе патентов прикрытие, и на самом деле она сотрудник Отдела тайн. Эдриан лишь кивнул с широкой улыбкой — давно догадался. Правда, о самой работе Файверли так ничего и не сказала: клятва неразглашения, которую давали все невыразимцы, новым обетом не нивелировалась. И всё же теперь ей не нужно было придумывать занятия, которыми она якобы занималась.

— А других тайн у меня и нет, — со смущением развела она руками после признания. — Максимум женские секретики.

— И это прекрасно. Моих тайн хватит на целый министерский отдел.

— Но ты ведь собираешься их раскрыть, правда?

— Правда!

О текущих проблемах без предыстории говорить показалось неправильным, и, с согласия Фай, Эдриан начал рассказывать о себе в хронологическом порядке — но уже без купюр. За прошедшее время он успел поведать о детстве и юности, о причинах прихода в организацию и своей роли в событиях прошедших лет, о дружбе с Лестрейнджами, о смерти жены и вынужденном отходе от дел из-за Теодора, о роковом Хэллоуине и судах над Пожирателями смерти; без прикрас рассказал о том, как подружился с Малфоем в процессе поиске способа спасти детей-Блэков от довлеющего над ними проклятия…

Файверли слушала с не ослабевающим вниманием. Охала в эмоциональных моментах, бледнела при упоминании опасностей, сочувственно обнимала и задавала правильные вопросы.

И пусть вспоминать прошлое не всегда было приятно, возможность поделиться, излить душу, выговориться, оказывала благотворный эффект. Эдриан хотел начать новую главу жизни с чистого листа, оставив все опасности позади, и его душа тоже словно очищалась.

Как это нередко случалось теперь, спать они легли поздно — никак не могли наговориться, и пусть Файверли не впервые ночевала в Нотт-мэноре, но вот к завтраку присоединилась в первый раз и заметно волновалась в ожидании неудобных вопросов. Однако детей ничуть не смутил тот факт, что папина подруга пришла в столовую вместе с ним. Эдриан лишь выразительно усмехнулся — знал, что так и будет, и радовался, что дети легко принимают гостью.

Обещанное посещение праздничных мероприятий в маггловском Лондоне будоражило детский сад намного сильнее, чем присутствие милой Фай, так что никаких неловких объяснений давать не пришлось, и вскоре смутившаяся собственных страхов девушка немного успокоилась.

— Думаешь, они не поняли, что я не через камин пришла? — уточнила она всё-таки, когда после еды дети поднялись в свои комнаты за верхней одеждой.

— Думаю, что им нет до этого никого дела, — терпеливо улыбнулся Эдриан и положил руку на ладонь Фай. — Ты им нравишься, милая, это самое главное, а до взрослых вопросов никто из них ещё не дорос. Лучше скажи, как ты планировала добираться? Куда именно мы идём? Есть безопасное место, куда можно переместиться?

Глаза Файверли блеснули, она выпрямилась и радостно улыбнулась:

— Ты же знаешь, я всегда ответственно подхожу к планированию, — засмеялась она. — И продумала маршрут. Можно и на место аппарировать, я присмотрела на всякий случай тихий проулок неподалёку, но мне кажется, самым лучшим вариантом будет переместиться в «Дырявый котёл», а оттуда сразу начать наше приключение. Дети же никогда не катались на двухэтажных автобусах, а между тем магглы через полмира ездят ради этого. Я уже всё проверила! В паре кварталов от «Котла» есть остановка, где мы сядем на двухэтажный автобус. Ехать недалеко, но небольшая экскурсия, думаю, будет всем интересна. «Ночной рыцарь» для маленьких детей всё же плохо приспособлен, а маггловские автобусы безопасны…

— Мы готовы! — громко сообщила Давина, первой подходя к отцу. — А Тео не хотел шарф надевать!

— Он нос щекочет, — под нос пробурчал тот, но все услышали.

— Если все готовы… — Дети быстро закивали, мгновенно забывая обо всём и во все глаза смотря на улыбающуюся Файверли. — Тогда нам пора отправляться!

14.7.25