Чистокровный спектр (джен)

Пока решались организационные вопросы по работе Министерства в новом году, сквозная пластина нагревалась дважды. Заказов у портального управления было много, с первого же рабочего дня задерживаться совсем не хотелось, и потому Эдриан игнорировал сообщения и не отвлекался от расчётов: проводимым в зале номер десять временем можно и нужно было распорядиться с умом.

Затем слово взяла Боунс, и стало понятно, что ничего интересного и важного в этот день не предвидится: наконец завершалось рассмотрение дела Алекто Кэрроу, и Боунс напоминала судьям всё, что было доказано и вообще выявлено в ходе разбирательства. Эдриан посмотрел на мисс Кэрроу, когда ту привели, и вздохнул. Амикус взял на себя вину ради сестры, надеясь, что та сможет устроиться на свободе, вот только отпускать эту женщину Визенгамот не планировал. Срок ей значительно сократили, этого не отнять, но и семь лет в Азкабане были жестоким приговором. Впрочем, это облегчало и без того непростую задачу по обустройству беглецов, а потому… Ну, не радовало, разумеется, но и не расстраивало.

По возвращении в кабинет Эдриан прочитал сообщения — не два, а четыре — и в задумчивости уставился на дверь. Люциус сообщал, что появилась новая информация по интересующему их вопросу, не уточняя, о чём идёт речь и насколько это срочно, а вот Рабастан просил зайти, чтобы обсудить предстоящую личную встречу со Скримджером, что точно не могло ждать.

Планы на вечер отменялись… Если только…

Эдриан призвал пергамент. По идее, ничто не мешало провести оба разговора за ужином в Лестрейндж-холле, только бы Малфой согласился…

Однако тот наотрез отказался:

«У меня нет времени на встречу старых друзей и долгие объяснения диспозиции, — без вежливых эвфемизмов написал Люциус, — встретимся у тебя в 9».

«Договорились», — кратко согласился Эдриан, прекрасно понимая друга, и снова положил пластину на пергамент, чтобы прочитать ещё два сообщения, в которых, к счастью, не было ничего срочного.

Насыщенное утро перетекло в скучный день, но рутина полностью соответствовала желаниям Эдриана, позволяя уйти из Министерства вовремя. Встреча с Принцем прошла отлично, и к девяти часам Эдриан был дома.

Люциус уже ждал.

— Я знаю, конечно, что ты весь в делах, но, Эд, ты опять забыл, что жизнь — это не только дела?

— И тебе доброго вечера, — усмехнулся он. — Поужинаешь со мной?

— Я-то уже ужинал, разумеется, но не заставлять же тебя голодать. — Эдриан промолчал и жестом пригласил следовать за собой. Лаки уже накрывал на стол, когда они вошли в столовую. Не теряя времени, Люциус на ходу перешёл к причине визита: — Каркаров со мной связался, я тебе говорил, помнишь? Мы встретились и… Даже не знаю, хорошие я тебе новости принёс или плохие…

— Ты чего мямлишь? — удивился Эдриан несвойственному поведению друга. — Спасибо, Лаки. Люц?

— Да не могу определиться с отношением к информации.

— Давай без личного отношения, просто расскажи, что выяснил.

— Ладно, — вздохнул Малфой и поморщился. — Если кратко, батарейки — это магия крови… Нормально так для нашего светлого героя, да?..

— Не могу сказать, что я шокирован этим откровением. Рассказывай, — потребовал Эдриан и взял вилку. — Я весь внимание.

— Надо было тебе выписки Игоря переслать, — ворчливо вздохнул тот. — Что ты знаешь о древних шумерах? То, что мы называли батарейкой, это банальный шумерский артефакт.

— Банальный? — усмехнулся Эдриан. Когда библиотечные изыскания Берта оказались тщетны, стало понятно, что искать придётся в неочевидных местах, поэтому сейчас он не слишком удивился, услышав про древних шумеров. Ожидал чего-то нетривиального. — Добавь уж подробностей, будь так любезен. Мои познания в этом вопросе весьма скудны.

— Как у всех, — не стал язвить Малфой и перешёл к сути.

Для европейцев магия была инструментом, с помощью которого жизнь упрощалась, а на Востоке магию обожествляли и наделяли разумом. Чистокровные маги знали, что есть непреложные магические законы, нарушать которые себе дороже, и правила, пренебрегать которыми невыгодно, однако каждый сам для себя решал, как поступать. Для шумеров всё было иначе. Магия для них была неотъемлемой частью их мировоззрения, пронизывающей все аспекты повседневной жизни. Они воспринимали мир как арену постоянного взаимодействия множества богов, демонов и духов, за которыми и оставалось последнее слово. Всевозможные ритуалы и артефакты сопровождали каждый шаг, каждый вздох, ни одно решение не принималось без задабривания богов, будь то строительство канала или лечение насморка. Шумерские города-государства были строго иерархичными теократиями, власть энси считалась божественной, а индивид был полностью подчинён коллективу и воле жрецов… И те не считали зазорным увеличивать собственное могущество за счёт покорного стада. Впрочем, нужно отдать должное жрецам-заклинателям, ашипу использовали «батарейки» не только в собственных интересах, но заботились о вверенных их заботах людях, земле и скоте…

Пересказ Малфоя не пестрел подробностями, ведь для европейцев древние шумеры были просто историей, которой никто из них всерьёз не интересовался. Давно исчезнувшая цивилизация оставила после себя немалое наследие, однако для современного человека артефакты и ритуалы не представляли практической ценности и оставались странными неизученными диковинками.

Где и при каких обстоятельствах Гриндевальд нашёл описание ритуала создания батарейки — Люциус попытался воспроизвести истинное название артефакта, но не смог и с третьей попытки выговорить и махнул рукой, — теперь не было важно, зато к чему вело её уничтожение — имело значение.

Подробности ритуала Игорь не нашёл, лишь общую информацию, но и этого хватило для понимания. Ашипу собирал сильнейших одарённых и сцеживал их кровь, которая под воздействием ритуала и становилась «батарейкой». Причём магическая сила не «отрывалась» от хозяина, и при опустошении батарейки… наполняла её вновь.

— То есть, — медленно переваривая услышанное, Эдриан откашлялся и неуверенно предположил, — если уничтожить батарейку, это не только не разорвёт связь, но и почти наверняка уничтожит того, чью силу изначально использовали для создания?

Малфой пожал плечами:

— Игорь не нашёл свидетельств, чтобы кто-то пытался обратить ритуал, но были упоминания о гибели жрецов, кто заёмную силу использовал. Тогда артефакт просто считался утерянным… Однако долго доноры не жили.

— Это могло стать следствием того, что батарейка попадала в руки врага!

— Эд, не всё ли равно? — отмахнулся Люциус и, поморщившись, резюмировал: — Ты правильно сделал, что не позволил уничтожить эту дрянь, лишняя кровь нам на руках точно не нужна. Но что с ней теперь делать, не очень понятно. Советую просто забросить в сейф и забыть. Сомнительно, конечно, что кто-то из доноров до сих пор жив, однако…

— Она больше не в руках Дамблдора, это уже важный факт. А пользоваться ей я и не планировал.

— Потому я и говорю: брось в сейф и забудь. И я не только про это хотел поговорить.

— Что-то ещё случилось? — без особого интереса уточнил Эдриан, продолжая размышлять о шумерском артефакте.

— Как посмотреть. Речь про Поттера. Я отозвал Добби.

— Почему?

— Потому что это лишено смысла.

С того дня, когда Снейп сообщил о едва не произошедшей с Гарри Поттером трагедии, прошли месяцы. Мальчишка успел полностью поправиться, Дамблдор — усилить защиту на доме его маггловских родственников, и верный Добби лишь зря мёрз на улице под прикрытием чар сокрытия, не в силах ни проникнуть в дом, ни даже быть в курсе, что там происходит. За прошедшие месяцы Поттер всего пару раз выходил на улицу, в том числе несколько дней назад, когда семейство Дурслей навещало родственницу.

— Он здоров и… Он странный, — с недовольством рассказывал Люциус. — Добби последовал за Дурслями и стал свидетелем этих странностей. У той магглы-родственницы собачий питомник, псы дрессированные и, хотя до крапов им бесконечно далеко, неглупые. Но мальчишка умудрился так их раздразнить, что нарвался. Кидался камнями сначала, а потом рыдал в три ручья, когда его лишь цапнули, а не покусали по-настоящему. И, я так понимаю, это был не первый раз, потому что Добби отчётливо слышал, как хозяйка требовала больше не приводить к ней «этого уродца-живодёра».

— Помнится, ты хотел магглов от Поттера защитить? — саркастично усмехнулся Эдриан.

— Учитывая, что Добби так и не удалось проникнуть в дом, от его бдений под стенами толку нет, — не растерялся Люциус, царственно вскинув подбородок. — Мне что, больше всех надо? На доме стоят сигналки, полагаю, если снова произойдёт ЧП, старик среагирует более оперативно. Ну а если нет — это не моё дело. Использовать пацана, как мы хотели, не выйдет, так какого чёрта?

— Жаль, ну да мы никуда не торопимся.

Люциус проницательно посмотрел на него и кивнул:

— Метка никак себя не проявляет, потому не вижу смысла ломать голову над попытками от неё избавиться. Случится оказия — я первым скину это ярмо, а пока — у меня нет привычки оголяться.

— Разделяю твою позицию… Вижу, настрой у тебя стал получше…

— Как я и говорил, я в порядке.

— Ясно, — резюмировал Эдриан, смиряясь, что к нормальному дружескому общению друг не расположен. — В таком случае позволь тебя выпроводить. У меня встреча с Рабастаном.

— Корвусом, — подражая Берту, исправил тот и поднялся. — Передавай привет.

— Передам, однако с тебя бы не убыло, навести ты старых друзей. Мне пеняешь, что за делами жизни не вижу, а сам?

— А сам я пока в раздрае и не испытываю потребности в общении.

— Люц…

— Всё будет нормально. Но позже, — перебил тот и решительно кивнул. — Когда бежишь от мыслей, дела спорятся. Надо пользоваться моментом.

Спорить с этим Эдриан не стал, простился с Малфоем перед камином и сразу же сам переместился в Лестрейндж-холл.

* * *

К одиннадцати утра первые три порт-ключа для эвакуации заключённых были готовы, и Эдриан покинул портальное управление. Пусть Скримджер и обещал сам зайти, он предпочёл самостоятельно навестить Аврорат и ДМП. С побегом всё складывалось удачно, и это начинало тревожить — слишком уж всё шло гладко.

Однако разговора не вышло: пока они все занимались важными делами, жизнь не стояла на месте.

— Шеф на выезде, — не останавливаясь, быстро ответил незнакомый аврор и пробежал мимо Эдриана к лифту.

С минуту посмотрев на суету, он развернулся на каблуках и отправился к Боунс.

— Добрый… — начал Эдриан, улыбкой приветствуя Аманду Бэддок, и сбился: в кабинете Боунс кто-то завопил.

— Здравствуйте, лорд Нотт, — та невозмутимо улыбнулась в ответ и жестом указала на ряд стульев для посетителей. — Придётся немного подождать.

Тратить время на ожидание, конечно, не хотелось, Эдриан привык, что его принимают без проволочек, однако не сдвинулся с места он не поэтому.

Некто завопил ещё активнее, и теперь можно было разобрать слова.

— Амелии точно не нужна помощь?

— Это мистер Дуле. Не волнуйтесь, он безобидный… только очень настойчивый. Неумение ругаться компенсирует громкостью голоса. Ещё пару минут покричит, и леди Боунс его выставит.

— То есть такое поведение — регулярно?

— Боюсь, что да, — невозмутимо кивнула секретарь. — Мистер Дуле работает в архиве, так что четыре раза в год, получив квартальные отчёты и изучив их, он приходит возмущаться неверным оформлением, пропущенными сроками и другими очень важными недостатками в бумажном сопровождении нашей деятельности.

Эдриан представил себя на месте Амелии и невольно покачал головой, воздерживаясь от комментариев.

Аманда не ошиблась, через три минуты из-за закрытой двери прозвучали последние гневные реплики, после чего круглый старик с багровым лицом выскочил из кабинета.

— Безобразие! — возопил он и, не дожидаясь реакции на свои слова, споро зашаркал к выходу.

— Аманда, меня нет в течение получаса.

Эдриан покосился на селектор, однако Аманда успокоительно улыбнулась и покачала головой.

— К вам лорд Нотт, — доложила она, и селектор без промедления озвучил:

— Пусть войдёт.

— Неприятная встреча, — без вопросительной интонации спросил Эдриан, переступая порог и закрывая двери. — Здравствуйте, Амелия.

— Ужасный зануда! — устало покачала та головой и попыталась улыбнуться: — Здравствуйте.

— Постараюсь не занять много вашего времени, хотел лишь узнать, как там в Азкабане дела обстоят?

— Мне всё равно нужен отдых после перенасыщенного мистером Дуле утра. Чашечку кофе?

Эдриан вспомнил вкус кофе, которым его угощала Боунс, и решительно кивнул.

— С удовольствием!

О ситуации в Азкабане ничего нового и утешительного по итогу он не узнал и полчаса спустя, оставив порт-ключи, отправился на заседание Визенгамота. Отсутствие новостей и само по себе было неплохой новостью, и всё же беспокойство не утихало. Порт-ключи отданы, эвакуация начнётся в ближайшее время, и угадать, кто первым будет отправлен в Нурменгард, невозможно. Может, кто-то из Пожирателей смерти — верхний уровень тюрьмы не зря считается самым ужасным, а возможно, что их-то как раз оставят напоследок, а в первую очередь будут спасать тех, чьи преступления имеют меньшую тяжесть.

* * *

Под утро Эдриана дёрнули сигнальные чары, и вскоре он имел неудовольствие лицезреть Гленна Блэтчли в своём доме. В отличие от предыдущих беглецов, Гленн перенёс перемещение нормально, и, к тому моменту, когда хозяин дома оделся и дошёл до восточного крыла, успел оправиться от дезориентации и встать на ноги.

— Вот уж не предполагал, что когда-нибудь буду так счастлив тебя видеть! — хрипло, но очень эмоционально приветствовал Гленн.

Эдриан кивнул и бросил диагностические чары прежде, чем что-то сказать.

— Удивительно, но ты в порядке, — задумчиво констатировал он, нахмурившись.

— Ты как будто не рад.

— Я удивлён, — пожал он плечами и нахмурился. — Что Долохов тебе сказал, передавая порт-ключ?

— Что о нас не забыли. — Блэтчли наконец перестал улыбаться, почувствовав настрой Нотта, и подобрался.

— То есть ты не знал, что увидишь меня?

— Н-нет… Тебя я точно не ожидал увидеть!

— Это хорошо… Так, раз уж ты в относительном порядке, нет смысла тебе задерживаться здесь. Но прежде… — Эдриан протянул руку и не терпящим возражений тоном приказал: — Непреложный обет.

Глаза Блэтчли забегали.

В отличие от мира магглов, где слово стоило немного, а потому с доверием вопрос всегда стоял остро, маги могли разрешить эту проблему простым и надёжным способом — непреложным обетом. Как бы два человека друг к другу ни относились, обмен обетами позволял избавиться от сомнений, вызванных недоверием, и давал твёрдую гарантию, что слово будет сдержано. Цена обмана была слишком высока.

Разбрасываться клятвами никто не стремился, но если дело было важным, риск окупался надёжностью: обет не только заставлял держать слово, но и защищал в таких ситуациях, как эта.

И всё же Эдриан даже не удивился, смотря, как на лице Блэтчли отражаются лихорадочные попытки придумать способ избежать клятв. Стало противно.

— Обет или Авада? — нарочито небрежно поторопил с решением он, поигрывая палочкой. — Твоя жизнь ничего не стоит, Гленн. Точнее… За то, что я тебя вытащил из Азкабана, ты мне по гроб жизни обязан. Но я легко спишу этот долг и отдам твоё тело на потеху диким кабанам, лишь бы не рисковать, что твой длинный язык может стать источником неприятностей в будущем. Давай решай, я не собираюсь тратить на тебя полночи — мне, вообще-то, завтра на работу вставать.

Если бы взглядом можно было убивать, судьба Эдриана была бы решена. Неблагодарный Блэтчли не смог скрыть эмоции, но руку всё же протянул и слова обета покорно повторил. После чего, не разжимая пальцы, Эдриан без предупреждения сразу же аппарировал в Лестрейндж-холл — длить пребывание этого человека в своём доме он не желал.

10.10.25