Чистокровный спектр (джен)

В зале номер десять было почти тихо, когда Эдриан вошёл. Судей было мало, и все они уже занимали свои места. Молча кивая знакомым, мимо которых проходил, он шёл к своему креслу, силясь понять, что происходит. Входили судьи, оглядывались, и тоже в тишине занимали места. И когда, наконец, появилась Амелия, Эдриан получил ответ.

— Что эта писака себе позволяет?! — загремел Лонгботтом, вставая с места. — Я требую немедленно привлечь её к ответственности за ложь!

Боунс поморщилась, однако когда дошла до трибуны и заговорила, голос её звучал ровно, лишь в интонациях слегка проскальзывала язвительность.

— Вы забыли о свободе слова, лорд Лонгботтом. Мисс Скитер никого и ни в чём не обвиняет. Если бы вы дали себе труд читать её статейки внимательно, вы бы заметили, что она не утверждает, а спрашивает.

— Всем прекрасно понятно, что она имеет в виду…

— Что не отменяет её права задавать вопросы, — парировала Амелия и выпустила парфянскую стрелу: — Да и вы разве можете доказать свою непричастность к ситуации, на которую Скитер намекает?

Лонгботтом задохнулся возмущениями, и Боунс отвернулась от него, обводя взглядом всех собравшихся.

— Дамы и господа, происходящее в Азкабане больше не является внутренним делом Министерства, правда выплыла, и её не замолчать. За прошедшие недели более двадцати заключённых скоропостижно скончались из-за не поддающейся контролю магии Азкабана…

— Туда им и дорога, — проворчал оскорблённый Лонгботтом так, чтобы его было слышно всем, и Боунс разозлилась:

— И вы ещё удивляетесь тону Скитер?! Кому, «им», туда дорога? Едва окончившим школу воришкам, попавшимся на краже фейерверков в «Зонко»? Матери, от страха за единственного ребёнка превысившей пределы необходимой обороны? Или пострадавшему от глупой шалости соседских детишек мужчине, что не смог своевременно погасить долги и сочтённого мошенником? Вы хоть иногда думайте, что несёте! В Азкабане содержаться не только кровожадные чудовища, в тюрьму отправляют за все виды преступлений. И если вы этого до сих пор не поняли, я буду вынуждена вынести на голосование вопрос вашей адекватности и способности судить!

В зале стояла тишина. Слыша «Азкабан», обыватели представляли убийц, насильников, маньяков, не достойных видеть белый свет. И забывали, что в тюрьме содержат всех нарушителей закона и порядка. Но для судей Визенгамота такое отношение было совершенно недопустимо, и они это понимали.

— Насколько ситуация ухудшилась? — спросил кто-то из либералов.

— Ситуация стабилизировалась. Но она остаётся ужасной. Мы делаем всё возможное, чтобы избежать худшего, но выше головы тоже прыгнуть не можем, — устало покачала головой Амелия и махнула рукой, оборачиваясь на секретаря. — Предлагаю закончить бессмысленное обсуждение и перейти к сегодняшнему делу.

Ведущие во внутренние помещения двери открылись, и в зал вошло двое охранников, между которыми шаркал ногами Данкан Эйвери.

* * *

В ящике стола давно уже лежал список с датами дней рождений всех, с кем лорд Нотт общался — даже не очень близко. Периодически тот просматривался, Эдриан делал себе мысленную пометку «не забыть», и снова отвлекался на насущные дела. С детским садом он взял себе за правило покупать подарки заранее — игрушки, красивые безделушки, милые мелочи, — чтобы быть готовым к внезапным приглашениям.

Вот и сегодня Эдриан по привычке заглянул в список, отметил имя Ленгстона Шафика и решил предложить детям сделать для него поздравительную открытку, после чего задумался, что подарить на свадьбу МакНейру. Ничего не придумывалось.

— Ты занят?

Эдриан вынырнул из размышлений, с удивлением смотря на Берта. Перевёл взгляд на часы и досадливо поморщился:

— Задумался. Извини, дай мне минутку.

— Да мы никуда не опаздываем, — успокоительно отмахнулся тот, — нас ждут во второй половине дня, без конкретики. Всё в порядке?

— В полном. Не считая того, что я без понятия, что подарить Уоллу.

Берт улыбнулся.

— Басти сказала, что Уолден с Кирстен — идеальная пара. В том смысле, что быт необустроен и полных сейфов нет, и вариантов для подарков — прорва.

Эдриан хмыкнул: Бастиана была права.

— Оно-то верно, да только как бы не надарить одинаковых вещей.

— А для этого, друг мой, Бастиана вчера как раз встречалась с Кирстен. И они составили список.

Эдриан рассмеялся.

Как многие мужчины, МакНейр не осознавал, что означает приглашение на свадьбу, а вот Кирстен ужасно волновалась, не зная, за что хвататься, и визиту Бастианы искренне обрадовалась. Басти, будучи сама невестой и активно готовясь к собственной свадьбе, поначалу обрушила на смущённую женщину тысячу идей, но они быстро пришли к компромиссу и нашли ответы на мучившие будущую миссис МакНейр вопросы.

— И кстати, о миссис. Джейкоб встречался с женой, Корвус тебе не говорил?

— Мы не виделись. И как прошло?

— Да знаешь… Сложно сказать.

Аманда Прюэтт искренне оплакивала мужа, однако не замкнулась в себе и охотно согласилась на прогулку с Кариссой, а когда оказалась в Лестрейндж-холле и увидела мужа, натуральным образом лишилась чувств. Воссоединение супругов было бурным, но, со слов Кариссы, реакции Аманды смутили всех, в том числе самого Джейкоба.

— Может, мы все ошибаемся, но и Кэр, и Корвус, и Джейк, и я сам, когда мне всё рассказали, пришли к общему выводу.

— Расскажи, — перебил Эдриан, — может, и я приду к этому выводу?

Берт кивнул.

Аманда расплакалась, бросилась Джейку на шею, едва не сбив в ног, хватала за руки и заглядывала в глаза, словно не в силах поверить, что тот вправду жив, однако когда буря эмоций стала стихать, в её поведении проступила неловкость.

Конечно, судить девушку с несколько раз пересказанных слов было не слишком правильно, но высказать впечатление тянуло, и Эдриан произнёс:

— Смерть Прюэтта ставила точку на проблемах. Аманда его любила и потому горевала, но, вполне вероятно, успела понять, что быть вдовой проще и… выгоднее.

— Вот! — быстро кивнул Берт. — Мы все решили так же. Она растерялась и… как будто даже жалела о том, что Джейк жив.

— Так и что решили?

— Джейкоб не решил. Корвус настоял, чтобы ей стёрли память, прежде чем отпустить, этой встречи «не было», но Кэр продолжит с ней общаться…

— Прощупывая почву? — подсказал Эдриан, когда Берт запнулся.

— Что-то вроде. Джейк не готов отказаться от жены, но в то же время он не дурак и вполне отдаёт себе отчёт, что поставлено на карту.

— Грустно, — только и сказал Эдриан, подумав. — Вот так веришь во что-то, надеешься, ждёшь, а оказывается… Ладно, я готов заняться делом. Что у нас сегодня по плану?

* * *

Первую половину субботы Эдриан провёл с Донни в загоне. Файверли дневала, а порой и ночевала в Министерстве, флинтовские порт-ключи были почти готовы, а вот рэперы по-прежнему оставались в списке откладываемых дел.

Поправлялся Морган не сказать чтобы быстро, но улучшения были: тепло так действовало, или же свобода, было неважно.

За механической работой ничто не мешало приятелям болтать, и Эдриан без внутреннего сопротивления рассказывал о пропущенных событиях и собственной жизни, пока не понял, что за всё это время Донни так ни разу и не задал главный вопрос.

— Ты чего? — не понял причин молчания тот.

— У тебя же есть дочь, — неуверенно сказал Эдриан, смотря на Моргана.

— Да, Вэлмэй. А что?

— А то, что ты даже не спросил, в порядке ли она.

Донни грустно усмехнулся:

— Эд, откуда тебе знать, в порядке ли она?

— Мне — не откуда, но…

— Ну так и какой смысл задавать вопрос, ответа на который у собеседника нет?

— Но…

— Эд! — рассмеялся Донни и коснулся его локтя. — Ты мне жизнь спас. Хорошим бы я был другом, если бы вместо спасибо требовал новые услуги оказывать. Я надеюсь, что дочка в порядке. Нэсс, её мать, девочка умная и способная, малышку в обиду никому бы не дала, да и вроде как она сбежала после моего ареста. Может, вернулась, может — нет. Но с чужими она говорить точно не станет. Поправлюсь — разыщу их. Да и то сказать, дочка меня совсем не знает, а Нэсс после всех проблем со мной почти наверняка не пожелает меня даже видеть. Я пока не определился, как поступить. Встану на ноги, видно будет.

Позиция Моргана была взрослой, правильной, но при этом всё равно казалась странной. Холодная голова в вопросах, касающихся судьбы твоего собственного ребёнка? Понять было сложно.

— Ты прав, мне не до поисков, — закрыл тему Эдриан и спросил: — Ты вообще думал, чем займёшься? Возвращаться тебе особо некуда, Донни Морган мёртв, а значит, все связи утрачены.

— Хороший повод начать жизнь с чистого листа, больше не переступая черту закона, — пожал тот плечами. — Не знаю, Эд. Мысли всякие крутятся, но плана пока нет. Нормальную работу я точно не найду, я же ничего не умею, кроме как грязные делишки обстряпывать, да и не уверен, что смог бы так работать…

— А со зверьём ты ладишь?

Дональд непонимающе нахмурился.

— Каким зверьём?

— Ты спрашивал про это, — Эдриан обвёл рукой лето вокруг. — Мне нужен человек в питомник. Работа не то чтобы сложная, но её много. Но и оплата хорошая…

— Если смогу — я готов, — не стал дослушивать Донни и признался: — Правда хочу попробовать стать нормальным волшебником. В детстве у меня такого шанса не было, сам знаешь, как я жил, а теперь… Вдруг получится? Восстановить связи в криминальных кругах не выйдет, я понимаю, что назад дороги нет. Но создавать новые — опасно и долго. Проще уж с магглами работать за меньший процент. В деньгах я не то чтобы нуждаюсь, на чёрный день откладывал, на первое время хватит, с голода не помру, но плыть по течению долго не получится. Надо что-то придумать, и твоё предложение как нельзя кстати, но…

— Учитывая мою паранойю и нежелание впускать посторонних в мэнор, найти кого-то не так-то просто. Раз ты согласен попробовать, скажу Уолдену зайти к тебе, обсудите.

— Не хотелось бы тебя подвести…

— Брось, — улыбнулся Эдриан, откладывая очередной готовый рэпер и беря чистую заготовку, — в бой тебя никто не тянет, а чары обновлять своевременно — много ума не надо, знай себе палочкой маши. А то, вон, может, за рэперы тебя усажу — чтобы не скучал.

— Тебе их сколько надо? — усмехнулся тот.

— Тысячи, — со вздохом признался Эдриан. — Хотя бы пару сотен к весне сделать нужно обязательно, на большее не замахиваюсь. А времени вечно нет.

— Если достанешь мне палочку, попробую помочь, — почесал затылок Донни. — Не сейчас, понятное дело, но с рунами я дело имел, думаю, навык смогу восстановить.

— Ты бы меня очень выручил. А что до питомника — подумай серьёзно. Человек мне нужен, так что это не будет одолжением. И Уолл не откажется от помощника.

— Подумаю. Расскажи вообще, как ты всё это устроил?

Эдриан хмыкнул и, вырезая руны, приступил к неторопливому пересказу событий.

* * *

Суд над Эйвери проходил странно. Амелия не скрывала расположение и натуральным образом выступала в роли не обвинителя, а защитника Данкана. Приводила смягчающие вину аргументы, оправдывала страхом некоторые поступки. В первый день слушания судьи то ли не обратили на это внимания, то ли не придали должного значения, но на третий Боунс прямым текстом спросили, что происходит, и она, ничуть не смутившись, сообщила, что подсудимый сотрудничал со следствием и проявил деятельное раскаяние. Слово «сделка» не было произнесено, но суть Визенгамот уловил чётко.

Эдриан не знал условий сделки с ДМП, зато помнил, что Эйвери «сдал» соратников на оговоренных с заговорщиками условиях. В кресло с цепями Эйвери сел спокойно, позволил себя приковать и всё время слушания выводил одного ему понятные узоры на подлокотнике. К слову, выглядел он получше, чем при прошлой встрече: видимо, провёл последние недели или даже месяцы в Министерской тюрьме, а не в Азкабане. Эдриан пытался поймать его взгляд, но парень упорно не смотрел на судей.

Можно было не гадать, каким будет вердикт, Боунс что-то уже обещала Эйвери, поэтому присутствовать на суде было бессмысленной тратой времени: что бы ни решили судьи, приговор вынесет и.о. главы Департамента правопорядка. Однако просто игнорировать заседания казалось неправильным, и Эдриан решил поговорить с Боунс прямо.

— Амелия. — Боунс притормозила и как-то натянуто улыбнулась. — Могу я занять немного вашего времени?

— Конечно, но только если действительно немного. Как ваши дела?

— Благодарю, всё хорошо. Амелия, помнится, мистер Эйвери согласился дать показания в обмен на…

Амелия кивнула, но нарочито оборванную фразу не закончила.

— Сделка в силе, — подтвердила она.

К болтовне Боунс явно не была расположена и делиться информацией не горела желанием, и он решил отступить:

— Могу я попросить вас о небольшом одолжении? Передайте Эйвери, что его сестра в полном порядке. С девочкой всё хорошо.

На мгновение в глазах Боунс мелькнуло разочарование, кажется, она ждала чего-то иного, но в следующую секунду она кивнула, пообещав:

— Непременно. Извините, Эдриан, меня ждут дела.

— Не буду вас задерживать, спасибо.

Боунс двинулась прочь, Эдриан же задержался, смотря ей вслед.

Что-то изменилось. Он не знал, что было не так, но общее впечатление складывалось именно такое: что-то изменилось. Выражение лица, тон, жесты… Всё вроде было тем же, что и раньше, но отстранённость или, может, даже холодность ощущались отчётливо. Конечно, причин для недовольства у Амелии могло быть в избытке, начиная с проблем на работе и заканчивая испорченным разлитым кофе настроением, однако независимо от ситуации все эти годы она всегда вела себя доброжелательно в отношении Нотта.

«Надеюсь, дело не в подозрениях в мой адрес», — вздохнул Эдриан и поморщился, вспомнив долоховскую присказку: на воре и шапка горит.

Выбросить из головы опасения не выходило, и после работы он переместился в Лестрейндж-холл — узнать, как обстоят дела в Азкабане.

— Так всё по-прежнему, — удивился вопросу Рабастан. — Медальон у Долохова, и… Он связывается только по делу.

Оправившись после заключения и побега, Стэн испытал укол вины за непроизвольную отстранённость, но Долохов пресёк попытку «поболтать», напомнив о риске и обещая держать в курсе о всех переменах. Проявлять настойчивость Рабастан не посмел и отступил. Долохов действительно связывался лишь по делу, сообщая о переменах в очередности или состоянии товарищей — кратко и без лишних эмоций. Более того, на вызовы он вовсе не отвечал, выходя на связь сам глубокой ночью.

— Свяжись с ним сегодня, — велел Эдриан, — что-то там происходит. Хотелось бы знать — что.

Невозможность оперативно получить ответ раздражала, даже несмотря на понимание, что Долохов всё делает верно.

Утром Эдриан ждал переданный через сквозную пластину ответ. Ситуация в Азкабане вправду изменилась, и перемену можно было бы назвать «к лучшему», если бы это не усложнило побег.

Была ли виной статья Скитер или же статья стала следствием деятельности ДМП, но череда смертей не прошла незамеченной, и в тюрьму направили проверяющих. Пожирателям повезло, что нестабильность источника оказывала серьёзное влияние на весь Азкабан, недаром Амелия упоминала десятки смертей, происходи смерти только на верхнем уровне, от подозрений избавиться бы не удалось однозначно. Однако мор всерьёз взволновал ДМП. Ускорить эвакуацию не представлялось возможным, а вот определить первоочередность, выявив среди узников самых слабых, больных или тех, чьи камеры расположены в наиболее опасных местах — этим и занимались проверяющие под предводительством Спиннета.

И с верхнего уровня, где квартировали Пожиратели, никто не был сочтён достойным… то есть находящимся на пороге смерти.

«Антонин не знает, как действовать. Сказал, что «посмотрит» — если подвернётся возможность, тогда кто-то сбежит. Он понимает, что если сейчас появится труп, это не спустят на тормозах, точно не сразу после проверки. А если копнут — подлог обнаружится, и это подставит тебя, да и нас всех, но… Эд, на этом всё, да?»

Ответа у него не было. Долохов был абсолютно прав, сейчас, сразу после проверки, сбегать было нельзя, но никакого «потом» для Пожирателей могло не быть. Сколько они проведут времени в своих камерах, прежде чем их отправят в Нурменгард, никто не знал, но время кончалось. Или сейчас, или никогда — они все это понимали.

«Хорошо, что медальон у Долохова», — подумал Эдриан и устыдился. Это ему было хорошо оттого, что свобода Пожирателей смерти находится в руках человека, для которого принципы были важнее жизни: как чужих, так и своей. А вот для заключённых это становилось последним гвоздем в крышку гроба надежд.

2.11.25