Чистокровный спектр (джен)

Воскресенье Файверли проводила в Нотт-мэноре, и Эдриан отложил все дела, чтобы наконец пообщаться с любимой девушкой. Правда, наедине им побыть едва ли удалось, потому что сначала на её внимание претендовали дети, а за обедом было принято решение, что пришло время наконец устроить личное знакомство, и Эдриан написал Рабастану, приглашая в гости.

— Есть запретные темы? — за несколько минут до назначенного времени не сдержала волнение Фай, вопросительно заглядывая в глаза Эдриану, и когда тот покачал головой, не придумав таковых, обречённо пробурчала: — Вот как ляпну что-то не то, и что ты будешь с этим делать?

— С чего бы тебе что-то ляпать? — Опасения Файверли были беспочвенны и диктовались обычным волнением, но Эдриан не стал отмахиваться. — Но даже если что-то подобное произойдёт, никакой трагедии не случится. Он мой лучший друг, поэтому тот факт, что ты — моя любимая девушка, для него значит лишь немногим меньше, чем для меня. Всё будет хорошо, дорогая, верь мне.

— А ты совсем не волнуешься? — спросила она, пытаясь взять себя в руки. — Вдруг я ему не понравлюсь?

— Такого просто не может быть. Но самое главное, что мне ты нравишься, — решительно произнёс он и поцеловал её в щёку.

Как он и ожидал, знакомство прошло хорошо. Не без неловкости поначалу, конечно, но действительно хорошо. После представления и обсуждения непростой ситуации Файверли поклялась хранить в тайне истинную личность Корвуса Блэка и других беглецов, о которых ей станет известно, и больше ничто не омрачало встречу.

— Останешься на ужин? — предложил Эдриан, когда день перешёл в вечер. — Представлю тебя детскому саду, сможешь с Давиной немного пообщаться. Если она будет в настроении, конечно.

— С радостью!

Дети спокойно отнеслись к компании папиного друга, и даже Давина не вредничала, отвечая на вопросы Корвуса и хвастаясь перед ним своими достижениями.

Эдриан был очень доволен тем, как всё прошло, и его настроение поднялось ещё выше после того, как сначала Рабастан на пути к камину сказал, что полностью одобряет его выбор и ему очень понравилась Файверли, а потом и Фай, готовясь ко сну, заметила, что теперь понимает, почему Эдриан столько сделал для своего друга детства.

— Очень приятный человек. И друг замечательный. Знаешь, ты, пожалуй, единственный человек, у которого все друзья замечательные люди.

Эдриан рассмеялся, но спорить, конечно, не стал.

* * *

В понедельник в портальное управление прибежали авроры, прося срочной помощи, и Эдриан снова направил к ним Бэддока. Парой часов позже тот зашёл отчитаться, рассказав о ловле мошенника, ловко дурившего волшебников, что желали устроить романтический сюрприз, а вместо того травящихся источаемыми из «любовного амулета» веществами. В подробности Бэддока не посвящали, но и специально ничего не скрывали, и тот успел полюбоваться задержанием — с рукоприкладством, неоправданной жестокостью с заламыванием рук несопротивляющегося преступника, с громкой руганью и угрозами: младшая сестра одного из авроров оказалась жертвой преступника и сейчас находилась в Мунго.

— Чистили, чистили личный состав, а как дело касается своих, ничего не меняется и полномочия превышаются, — проворчал он обиженно.

— Такова природа людей, — развёл руками Эдриан. Авроров он не оправдывал, однако понять — понимал. — Личное всегда острее воспринимается.

— Знаю…

Уходить Эрвин не торопился, казалось, он хочет о чём-то поговорить, но почему-то не решается, и Эдриан приглашающе улыбнулся:

— Как у тебя дела?

— Нормально… — Что-то в мимике и позе Бэддока изменилось, он будто расслабился. То ли решился на откровенность, то ли сам не понимал, что нуждается в возможности выговориться. — Ты был прав. Я не верил и, хотя был тебе очень благодарен за возможность вернуться в управление, считал, что это идиотская затея и ничего не получится. Однако я ошибся. Прошло совсем немного времени, а авроры уже привыкли ко мне и больше не косятся так, как в начале. Скримджер, конечно, обливает льдом, да и Грюм сверлит своим волшебным глазом, а рядовые авроры ведут себя как ни в чём не бывало, словно я не провёл в Азкабане последние пару лет. Хотя это не совсем верно. Они помнят про мой арест, но… Им будто плевать.

— А почему им не должно быть плевать? — хмыкнул Эдриан. — Ну сам подумай. Ты у них ничего не просишь, даже напротив, помогаешь. Опять же, когда преступник на виду, всем спокойно, а тут не просто на виду, а прямо в Аврорате. Да и недавняя волна арестов всех настроила на лирический лад. — Бэддок хохотнул, и он улыбнулся. — Никто не безгрешен, Эрвин, и Амелия Боунс наглядно продемонстрировала, что любой, и я подчеркну это, любой может загреметь в Азкабан за то, что все вокруг привыкли считать обычной практикой и не осуждать. Это многих отрезвило. А что до метки… Мне кажется, люди стали забывать про это. Не про одиозных личностей, разумеется, таких и пятьдесят лет спустя будут помнить. А про рядовых Пожирателей и тем более сочувствующих. Отношение изменилось. И время, и пересмотры, и проведённые с дементорами месяцы стёрли остроту восприятия.

— Сомневаюсь, что все забыли, что было при Лорде…

— Так не каждый, кто был связан с Лордом, творил бесчинства, я же про это и говорю…

Селектор мигнул, но Эдриан не успел отреагировать — дверь без стука распахнулась, и в кабинет вошёл Грюм.

Бэддок тут же замкнулся, и Эдриан начальственным тоном произнёс:

— Прекрасная работа, Эрвин, можешь идти. — И, обращаясь к Грюму, устало указал на стул, сказав: — Приветствую, Аластор. Что у вас?

— Херня у нас очередная, — рявкнул тот и уставился на тихо идущего к выходу Бэддока обоими глазами. Лично закрыв дверь, он бросил связку чар против подслушивания, и лишь тогда сел и посмотрел на хозяина кабинета. — Видел в «Пророке» статьи этой пигалицы Скитер?

— Какие?

Эдриан не притворялся, он действительно выбросил из головы всю ситуацию с излишним любопытством Скитер, поэтому сейчас не понял, о чём спрашивает Грюм.

— Про убийства в Азкабане! — рявкнул тот и, поморщившись, продолжил тише: — За клевету её не привлечь, опровергать такого рода нападки себе дороже, но молча проглотить тоже не вариант. Амелия близко к сердцу приняла ситуацию с Азкабаном, заставила организовать эвакуацию… ну да ты и так всё это знаешь. Нажила себе врагов ради того, чтобы какая-то блондинка-идиотка свои измышления всему миру внушала!

— Аластор, — кашлянул Эдриан, вклиниваясь в монолог, — не опускайтесь до этого уровня. Скитер особа малоприятная, но в уме ей нельзя отказывать. Департамент правопорядка не торопится с тем, чтобы сообщать общественности актуальную информацию, так что как бы мы ни относились к мисс Скитер, а её работа — это не что-то ужасное. Я даже больше скажу. По прочтении статьи у меня возник ряд вопросов…

— Ну ты-то не начинай! — опешивший Грюм сбавил обороты. — Незачем волновать людей…

— Что значит «незачем»? Происходящее с заключёнными — это не события в вакууме. Тем более пересмотр идёт…

Он говорил спокойно; сдержать эмоции оказалось легче, чем предполагал. Эдриан понимал, что Грюм — опасный противник, с которым нельзя забывать про осторожность, однако давно воспринимал его в ином качестве — друга, в общении с которым не нужно подбирать слова и следить за мимикой. Он не волновался, как будет интерпретирована его лояльность Пожирателям, а потому и вёл себя естественно, как обыватель, столкнувшийся с непонятной ситуацией.

— Меня удивляет, наоборот, что ситуацию так долго удавалось замалчивать. Если Скитер права и речь идёт о десятках погибших из-за халатности Министерства магов…

— Ну так а Амелия что могла с этим сделать?! Выпустить всех убийц на свободу?! Лично плавать с каждым эвакуированным?!

Эдриан покачал головой. Недавняя холодность леди Боунс нашла объяснение, и, несмотря на тему разговора, настроение немного приподнялось.

— Скитер никто не докладывает о предпринимаемых для разрешения ситуации действиях, потому нет ничего удивительного, что по незнанию она предполагает худшее.

Аластор недовольно крякнул.

— Мордред с ней, я не о том поговорить хотел. Эйвери намерены отпустить. — Эдриан вопросительно поднял бровь, не понимая, почему это говорят ему и тем более почему об этом говорит Грюм. — Он сдал подельников и получил послабление. Ну там уже отбытый срок, проблемы со здоровьем и тому подобное. Так вот, учитывая, что решение принимать будет не совсем Визенгамот… Короче. Она попросила поговорить с тобой насчёт девчонки, что у тебя живёт.

— Так, — напрягся Эдриан.

Но повода для волнения не было.

После перевода в министерскую тюрьму к Эйвери вызвали целителя, и больше можно было не переживать за его жизнь. Но до выздоровления было так же далеко, как пешком до Азкабана, и потому Амелия сочла своим долгом убедиться, что Эдриан позаботится о мисс Эйвери — освобождение Данкана, как считала Боунс, снимало с Нотта обязательства, однако сам Данкан в ближайшее время, дай Салазар, чтобы сам о себе смог позаботиться.

Уверив, что не намерен выгонять воспитанницу, Эдриан наконец обсудил с Грюмом сотрудничество портального управления с группой быстрого реагирования и вернулся к работе, не став думать над судьбами обоих Эйвери. Как будет — так будет.

* * *

Огастус Принц был легилиментом, и, в первую очередь, это означало, что он всегда знает больше других. Окклюменция, ментальные амулеты — это защищало разум от прямого проникновения, но старик имел огромный опыт и весьма поднаторел в чтении не только в умах, но и по лицам, да и мало кто всё время держал щиты, а потому…

— …Авроры знатно дёргались, чем и привлекли моё внимание. — Принц за работой нередко рассказывал о важных для заговорщиков вещах, что успел узнать по пути от Атриума до зала номер десять за прошедшее с последней встречи время. Но сегодня было видно, что ему не терпится поделиться информацией. — Та статья Скитер наделала шума, в Министерстве много кто заволновался, ну, знаешь, как это бывает: ты вроде ничего ужасного не сделал, но понимаешь, что если копнуть — вина твоя есть. А тут — прямо ёрзают, минуты в покое провести не могут.

— Так и в чём причина дёрганья? — поторопил Эдриан.

— Долохов сбежать пытался.

Хорошо, что в тот момент он не колдовал, иначе почти готовый амулет оказался бы безнадёжно испорчен. Эдриан напрягся…

— Эвакуация же полным ходом идёт, — ничего не заметив, продолжил Принц. — Точнее, по несколько человек перемещают за раз, но каждый раз подготовка на полную: многочисленное сопровождение, десятки заклятий, чтобы заключённый и вздохнуть без разрешения не смог. Там ещё и австрийские уполномоченные следят… Короче, все в напряжении и боятся облажаться.

— Огастус! — не выдержал Эдриан долгого вступления.

— Долохов с лодки сиганул в воду. В цепях, обвешанный связывающими чарами, в антимагических наручниках… И пропал. Безо всяких «как» канул в воду. Авроры несколько часов пытались его выловить, да только ничего не вышло. То ли слишком глубоко, то ли течение помешало… Ох и орал же Скримджер!..

Шокированный Эдриан смотрел на Принца, не находясь с комментариями.

— Больше всего авроров поразил столь своеобразный способ самоубийства. Пятьдесят лет в Азкабане — кого угодно заставят задуматься о смерти, но… Большинство сошлось во мнении, что Долохов не столько жить расхотел, сколько хотел хоть как-то напоследок подгадить врагам, потому что спросят с не уследивших авроров со всей строгостью…

Теперь было понятно, почему Долохов, единственный из узников, появился в Нотт-мэноре мокрым, израненным и обмороженным — настроенный на координаты Азкабана порт-ключ вообще не должен был сработать под водой. Однако говорить об этом Принцу Эдриан точно не собирался.

— Даже не знаю, что сказать, — искренне признался он. — Мне казалось, эвакуируют средние уровни…

— Так и есть, — подтвердил Принц. — Точнее — перемещают самых тяжёлых или из самых опасных мест. Ты же в курсе, новый комендант провёл тщательную инспекцию… Со мной тут МКМ связалась. Требуют поучаствовать в размагичивании Азкабана. — Он хохотнул, словно это было шуткой. — Нашли дурака, ага.

Эдриану потребовалась минута, чтобы понять, о чём речь: ментальных артефактов в стены Азкабана было вмуровано столько, что десятку легилиментов работы на всю жизнь хватит.

— Серьёзно? — Он улыбнулся реакции Принца. — Ценность Азкабана для Министерства понятна, однако я как-то не уверен, что попытки нейтрализации вышедших из-под контроля охранных контуров вообще возможны. Про стоимость этих попыток я даже не вспоминаю… — Но упоминание Принцем МКМ заинтересовало сильнее азкабановских дел, и Эдриан сменил тему. — Кстати, об МКМ. Скримджер поставил перед фактом встречи с мадам Сантос. В среду меня вроде как ждут в Швейцарии… Не знаю, что и думать об этом.

— А что тут думать? Соглашайся.

То, как быстро ответил Огастус, наводило на подозрения, и Эдриан не отказал себе в озвучивании опасений:

— На встречу? — переспросил он и, по гримасе поняв, что Принц имел в виду не это, качнул головой. — Ну нет. Так дела не делаются. Я практически ничего не знаю об этой организации, её компетенции и возможностях. С такими вводными были бы верхом неосторожности на что-либо соглашаться.

— Не будь ребёнком, — отмахнулся Принц, поморщившись. — Тебе всё разъяснят и в письменном виде представят для ознакомления. Соглашайся, Эдриан. Лорду Нотту давно пора оставить в прошлом работу за гроши на наше Министерство.

— Я так понимаю, вы имели с ними дело?

Принц усмехнулся и вдруг отвёл взгляд, будто в смущении. Однако через минуту всё-таки со вздохом признался:

— Мы знакомы с Виченцией, — нарочито равнодушно сообщил он. — Не будь я самим собой, назвал бы нас друзьями. А ты знаешь меня, Эдриан, я такими словами не разбрасываюсь и с людьми схожусь… расхожусь. И да, я неоднократно выполнял специфические задания МКМ. Рассказать не могу, сам понимаешь, но скажу так: обиженным я не остался. Да и скучно мне не было.

— Из ваших уст это высшая степень похвалы, — задумчиво протянул Эдриан, сверля Принца взглядом не потому, что рассчитывал что-то увидеть, скорее из-за сосредоточенности. — Однако мне необъяснимо хочется отказаться от всего этого.

— Зря. Ты сказал «необъяснимо». Давай-ка ты попробуешь объяснения найти. Быть может, я смогу развеять твои опасения? Или ответить на вопросы.

— У меня нет предвзятости к Конфедерации, просто… Я действительно ничего о ней не знаю. И что спрашивать — тоже плохо понимаю.

Принц усмехнулся и без дополнительных вопросов стал рассказывать то, что не было сокрыто обетами, и чем дольше он говорил, тем явственнее Эдриан понимал, что приглашение — какими бы ни были условия — честь и привилегия. В конце концов, он может и не согласиться, но выслушать и узнать перспективы — точно нужно.

После смерти Джозефа Нотта Огастус надолго отошёл от дел. Не полностью, конечно, для изготовления защитных амулетов ему не нужна была помощь, но без пространственника солидные артефакты делать он не мог, а именно они-то и ценились больше всего. Работа на Конфедерацию позволила не сидеть без дела.

К сожалению, мировыми событиями Эдриан никогда не интересовался, так что все намёки Принца пропали втуне — Нотт их не понял. Но всё равно сказанного было более чем достаточно, чтобы наконец отнестись к приглашению со всей серьёзностью и по-настоящему задуматься о возможном уходе из Министерства. Пусть ему и говорили это сотни раз, Эдриан продолжал цепляться за место в портальном управлении. Сначала из-за неуверенности, затем — из страха, в том числе и страха перемен, а в последнее время ради близости к тем, кто обладал интересующей его информацией касательно дел Пожирателей смерти. Но ситуация изменилась, побег осуществился, пересмотр тоже подходил к концу, и, по большей части, в Министерстве его больше ничего не держало. Особенно если Крауч с Принцем правы насчёт финансовой выгоды работы на Конфедерацию.

— Вы дали мне пищу для размышлений, — резюмировал он.

— Ты можешь сослаться на меня, — неожиданно предложил Принц, видя, что Эдриан ещё не принял окончательного решения. — Уверен, предложение Виченции будет справедливым, но так тебе будет спокойнее, верно?

— Благодарю, Огастус. Вы правы. Не то чтобы я нуждался в протекции, а вот снизить градус напряжения ваша рекомендация наверняка сможет. Что ж. Думаю, на сегодня мы закончили. — Тот кивнул, довольно протирая блестящую поверхность только что зачарованного артефакта. — Ах да, чуть не забыл! Мне бы амулет…

17.1.26