Чистокровный спектр (джен)

Слова Нарциссы весь день не выходили у Эдриана из головы. Однако лишь поздно вечером, уже собираясь ложиться спать, он наконец понял, что именно не давало ему покоя.

— Ты чего? — удивилась Файверли, когда он застыл посреди комнаты.

— Меня только что осенило, — на выдохе протянул он и снова застегнул мантию, которую уже начал снимать. — Ложись. Не жди меня.

— Эм… Хорошо…

Эдриан подавил желание бежать к камину и извинительно улыбнулся:

— Прости, пожалуйста. И нет, ничего не случилось, однако я должен выяснить всё как можно скорее.

— Ладно, — спокойно согласилась Фай, не притворяясь довольной таким поворотом событий, но и не изображая обиду: на самом деле понимала, что без веской причины любимый мужчина не предпочёл бы ей какие-то неважные дела. — У меня были другие планы на сегодняшний вечер.

Эдриан засомневался, но всё же не передумал:

— Уверен, они бы мне понравились намного больше того, что меня ожидает, но… Правда, прости.

— Иди уже, — улыбнулась Файверли.

По дороге к камину Эдриан подумал о том, как ему повезло с девушкой.

— Цисси, ты дома? — громко позвал Эдриан, переместившись в коттедж.

— Эди? — раздался удивлённый голос со второго этажа, и парой минут позже на лестнице показалась сама хозяйка в прозрачном пеньюаре и с распущенными волосами. — Что такое?

— Всё хорошо. Извини, что я поздно…

Нарцисса спустилась и запахнула прозрачную ткань на груди, вопросительно смотря на гостя.

Но Эдриану не было дела до её прелестей, он смотрел только в глаза, когда задавал вопрос:

— Вспомни дословно, что сказала Кассиопея, когда требовала участия в ритуале Блэков?

Глаза Нарциссы распахнулись в удивлённом выражении.

— Что? Эди, скоро полночь, а ты…

— Нарцисса, это важно! — не дал ей закончить он и повторил: — Дословно.

— Хм… — Не только он хорошо знал Нарциссу, она тоже хорошо знала Эдриана и потому безошибочно поняла, что сейчас неподходящее время для выражения недовольства. — Я не помню точные формулировки. Речь шла о том, что я избалованна и привыкла, что мне выстилают коврами самый лёгкий путь. Мол, без денег Малфоя я ни на что не способна, — она фыркнула. — Ну и про то, что Драко повезло иметь богатого отца, это всё, что я сделала для сына хорошего. Ну а Чипу не повезло с обоими родителями, однако он Блэк по крови, а значит, Блэки обязаны ему помочь. Эди, ты объяснишь, зачем ты пришёл?

— Кассиопея знает, что ты, Андромеда, Вальбурга и Цедрелла не справитесь с ритуалом.

— Конечно знает, — закатила глаза Нарцисса, не заметив, что в словах не было вопроса. — Но она сама тоже будет участвовать, а уж в силе тётушке не откажешь.

— Цисси, ты зациклилась на женщинах… — Она растерялась. Было видно, как слова возражений пропадают с языка. — Именно. Кассиопея не по доброте душевной пошла навстречу и выступила гарантом для… новых Блэков.

— Мерлин мой, — ахнула она и медленно опустилась в кресло, как будто ноги перестали её держать. — Это что же получается?..

— Я не знаю, что она замыслила, — без уверенности подтвердил Эдриан, садясь на диван, — но выходит ведь гладко, а? Кто назвал бы леди Блэк доброй или тем более бескорыстной? Как глава семьи она должна принимать подчас жёсткие решения, и это накладывает отпечаток. Я уже не говорю про её характер. Ты вспомни, сколько она крови всем попила, прежде чем согласилась помочь Драко? А он ведь тоже Блэк по крови, причём не через поколения, а сын Блэк. А тут она просто взяла и пошла навстречу, когда мы обратились за помощью. Я всё ждал, когда она озвучит цену, но время шло, а она всё молчала и молчала… Корвус и Альтаир не так богаты, как Малфой, однако многим дадут фору, Лестрейнджи не бедная семья. Альберт Макс совсем не богат, зато кто, кроме него, может провести все расчёты и подготовить ритуал? И Прюэтт. Если легенда для него сработает, он ведь наследник Прюэттов, а это тоже далёкая от бедности семья… Тем более что о них давно ничего не слышно и неизвестно, жив ли вообще лорд Прюэтт.

— Думаешь, Кассиопея всё заранее продумала? — взволнованно или даже испуганно спросила Нарцисса, непроизвольно понизив голос.

Эдриан пожал плечами.

— По правде, я бы не удивился, будь это так. Причём её не в чем обвинить, формально она в своём праве: мы не в сказке, чтобы добрые бабушки с готовностью помогали молодежи, не ожидая ничего взамен.

— В праве шантажом или угрозой заставлять всех плясать под её дудку?! — взвилась Нарцисса.

— Брось. Она никого ни к чему не принуждает. Пока, по крайней мере. Она ведь даже не озвучила это требование, это мои догадки, не более.

— Не принуждает?!

— Цисси. Я не про тебя говорю… Чего ты злишься-то? Если я прав, и Кассиопея намерена использовать беглецов, тебе же легче будет. Ритуал непростой…

Пламя гнева медленно утихало в глазах Нарциссы.

— Ты прав, — после долгой паузы протянула она, — но сама ситуация менее гадкой не становится.

Эдриан мог бы возразить и напомнить, что без помощи Кассиопеи никакого побега вовсе бы не было, ведь это именно леди Блэк не только позволила пожертвовать членами своей семьи, но и лично отправилась в Азкабан, чтобы надеть браслеты на Беллатрису и Сириуса. И о том, что ни у кого из беглецов не было бы даже надежды на будущее, не пойди Кассиопея навстречу и не подтверди она родство с Альбертом Максом, а затем и с Корвусом и Альтаиром. Этот долг нельзя было списать за спасибо. Что сама Нарцисса обязана леди Блэк жизнью и будущим рядом с сыном, ведь именно Кассиопея заставила всех «плясать под свою дудку» и организовать ритуал, чтобы снял с неё проклятие…

Но он промолчал.

Причём не только с Нарциссой. Он не стал говорить об этом ни с Бертом, чтобы не отвлекать от подготовки к свадьбе, ни с Корвусом, чтобы не мешать вливаться в работу, ни с Джейком, чтобы тот мог спокойно восстанавливаться. Эдриан вообще сделал вид, что никаких догадок у него не появлялось.

Потому что переходить дорогу леди Блэк было чревато последствиями. Когда сочтёт нужным, она сама поднимет эту тему и сообщит всем заинтересованным лицам, а до того — говорить было не о чем.

* * *

Воскресное утро Эдриан посвятил заглаживанию вины перед Файверли и с удовольствием бы провёл в постели вообще весь день, но, как обычно, вмешались обстоятельства. Причём, разнообразия ради, это не он срочно понадобился кому-то, а Фай.

— Вот чёрт! — зашипела она и пояснила: — На работу срочно вызывают.

— Обидно, — только и сказал он, даже мысленно не упрекнув Фай за испорченный момент. — Тогда до вечера.

— Люблю тебя! — на ходу чмокнув его в щёку, Файверли быстро оделась и бегом бросилась к камину.

Эдриану торопиться было в кои-то веки некуда, и он не спеша принял душ и позавтракал, немного поработал и как раз заканчивал разбирать снова скопившуюся корреспонденцию, когда появился Берт.

— Как дела?

— Хорошо, — рассеянно улыбнулся Эдриан и поднял свиток пергамента. — Повестка. Новое дело на пересмотр пришло.

— Кто? — без особого интереса уточнил Берт.

— Мальсибер.

— О! — оживился тот.

— Корвус говорил мне об этом на прошлой недели, но такой оперативности, по правде, я не ожидал, — равнодушно заметил Эдриан, выбрасывая неважные письма в корзину под столом.

— Оперативности?

Он пожал плечами:

— На допросы ведь нужно время, так что заключённых переводят из Азкабана в министерскую тюрьму заблаговременно. Видимо, перспективы у Мальсибера не очень хороши, раз так быстро всё выяснили и готовы представить дело суду.

— Понятно, — сдержанно кивнул Берт, но было видно, что он расстроен. — Ну да мы и не ждали другого… Так, ладно, МакНейр нас ждёт. Ты готов?

— Да, вполне. — Эдриан сложил бумаги и поднялся. — Пора закрыть должок со свадебным подарком.

* * *

Эдриана окружали самые разные люди. В Министерстве он видел средних магов самого разного возраста, в личной жизни, напротив, рядом были маги сильные. Едва ли он специально обращал на это внимание, но привык, что все женщины в его окружении выглядят молодо — невзирая на реальный возраст. И не только девушки, но и, если называть вещи своими именами, бабушки. В сорок на двадцать пять, в пятьдесят на тридцать, в шестьдесят на сорок, в сто двадцать на шестьдесят… Внешность магов зависела от их силы, а со слабыми волшебниками он дел почти и не имел.

Спрашивать дам о возрасте во все времена считалось дурным тоном, однако в вопросах обычно не было нужды: почти все британские маги посещали Хогвартс, а потому без усилий можно было сосчитать, сколько лет волшебнице, что училась на пару курсов старше или младше, или одновременно со знакомыми, или с родителями. К Кирстен привычная схема не была применима, однако путём несложных расчётов Эдриан пришёл к выводу, что она на пару лет старше, и больше об этом не думал.

До недавнего времени Кирстен Блэк выглядела старше своего возраста, а потом всё изменилось и она будто расцвела. Из бледной женщины она незаметно превратилась в полную жизни милую девушку со здоровым румянцем на щеках и яркими глазами.

— Брак тебе к лицу, — пошутил Эдриан, одобрительно улыбнувшись Кирстен и подмигивая Уоллу.

Миссис МакНейр залилась румянцем.

Небольшой участок зачаровывать было недолго, даже с учётом того, что пришлось обойтись без концентраторов, но новоявленные супруги не сразу отпустили Эдриана с Бертом — не раньше, чем те пообедали и выслушали несколько забавных историй о медовом месяце.

* * *

Во вторник наконец завершился пересмотр дела Эйвери. Без малого два месяца, потраченные на одного человека, были рекордом. Даже Долохова, как и Данкан, взявшего на себя вину в том числе и за чужие преступления, осудили быстрее… Впрочем, в этом и была истинная причина столь долгого и тщательного разбора: Эйвери не осудили. Вопреки «чистосердечному», уликам и желанию судей, его признали виновным по части обвинений и приговорили к смешным десяти годам заключения, из которых два уже считались отбытыми, а на оставшийся срок по решению Боунс была избрана иная мера пресечения.

Хотя в зале суда присутствовало не так много судей, шум поднялся такой, что подсудимый втянул голову в плечи.

Лонгботтом кричал громче всех, размахивая руками и прямым текстом угрожая напоить Боунс сывороткой правды и тем самым доказать, что та продалась, но исполняющая обязанности главы Департамента магического правопорядка не дрогнула и, чеканя слова, доходчиво объяснила, что Эйвери — мелкая сошка, однако благодаря показаниям этой сошки на свободу не вышли матёрые убийцы.

Эдриан не только отмалчивался, но и не поднимал взгляд от расчётов, опасаясь, что по глазам прочтут его истинное отношение к ситуации. За Эйвери он был рад, но насчёт всего остального… Боунс и либералы даже не представляли, насколько сильно ошибались, ведь «матёрые убийцы» уже были на свободе.

Впрочем, никто из тех, кого Эдриан вытащил на свободу, убивать не планировал. Ни беглецы, ни Карисса, освобождённая вполне официально, ни уж конечно Дариус… Да и те, кому благодаря пересмотру сократили сроки, с нетерпением ждали дня освобождения вовсе не ради мести.

Но факт оставался фактом. Все старания Грюма по поимке Пожирателей смерти, работа Визенгамота и усилия ДМП обернулись пшиком. Вместо пожизненных заключений или огромных сроков Берт, Дариус, Лестрейнджи, Бэддок, Прюэтт, Блэчли, Морган, Долохов уже были на свободе… Трэверсу и Алекто Кэрроус сократили срок, Эйвери выпускают… Не все, кого они хотели вытащить, смогли покинуть Азкабан, но и на такой итог никто из них не надеялся.

…Крики длились почти четверть часа, но в конце концов повлиять на принятое Боунс решение никто не смог. Она обещала Данкану сделку, и она сдержала слово.

— Чёрте что! — припечатал Лонгботтом с видом оскорблённой добродетели и двинулся к выходу из зала.

Останавливаться его Боунс не стала и кивнула секретарю, который и объявил окончание заседания.

О том, что в планах был пересмотр нового дела, никто не вспомнил.

* * *

Как организована работа ДМП в вопросах, касающихся освобождения, Эдриан не представлял, зато понимал, что когда Эйвери отпустят, тому потребуется помощь. Как минимум зелья… Камин беспрепятственно пропустил Нотта, но хозяйничать на чужой территории он не собирался. Данкан дал ему право доступа, но оставленный без хозяев дом давил. Оглядевшись, Эдриан прямо на пол поставил коробку с флаконами и прислонил к ней записку. Много писать показалось неуместным, так что он просто сообщил, что с Эрикой всё в порядке, и попросил связаться сразу по прочтении.

Эльф появился, когда Эдриан уже собрался уходить. Прячась за диваном, домовик опасливо наблюдал за гостем.

Вспомнив, что домовики в доме Эйвери были такими же забитыми, как и дети, он придал голосу мягкости:

— Хозяин скоро вернётся, подготовь дом. — На лице эльфа появилось отчётливая паника, и он поморщился, но всё же попытался успокоить: — Твой хозяин Данкан. Теперь он лорд Эйвери. И он скоро вернётся.

— А маленькая хозяйка? — прижимая уши к голове и отчаянно труся, пропищал тот, пятясь обратно к дивану, явно намереваясь снова прятаться.

— А Эрика вернётся не раньше, что Данкан придёт в себя после всех испытаний и будет готов заботиться о сестре. С ней всё хорошо. Убери в доме как следует, — на прощание приказал Эдриан и бросил в камин дымолётный порох: неадекватно запуганные слуги раздражали.

* * *

Мальсибер выглядел лучше, чем все заключённые, занимающие кресло с цепями до него. Он не был менее худым, его волосы и борода не выглядели опрятнее, но он был спокоен и собран. Без вызова, без обречённости, он действительно был уверен в исходе…

И это казалось странным.

Увидев имя в повестке, Эдриан решил было, что дела у Мальсибера плохи — а что ещё он мог подумать? Амелия копала глубоко и тщательно, и если что-то вызывало сомнения, она не отступала, пока не выясняла все детали. Но если копать было нечего — ДМП не затягивал процесс. Так вот несколько дней между переводом Мальсибера из Азкабана в допросную и началом слушания как раз объяснялись простотой дела: все факты известны и не вызывают вопросов, пересматривать нечего, решение можно оставить в силе без изменений.

Но Эдриан ошибся и не учёл очень важный момент.

Рабастана.

Точнее, конечно же, Корвуса Блэка. Штатного легилимента Аврората, опровергнувшего все ранее «доказанные» обвинения.

Судя по тому, как Амелия представляла дело Мальсибера, у неё не было подозрений в добросовестности легилимента и достоверности проведённого допроса. Она была недовольна, но как начальница и человек, а не как судья.

Эдриан с интересом слушал, как одно за другим с Мальсибера снимаются обвинения. «Не был», «не участвовал», «не применял» — совершённые им серьёзные преступления больше ему не вменялись. Оставались какие-то мелкие обвинения вроде нарушения Статута да стычки с аврорами в Лютном переулке… и метка. За которую, как известно, осудить было нельзя, вот только в невинность носящего её никто не верил.

Однако был ещё один очень важный нюанс, про который Эдриан забыл. Аврор Пайк, который арестовал Мальсибера и чья подпись стояла под всеми материалами дела, ещё летом был отправлен в Азкабан на четверть века: он обвинялся в превышении должностных полномочий, фальсификации улик, жестоком обращении с арестованными, взяточничестве… И всё это идеально ложилось в версию состряпанного обвинения против Реймонда Мальсибера.

Боунс поджимала губы, глядя на Мальсибера, и это было бы плохим знаком в другой ситуации, но Эдриан помнил, кто виновен в гибели родителей маленькой Сьюзен, а потому надеялся на благоприятный исход. Да, Реймонд был сыном человека, из-за которого погибли родные Амелии, но ведь это не он сам их убил! Для Боунс справедливость была слишком важна, чтобы позволить эмоциям и личному отношению повлиять на вердикт. Даже напротив, отдавая себе отчёт в возможной и даже вероятной предвзятости, Боунс скорее проявит мягкость…

— Да я просто был идиотом! — воскликнул Реймонд, с понурым видом смотря на судей.

— Вам ещё не давали слова! — оборвала Боунс.

Эдриан обвёл взглядом немногочисленных судей и мысленно усмехнулся: казалось, реплика подсудимого пришлась им по душе, по крайней мере, на него смотрели не только без ненависти, но и с долей сочувствия.

И, видимо, этим объяснялись нарушение процедуры, когда в проводимый Боунс допрос стали вмешиваться судьи, задавая вопросы, которые она не пресекала.

Мальсибер отвечал чётко и гладко. Корил себя за глупость и юношеский максимализм, толкнувшие на скользкую дорожку, но уверял, что далеко по ней не прошёл и лишь запачкал репутацию, но не руки.

Верили ли ему, сказать было трудно, скорее… хотели верить.

16.2.26