Чистокровный спектр (джен)

Письмо от Фенрира затерялось в горе писем, но ничего срочного в нём не было — в противном случае тот передал бы сообщение через сквозную пластину. Однако Эдриан решил сразу выяснить, в чём дело, и переместился в окружающий дом лес, ориентируясь на магический след.

— Ты же хотел к весне внутренний контур расширять! — попенял Грейбек после приветствий.

— По-прежнему хочу, — улыбнулся Эдриан. — Да только где ты весну видишь?

Фенрир фыркнул, оглядев высокие сугробы.

— Да уж, календарь в этом деле не советчик. Но я знаешь чего тебя вызвал? Наткнулись на ещё одно странное место.

— Странное?

— Идём!

Странным местом оказался брат-близнец того схрона, что был найден в прошлом году. Такое же неприметное сооружение, со всех сторон скрытое разросшейся растительностью, от которого исходило точно такое же давление ментальной магии.

— Мы не стали соваться, тем более что зверье тоже сторонится. Я тебе написал, а ты, как обычно, не отвечаешь.

— Думаешь, ты один мне пишешь? Гора писем когда-нибудь погребёт меня под собой.

По дороге к схрону Фенрир отчитался о работе, рассказал, как обстоят дела с геноцидом опасных тварей, просветил насчёт поголовья съедобных монстров и, сделав театральную паузу, наконец перешёл к важному:

— Я был очень удивлён встрече с Рабастаном, — почти что вкрадчиво, максимально несвойственным альфе британских оборотней тоном сообщил он.

Но Эдриан не проникся:

— Я тоже удивлён, что тебя решили посвятить в реальное положение вещей. Неприятно удивлён.

Фенрир насупился, но не разозлился, скорее обиделся.

— Я никогда не предам своих, — смотря в сторону, сказал он, сжав кулаки. — И именно благодаря тебе, Нотт, я могу это обещать без всяких оговорок и сортировку степени «своих». Лестрейндж свой. «Пророк» мы не выписываем, понятное дело, но оборотни не изолированы от волшебного мира, так что о ситуации в Азкабане знаем. И, поверишь, я был расстроен тем, что столько моих знакомых мертвы.

— Если ты знаешь о ситуации, то знаешь то же, что и все: Ближний круг уничтожен. Выжило лишь несколько человек, и все они никогда не выйдут на свободу. Тут нечего обсуждать.

— Но лучшего друга ты вытащил, — проявил упрямую настойчивость тот.

Эдриан начал злиться.

— Мой лучший друг Рабастан погиб в числе первых пострадавших, когда никто ещё толком не понимал, что вообще происходит в Азкабане. Я понятно излагаю?

— Понятно, — быстро отступил Фенрир, но всё же не замолчал: — Но он попросил помощи от твоего имени, и я помог.

— Грейбек…

— Ну перестань! — рыкнул оборотень, останавливаясь. — Я понял, никто не должен ничего знать. Я принёс обет — с палочкой в кадыке, между прочим, но я бы и без угроз дал клятву. Тебе. Со мной ваши тайны в безопасности! И я готов помогать.

— Ты помог?

— Да!

— Хорошо. И на этом закрываем тему. Наши с тобой отношения сугубо деловые, Фенрир. Я плачу — вы делаете. Мы с тобой едва знакомы и общих друзей не имеем. И для всего мира это только так и никак иначе.

Оборотень сдулся:

— Так что же, я и с тобой про это поговорить не могу?

— Ещё раз: Рабастан мёртв. Ты понимаешь, что это значит?

Некоторое время они шли в тишине, пока наконец Фенрир не выругался.

— Теперь понял. Извини… Вот же срань какая! — Эдриан вопросительно посмотрел на спутника. — Он же никак не представился, ничего не объяснил, просто возник передо мной и передал привет от тебя. Я знаешь как охренел! Мы же все считали его мёртвым! А он просто появился! Сказал, надо снова Бёрка допросить.

— Так что с Бёрком? — перебил Эдриан. Он понимал, что Фенрир нуждается в этом разговоре, однако не собирался обсуждать Лестрейнджей и вообще побег. Разве что сделать втык Корвусу… — Всё прошло удачно?

— С нашей стороны — да, а что выяснить удалось — это мне не доложили. Так, почти пришли…

Ничего не чувствующий Эдриан снял медальон с шеи и тут же поморщился.

— Да уж… Я могу приблизиться, но, кажется, это лишено смысла. Спасибо, Фенрир, дальше буду разбираться самостоятельно.

— И отлично. Нам хреново даже на таком расстоянии… А! Чуть не забыл! Уолл обещал обсудить с тобой, но раз уж ты уже тут… Помнишь его хваталки?

Эдриан нахмурился.

— Не работающий артефакт, действующий по типу порт-ключа?

— Ага, он самый. Сейчас начнётся оттепель, и молодняк полезет. Чтобы не гоняться за мелочью, мы подумали, что хваталки бы очень пригодились.

— Для чего?

— Так чтобы не гоняться!

— Это я понял, — усмехнулся Эдриан. — Зачем артефакты, если вы знаете, где норы?

Фенрир с минуту непонимающе моргал.

— Это на продажу живность. Молочных смысла нет трогать, погибнут же без мамки, а вот когда выходить начнут — самое время. Но не следить же нам за всеми норами!

Звучало разумно, но…

— Ладно, я подумаю об этом, — пообещал Эдриан, сомневаясь, что найдёт время на то, чтобы изучить работу старого артефакта из наследства МакНейра и сознать вместо него десяток новых.

* * *

Простившись с Фенриром, Эдриан отложил остальные дела и переместился в Лестрейндж-холл — вопрос схрона давно ждал ответа.

Дом встретил уже привычными полумраком и тишиной. Несмотря на то, что хозяева вернулись, причём не одни, а с гостями, атмосфера не особо изменилась. Не став зря нарушать тишину, Эдриан бросил Хоменул Ревелио и двинулся в гостиную.

Рудольфус сидел перед камином с книгой и, казалось, не заметил бы и вторжения армии, не то что появление одного гостя.

— Скучаешь? — вместо приветствия спросил Эдриан.

— О, привет, — вздрогнувший хозяин отложил книгу и чуть улыбнулся. — Да, чтение — единственное, что мне по силам.

— Ну прямо-таки и единственное, — скептически хмыкнул Эдриан и без приглашения сел в свободное кресло. — Думать ты же можешь.

— И о чём мне нужно подумать? — мирно улыбнулся тот.

Однако вместо ответа на вопрос Эдриан задал встречный:

— Насколько всё плохо?

Руди отвёл взгляд и дёрнул плечом.

— Пропущенное и не снятое проклятие разрасталось во мне слишком долго, чтобы теперь надеяться на что-то.

— На что именно? Давай прямо, Рудольфус. Насколько всё плохо?

— Я не сквиб, — так и не обернувшись, тот говорил глядя на огонь. — Но это все хорошие новости.

— Что можно сделать? — без слов сочувствия Эдриан сразу перешёл к делу.

Рудольфус усмехнулся и махнул рукой.

— Всё, что можно, уже делается. Вопрос времени и терпения. Но надежды мало.

— Ясно. Терпение и ты — заклятые враги. Но, хороня себя заживо, ты не оживёшь точно. Что ж, тогда тем более надо тебя встряхнуть.

— Чем именно? — без интереса уточнил тот.

— Помнишь, когда вы ещё были у меня, я просил взглянуть на схрон с ментальным щитом?

Рудольфус чуть оживился и кивнул.

— Помню. Брат же сказал, что…

— Я помню, что он сказал, — перебил Эдриан. — Но с тех пор ситуация изменилась. Оборотни нашли ещё один схрон. Я хочу, чтобы ты на это взглянул. У меня появилась одна занятная версия… Но пока не буду ничего говорить, хочу, чтобы ты посмотрел и…

— Подумал? — усмехнулся тот и поднялся. — Лучше бы брату посмотреть, он хотя бы сведения собрал. Но я согласен. Вряд ли что смогу сделать, но подумать над проблемой — на это я ещё способен.

— Отлично. Тебя согревающими чарами снабдить, или наденешь что потеплее?

Уже шагнувший к дверям Лестрейндж остановился и, бросив взгляд на окно, будто даже удивлённо качнул головой:

— Давай чары. У нас уже почти весна, а у тебя, наверное, ещё снег не сошёл?

— Он ещё идёт, а не «не сошёл», — в тон ответил Эдриан и наложил на спутника чары. — Тебе бы не помешала консультация нормального колдомедика. Чары личины уберегут от любых подозрений, порт-ключом я тебе обеспечу в лютую точку земного шара…

— Сомневаюсь, что они скажут что-то новое. Берту я доверяю больше. Эд, ты мне лучше сам скажи: когда я смогу встретиться с дочерью?

— У меня нет ответа на твой вопрос. Я ей не запрещаю, если ты так подумал. Это её выбор.

— Давина ребёнок…

— Давина — самостоятельная девочка, — оборвал его Эдриан. — Если она не хочет чего-то, её не переспорить. И конкретно в этом вопросе я не могу надавить отцовским авторитетом. Заставлять и тем самым отталкивать её я не стану. Ты сам всё испортил, Руди, наплевав на мои предупреждения и просьбы, на наши договорённости. Ди не хочет с тобой встречаться. Своим нетерпением ты причинил ей боль. — Выдержав паузу, чтобы слова дошли до сознания, он продолжил: — Уверен, ты в курсе, что Корвус пригласил её к вам. Я дал согласие, и она обдумывает это приглашение. Встретиться с ним она почти согласна. Корвус ведёт себя правильно, не форсирует события, не давит… Думаю, через пару встреч она созреет. Жди. С ним она уже не дичится. Но это лишь первый шаг. Пока она сама не решит, что готова, все твои желания не значат ровным счётом ничего. И, Руди, надеюсь, ты осознаёшь, что когда она придёт в твой дом, тебе придётся наступить на горло всем твоим желаниям и не давить. Если ты ошибёшься снова — нового шанса она может тебе и не дать. — Он замолчал, взял Рудольфуса за руку и переместил в лес Нотт-мэнора, и продолжил говорить лишь через пару минут: — Давина похожа на тебя в детстве. Но от Беллы в ней тоже немало. Смесь гремучая. Плюс она разбалована вниманием. Мальчики её обожают и потакают, Нарцисса прогибалась как могла, чтобы заслужить её расположение, да и я слишком долго боялся быть строгим, помня, чья она дочь. Она ребёнок, в этом ты прав, но это не значит, что у неё нет собственного понимания ситуации. Она взрослеет, да и занятия с Принцем пошли на пользу. Но я повторю это снова: тебе нужно ждать и ни в коем случае не спешить.

— Не укоряй меня за ту ошибку. Я сам себя уже тысячу раз проклял за длинный язык.

— Я не стремлюсь напомнить тебе об ошибке, но не предупредить о последствиях повторения не могу. Я её воспитывал, понимаешь? Она моя дочь в не меньшей степени, чем твоя. На самом деле — в большей. Но решение за Давиной. Так, мы пришли.

— Далеко, — мотнул головой Рудольфус, позволяя сменить тему, и двинулся вперёд. — Если давит — подожди здесь.

— Ментальный амулет же, — напомнил Эдриан, бестрепетно продолжая путь. — А тебе самому нормально?

— Нет, но… Как бы так объяснить? Давление я, конечно, ощущаю, но не стену, а… как воду.

— А ты… — попытался было расспросить Эдриан, но Рудольфус остановился и взмахнул рукой:

— Помолчи.

Эдриан послушно умолк, чтобы не мешать. В лесу было обманчиво тихо. Девственный снег, на котором не было ни одного следа, лежал ровным слоем, но идти было нелегко: под деревьями сугробы были меньше, чем на открытой местности, конечно, но доходили до колена.

Рудольфус сделал шаг вперёд и снова остановился. Минуту постоял и снова сделал шаг. Так он понемногу приближался к только теперь ставшему видимым сооружению.

Схрон Эдриан успел рассмотреть и снова принялся гадать, кто и зачем их построил.

Амулет уменьшал негативное влияние магии, поэтому Эдриан не сразу обратил внимание на перемену в Рудольфусе. Его плечи опустились, сам он сгорбился, будто невидимая тяжесть пригибала его к земле. С трудом подавив желание отругать Лестрейнджа за глупое упрямство, Эдриан бросился к нему, наплевав на ментальное давление, и аппарировал на сотню ярдов назад.

— Ты что творишь?!

— Нормально, — прокаркал тот слабым голосом, и Эдриан всё же выругался, аппарируя домой.

Рядом с весело потрескивающим камином, выпив полный флакон восстанавливающего зелья, а главное, вдали от ментального давления Рудольфус довольно скоро пришёл в себя, но не спешил начинать говорить. Эдриан не торопил. Однако через десять минут всё-таки не сдержал любопытство:

— Что-то удалось понять?

— Что-то… да, наверное… Их три.

— Схрона? — подался вперёд он.

— Ментальных стража. А вот что они стерегут — этого я не смог понять.

— Давай то, что понял, — потребовал Эдриан.

Рудольфус тяжко вздохнул.

— На равном отдалении от источника расположены три предмета, которые защищены в том числе ментальными артефактами. Связь между ними есть, но не прямая… Они действуют не вместе, а каждый отдельно, однако… Эд, я не смог даже подойти, ты же видел, это всё не более чем предположения…

— О, не начинай! — рявкнул Эдриан и приказал: — Выкладывай!

— Ладно, — уступил тот и, потерев подбородок, без уверенности стал рассказывать: Магические нити я проследил, похоже, что артефакты работают каждый сам по себе, но — до тех пор, пока каждый из них работает. Что произойдёт, если один будет выведен из строя, я не рискну предполагать.

— Так.

— А это и всё, — безжалостно растоптал надежду Рудольфус. — Ты говорил, что у тебя есть версия? Расскажешь?

— Учитывая, что она ни на чём не основана, смысла в этом мало, но — хочешь, расскажу.

Тот кивнул, и Эдриан пересказал догадки, появившиеся после посещения поместья Бутов: про нестабильность источника и попытки исправить это ритуалом с концентраторами. Рудольфус внимательно выслушал и, почесав теперь бровь, произнёс:

— А версия-то правдоподобная. Слушай… Я что-то такое где-то когда-то встречал. — Эдриан усмехнулся, но он не смутился: — Ну не могу я так сходу вспомнить! Сколько лет прошло с тех пор-то. Мне кажется, это был разговор старших магов… Нет, Эд, не могу. Дай мне время, постараюсь вспомнить.

— Время у тебя есть…

— А Берт правду сказал, что у тебя тут монстры водятся?

Эдриан рассмеялся.

— Ещё какая правда. Если мне не изменяет память, я уже предлагал вам в качестве восстановления навыков поохотиться. И развлечение, и польза. Сейчас с монстрами оборотни разбираются, но всех всё равно перебить не удастся, так что если надумаешь — милости прошу.

— Мне пока нечего восстанавливать, во мне магия едва теплится.

— Приглашение бессрочное, — спокойно ответил Эдриан и, присмотревшись, резюмировал: — Ты вроде перестал напоминать инфернала, готов вернуться домой?

— Выгоняешь? — улыбнулся тот, но поднялся.

— Хочу ещё с Корвусом побеседовать.

— Его ещё нет… А, уже, наверное, вернулся, — исправился Рудольфус, бросив взгляд на часы. — Тогда пойдём.

* * *

Корвус Блэк действительно уже вернулся домой и с крокодильим аппетитом поглощал ужин. На приветствия он ответил взмахом руки, даже не подумав прерваться.

— Оголодал в Аврорате? — хмыкнул Эдриан и устроился за столом. — Ешь, я подожду. Хотя давай-ка я задам вопросы, ты как раз успеешь придумать ответы. — Корвус кивнул, и он спросил: — Ты какого чёрта к Фенриру со своей рожей сунулся?

Корвус едва не подавился от возмущения и, проглотив еду, воскликнул:

— Так чтобы новую личность не светить!

— Тогда на кой чёрт от меня приветы передавать?

Корвус растерялся, бросил взгляд на брата и пожал плечами:

— А с чего оборотню мне помогать? Раньше-то я мог его заставить и окоротить в случае чего, а сейчас, извините, силы не те. Да и ты же первый меня бы прибил, воспользуйся я чем-то непростительным.

Эдриан закатил глаза, подавляя раздражение.

— Да зачем непростительным!..

— Хватит, — не повышая голоса, но веским тоном перебил Рудольфус и кивнул брату: — Просто расскажи, что ты узнал у Бёрка.

Корвус нахмурился, но послушно стал рассказывать.

Карактак Бёрк, последний известный представитель семьи Берков, жил над магазином в Лютном переулке. В гостях у него никто не бывал, но слухи ходили разные: что окна и двери защищены древнеегипетскими проклятиями, как пирамиды; что щитовые чары сжигают дотла любого незваного гостя… Учитывая, что Бёрки специализировались именно на защитных чарах, а сам Карактак посвятил жизнь артефакторике, желающих лично проверить слухи не находилось… ну или «дотла» не было фигурой речи. Однако по никому не известной причине Бёрк не нанимал в свой магазин сотрудников, а обслуживал клиентов лично, а потому подобраться к нему не составляло никакого труда: зачем вскрывать защиту на доме, если можно спокойно войти в магазин под видом покупателя? С поддержкой оборотней Корвус без труда пресёк попытку сопротивления и, усыпив жертву, поснимал со старика два десятка защитных амулетов, после чего воспользовался легилименцией.

— Занятно, конечно, что у него сколько пробелов в памяти, учитывая, что защищаться Бёрки всегда умели, но нам этот допрос ничем не поможет как раз из-за них. Старик не помнит ничего важного о семье. Да, были такие люди, но на этом и всё. Что с ними случилось — он понятия не имеет.

— Может, глубже спрятано? — с надеждой уточнил Эдриан, и Корвус покачал головой:

— Ничего не найдя, я его разбудил и напоил веритасерумом. Результат тот же: он не помнит, почему остался один.

Эдриан задумчиво уставился на стену за спиной друга, и тот, чуть подождав, вернулся к остывшей еде. Наконец, не менее пяти минут спустя, Эдриан встряхнулся и сфокусировал взгляд.

— Хорошими новостями это не назвать, но и к плохим относить их тоже было бы неверно. Раз не помнит, причин отрицать, что Джейк может быть Бёрком, у него нет. Подождём, что скажут Паркинсоны. И что выяснит Грюм. И тогда уже будем что-то решать.

28.2.26