Чистокровный спектр (джен)

Как хороший рассказчик, Берт начал издалека — с предыстории.

Когда он обратился к Нарциссе, прося ненавязчиво задать пару вопросов давней подруге Линде Паркинсон, та рассчитывала получить ответ от неё же. Однако Флора Паркинсон мгновенно раскусила невестку, потребовала встречи с миссис Малфой и устроила той форменный допрос.

— Хорошо, что Цисси была полностью в курсе дела и не вышла из роли, а то…

— Так что выяснили? — проявил нетерпение Эдриан.

— Много странных фактов.

Младшая дочь Герберта Бёрка и Бельвины Блэк почти не общалась с родными братьями из-за большой разницы в возрасте, зато была близка с кузинами — особенно с Каллидорой, а потому, когда та стала миссис Лонгботтом, быстро сдружилась с её невесткой Хлоей… Вскоре ставшей женой старшего брата Флоры Элайджи. Иными словами, Флора знала об их жизни всё. И после того, как сама вышла замуж и стала миссис Паркинсон, отношения не изменила. Первый племянник, Сайрус, сразу же стал её любимцем. Полжизни Флора и Хлоя были подругами не разлей вода, а в сорок третьем году начались первые странности.

Сначала при загадочных обстоятельствах погиб глава семьи — просто исчез бесследно. Не прошло и месяца, как отца и старшего брата Флоры постигла та же участь. Бёрки свой дом защитили всеми возможными способами, но затворниками не стали, так что их просто подстерегли и… тела опознали по магическим отпечаткам. Стало ясно, что на Бёрков объявили охоту. На ставшего новым главой семьи Элайджу свалились все обязательства, с которыми он не справлялся по неопытности, да и невидимый враг вынуждал прятаться.

А затем беда пришла к Блэкам. Старшие Блэки без видимых причин стали угасать один за другим. Ещё не старые, полные сил маги в одночасье слабели и не могли наколдовать даже люмос. Конечно же, первым делом заподозрили проклятие, однако ни одна проверка ничего не показала. Обсуждая ситуацию и ища виноватых, многие из них пришли к неутешительному выводу, что проблемы — дело рук кого-то из своих. Случайных людей Блэки в свой круг никогда не пускали, опять же старшие маги не вели активную социальную жизнь. По датам было похоже, что нечто им пока неизвестное произошло во время празднования дня рождения главы семьи Сигнуса Блэка, куда был приглашены исключительно родственники…

Лишённые сил, Блэки запирались в своих домах и активировали всю защиту, какой обладали, потому что сами за себя постоять больше не могли, как и доверять даже самых близким. Бельвина Блэк строго-настрого запретила дочери приходить, и в тот момент носящая ребёнка Флора послушалась…

— А дальше стало ещё интереснее, — сделал паузу в рассказе Берт. — Паркинсон испугался за наследника и превзошёл сам себя, укутывая супругу в кокон защитных чар. Флоре не разрешалось не то что навещать родных и друзей, но даже покидать спальню. Она была буквально узницей в доме мужа, но зато… Она помнит все эти события, в отличие от остальных Блэков.

— Сигнус, значит…

— Он скончался в сорок третьем году, — подсказал Берт.

Эдриан задумчиво потёр подбородок.

— В общем-то, когда миссис Паркинсон благополучно родила и была готова встретиться с лучшей подругой, матерью и другими родственниками, оказалось, что никто из них не желает с ней взаимодействовать. Все камины были заблокированы, координаты для аппарации никуда не вели, а на письма никто давно уже не отвечал. Первым делом она решила навестить мать — и не смогла попасть в отчий дом. Будто никакого Бёрк-мэнора не существовало. Тогда она отправилась к брату… И наткнулась на брошенный дом. Ничего не понимая и паникуя, Флора аппарировала в Блэк-хаус… Поллукс Блэк встретил её лично, и по её словам, выглядел он не на сорок, а на восемьдесят. Ничего не объясняя и не слушая Флору, наорал на неё, возмущаясь вторжению, приказал забыть дорогу в его дом и буквально втолкнул кузину в камин. Вёл он себя так, будто в Блэк-хаус заявился чужак или вовсе враг, а не член семьи, с которым он никогда не конфликтовал. И был ещё один важный момент. После этой встречи Флоре стало плохо — как Блэкам. Палочка стала плохо слушаться, сил не было даже подняться с постели, целители же лишь разводили руками, не видя ни единой причины для недомогания. На то, чтобы поправиться, понадобился почти год, и тогда Флора предприняла ещё одну попытку, безуспешную — теперь она не смогла попасть ни к кому из родственников. На её письма по-прежнему никто не отвечал, Блэки перестали бывать в обществе, так что встретиться случайно не получалось… Как она ни пыталась узнать, что стало с её родными, ей это не удалось. Больше она никогда не слышала ни о матери, ни о брате, ни о Хлое, ни их сыне Сайрусе, а о младших детях, рождённых в сорок пятом году, узнала уже от Харфанга годы спустя.

— То есть она знала, что племянники у Лонгботтома?

— Нет. В том и дело, что она ничего не знала и это выяснила случайным образом. Я тебе больше скажу, Лонгботтом даже не счёл нужным ей сообщить о ситуации, а при встрече ничего не объяснил. А когда Флора пригрозила Авроратом и скандалом, нехотя сообщил… — Берт сделал театральную паузу и вкрадчиво закончил: — Что племянников у него нет и не было, и он понятия не имеет, где их искать.

— Что за бред? — не сдержался Эдриан, всплеснув руками. — Как это — понятия не имеет? Как дети вообще могли пропасть?

— Миссис Паркинсон не знает, — развёл руками Берт. — За тридцать пять лет, что прошли с тех событий, она ещё несколько раз предпринимала попытки объясниться с родственниками, однако все Блэки вели себя странно, будто не помнили, кто она такая. И друг друга тоже забыли. Паркинсон утверждает, что когда они пересекались на каких-то приёмах, все родственники друг друга словно не замечали. Не просто игнорировали, а вели себя как чужие незнакомые люди. Это её слова. Ну и умирали один за другим, хотя каждый был сильным волшебником и по всем прогнозам мог бы прожить ещё не один десяток лет.

— То есть мы получили подтверждение теории, что что-то с ними произошло, однако по-прежнему понятия не имеем, что именно, когда и кто несёт за это ответственность, — резюмировал Эдриан со вздохом.

— Когда — теперь знаем.

— Это мало чем поможет. Хм. А почему миссис Паркинсон вообще всё это рассказала Нарциссе?

Берт развёл руками:

— Полагаю, эти вопросы так долго не давали ей покоя, что она была только рада наконец-то с кем-то их обсудить. Ну и Нарцисса же тоже Блэк.

Эдриан смущённо хмыкнул:

— Забыл. Так, ладно, это, если так можно сказать, прояснили. А что насчёт легенды?

— А тут сложнее. Флора Паркинсон говорила о семье брата так, что Нарцисса уверена: если племянники объявятся, та захочет с ними встретиться.

— Значит…

— Нет, Эд, ещё не значит, — перебил он. — Смотри, что получается. Сайрус, Гвинет и Маркус Бёрки ни на что не претендуют ведь. Флора Паркинсон, Харфанг Лонгботтом и Карактак Бёрк их ближайшие родственники, кто может усомниться в их личностях, верно? Но кровь Блэков в том же Прюэтте есть — он внук Лукреции. И родство с Лонгботтомом он легко подтвердит по тому же принципу: Каллидора мать Хлои.

— С натяжкой, но ладно, — задумчиво кивнул Эдриан. — Остаются Бёрки.

— Карактак последний представитель семьи, и живёт он над своим магазином в Лютном переулке не без причины. Допустим, Бёрк заявится с вопросами, кто такие новоявленные родственники и могут ли они подтвердить родство. А с чего бы им что-то подтверждать? Наследовать нечего ведь. Справедливо будет прямо спросить: ты кто такой вообще, чтобы требовать подтверждения? Эти дети исчезли, Эд, будто их и не было. И ближайшие родственники ничем им не помогли, более того, не искали их. Никто не усомнится, что по возвращении они не ищут встреч с Лонгботтомом. Ну а Блэки в лице Кассиопеи их примут и тем самым развеют возможные подозрения.

— Кстати, интересный вопрос, что всё-таки стало с тем самым наследством Бёрков. Не могло же всё просто исчезнуть. Даже если все члены семьи непонятным образом погибли, поместье, даже разрушенное, должно где-то оставаться. Но Флора, законная дочь, не смогла его «найти». Это очень странно. Тебе не кажется, что отсутствие интереса к наследству будет выглядеть более подозрительно, чем само появление наследников?

Берт прикусил губу, задумавшись, но после минутного молчания не нашёлся с ответом:

— Наверное, будет, да только… Бёрки занимались защитой чужих домов, свой уж наверняка постарались от всего на свете уберечь. Не представляю, как подступиться к поискам.

— Это не твоя проблема, друг мой, — улыбнулся Эдриан. — Если Бёрк придёт с вопросами, пусть он и показывает путь в поместье. А взломать, если до этого дойдёт, мы с тобой сможем. Семейные таланты нередко передаются через поколение, да и без опыта голый талант значит мало — никто не усомнится, что сами Бёрки взломом не занялись по понятным всем причинам. Что Нарцисса сказала миссис Паркинсон? Что её племянники вернулись?

— Что вернулся Маркус Бёрк, — качнул головой Берт. — Точнее, Нарцисса так строила беседу, что кроме Маркуса, никого больше прямо не упоминала и игнорировала все наводящие вопросы. Паркинсон, конечно, сразу захотела с ним встретиться, однако Нарцисса отказалась давать какую-либо информацию. Мол, это не её дело и лишь женским любопытством объясняется интерес, толкнувший на расспросы подруги.

— Если Паркинсон станет искать…

— Письма не дойдут, само собой, но никто не отменял чары, не пропускающие сов, это не подозрительно. Но если она станет искать встречи со свойственным Блэкам упорством… Долго прятаться не выйдет. Джейку придётся придумать стройную версию всей жизни, иначе…

— Слишком рискованно, — покачал головой Эдриан и поморщился. — Мне кажется, нужно искать другой вариант. Слишком много живых родственников. Не говоря уже о том, что парень вряд ли сумеет достоверно изобразить мужчину в два раза старше себя.

— Я понимаю и разделяю твои опасения, но Нарцисса уверила, что миссис Паркинсон настроена дружелюбно. Всё-таки это значит немало. Да и не только Джейку нужна легенда.

— Слишком много Блэков, — проворчал Эдриан и помотал головой, будто в попытке выбросить мешающие мысли. — Давай потом об этом подумаем. У меня было отличное настроение, между прочим. Пока опять эта семейка всё не усложнила. Так. Полтора десятка порт-ключей для тебя я сделал… и сделал бы больше, не отвлеки ты меня, — улыбнулся он и кивнул на так и лежащие на столе горкой порт-ключи. — Пора бы уже рассылать приглашения, не находишь?

— На выходных собирались этим заняться. Спасибо тебе.

— Не за что, друг мой. И я снова повторю: если тебе нужна помощь — обращайся. Файверли пытается освободить выходные, чтобы помочь Басти со свадьбой, но у неё на работе полный завал.

— Бастиана расстроена её отсутствием, но не обижается. Мы же всё понимаем, правда.

— Фай переживает…

— Эд, я тут подумал… Нарцисса же мне это всё рассказала. А нужно Джейка ввести в курс.

— Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Это сэкономит мне кучу времени, — извинительно улыбнулся тот, но Эдриан покачал головой:

— Слишком много искажений. Цисси повторяла слова миссис Паркинсон, ты — слова Нарциссы, я буду пересказывать твой рассказ… это всё не к спеху. Я напишу Прюэтту суть, а подробности ему сейчас ни к чему — в ближайшее время он точно не пойдёт знакомиться с «тётушкой Флорой».

— Ну или так, — уступил Берт и поднялся. — Я счёл, что тебе нужно узнать обо всём этом сразу, но если я ещё задержусь, Басти меня убьёт.

— Ступай, — добродушно махнул рукой Эдриан, и они простились.

* * *

Любопытство мешало сосредоточенности, и, сделав ещё несколько свадебных порт-ключей, Эдриан решил встретиться с Кассиопеей и обсудить новую информацию о Блэках, однако сообщение от Принца изменило планы.

— Корвус делает большие успехи, — сообщил Принц после обмена приветствиями, — и я счёл своим долгом предупредить тебя насчёт Давины. — Эдриан напрягся. — Не знаю, в курсе ли ты, почему Рэндольф Лестрейндж отказался развивать детские таланты в области менталистики…

— Нет.

— Из зависти да страха, — припечатал Принц. — В отличие от отца, Дольф никаких талантов не унаследовал и всю жизнь чувствовал себя ущербным. Мало того, что хвастать было нечем, так ещё и натерпелся он: то отец пытался от него чего-то добиться, то сестра из лучших побуждений — Веста была сильна, но, как все дети, дар свой плохо контролировала и постоянно проваливалась в мысли брата. Дольф был мал и защищаться совсем не умел… Собственно, я это откуда знаю, сам в его мысли проваливался неоднократно, мы же учились в одно время. Так вот когда у его сыновей стал просыпаться семейный талант, Дольф поступил как идиот. Обвешал их блокираторами и стал запрещать детям колдовать. Старший пытался сопротивляться, мальчишка же, ему всё интересно, тем более чужие мысли, но родители были настроены решительно против. Так что после нескольких наказаний он смирился и стал вместе с родителями контролировать брата.

— Это вы уже из мыслей Корвуса знаете? — спросил не слишком довольный таким положением вещей Эдриан. Он вспомнил слова друга про то, как Руди его колотил за легилименцию, и поморщился.

— Верно, но я это не просто так говорю, сейчас ты поймёшь. Оба парня росли без знания менталистики, а поскольку менталистами были, нередко реагировали чрезмерно в ситуациях, когда закрыться не представлялось возможным. И оба чётко осознали, что отец поступил с ними, мягко говоря, нехорошо. И потому оба решительно настроены по максимуму обучить Давину.

— Вот как, — сказал Эдриан, чтобы не молчать.

— Как я и говорил, у девочки неплохие задатки, из неё может выйти толк. Без основ её оставлять нельзя, однако делать из неё копию прадеда… или мою… Корвуса я буду учить, это мы с ним уже прояснили, но девочку без твоего согласия учить большему, чем основы, я не стану. Техники для взрослых и детей отличаются существенно, так что даже если Корвус решится сам обучать племянницу, ничего у него не выйдет, ну а старший вовсе неуч в менталистике. Как ты решишь, так я и поступлю.

— Спасибо, Огастус, — с признательностью кивнул он. — Мне нужно это обдумать и обсудить с… Альтаиром.

— Понимаю и не тороплю. Основ нам ещё надолго хватит. Тогда перейдём к другому вопросу. Омуты на продажу у меня есть, и да, конечно, цена у них соответственная, но тебе я сделаю существенную скидку.

— Мне нужно два. Понимаю, что дорого, но… Не пустите же вы меня по миру? Быть может, согласитесь на рассрочку?

Принц чуть улыбнулся.

— Дорогие подарки… Почему же ко мне не обратились напрямую? — Последняя фраза была сказана тихо, скорее для себя, чем для Эдриана, но он услышал и улыбнулся:

— О, это должен стать сюрприз.

— Однако! — присвистнул Принц. — Могу я узнать, кому ты его хочешь сделать?

— Альберту Максу.

— Понятно, — спокойно принял тот информацию и, не меняя тона, назвал цену.

Деньги были огромными, но Эдриан не дрогнул. Он зарабатывал более чем прилично с недавних пор, но такими суммами не располагал.

— Рассрочка мне всё же понадобится, но от своих слов я не отказываюсь.

— Тогда идём, выберешь, какой Омут тебе больше понравится.

5.3.26