Чистокровный спектр (джен)

Порт-ключи на флинтовский стадион были готовы раньше срока, и Эдриан вдруг подумал, что должен посетить открытие. Квиддич он действительно не любил, но гонки, тем более в придуманном Квентином формате, обещали стать интересным зрелищем. Обсуждаемым так точно. И раз уж с затворничеством было покончено, общественную жизнь вполне можно было начать с посещения резонансного общественного мероприятия.

— И как приобрести билет на гонки? — спросил он, вручая мешок превращённых в порт-ключи металлических пластинок, на каждом из которых была выгравирована метла. — А тут подумал, что не прочь посмотреть.

— Круто, Эд! — горячо одобрил Флинт, хлопнув его по плечу, и улыбнулся: — Нафига тебе билет? Для друзей организаторская ложа всегда открыта! Я буду рад, если вправду придёшь!

— Внесу в расписание, — усмехнулся он.

И когда вечером он озвучил эту мысль, Файверли идею поддержала, пообещав любой ценой освободиться в назначенный день, и даже выразила желание, когда потеплеет, полетать в мэноре: как и многим другим магам, живущим в Лондоне, после школы Фай негде было оттачивать навыки, а полетать иногда хотелось.

Всю неделю Эдриан занимался портальной плитой в Департаменте магического сотрудничества, почти не появляясь в управлении, а потому о нападении на его главу узнал в числе первых: потрёпанный Крауч прошёл мимо него в кабинет и приказал секретарю вызвать колдомедика.

— Лорд Крауч… — не усидел на месте Эдриан, заглянув в кабинет после ухода секретаря. — Я могу чем-нибудь помочь?

Тот поморщился:

— Я в порядке, лорд Нотт, спасибо, но подлатать надо всё-таки.

— А что случилось-то? — обеспокоенно спросил Эдриан.

— С этим Аврорат будет разбираться, — резко произнёс тот и устало закончил: — Расслабился я на кабинетной работе. Чуть не сдох по-глупому… Какой-то кретин выскочил из-за угла и начал палить режущими! Я чудом щит успел выставить, да и то, сами видите, припозднился…

Эдриан услышал шум за спиной и посторонился, пропуская дежурного целителя. Взволнованный секретарь растерянно замер в приёмной, и Эдриан вышел из кабинета, чтобы не мешать.

— Заварите чай, — сочувственно посоветовал он секретарю. — Уверен, как только Крауч придёт в себя, чай пригодится. Тем более что сейчас придёт кто-то из Аврората.

В случайность нападения на Крауча не верилось совершенно. Резкий и безапелляционный, Бартемиус Крауч-старший успел нажить себе немало врагов на протяжении жизни, в особенности за то время, что возглавлял Аврорат. Вспомнилось нападение на Амелию Боунс, и сомнения переросли в уверенность.

Однако Эдриана это не касалось. Вернувшись к портальной плите, он продолжил работу, снова задумавшись над наследием Краучей, а затем мысль перескочила на Прюэттов. Он ведь так и не выяснил судьбу Игнациуса Прюэтта…

* * *

Дела шли отлично, но несмотря на их объём, без Берта стало скучно. Эдриан закончил ставить защитные чары на участок, где должна была пройти свадьба, и отправил порт-ключ Тилдену с запиской, что тот может приступать к работе. Хваталок для МакНейра и оборотней Эдриан тоже наделал достаточное количество, так что и выбранное Уолденом место для клеток зачаровал, не откладывая дело в долгий ящик. Ну и реперы, число которых могло вогнать в депрессию, не лежали без дела: Донни успел понаделать ям, и как только Карисса прислала первую партию зелья, Эдриан приступил к внутреннему контуру.

И всё же чего-то как будто не хватало.

— Как ты относишься к изменению меню? — спросила за ужином Файверли.

— Спокойно, — не поняв, к чему это сказано, пожал плечами Эдриан. — А что именно ты хочешь изменить?

— Десерт, — хитро улыбнулась она. Дети тут же заинтересованно навострили уши, и Фай нарочито таинственно прижала палец к губам. — Басти жаловалась, что они никак не могли выбрать идеальный торт, ну и вот, я подумала…

Эдриан одобрительно закивал.

— Без спешки выбрать лучший? Мне нравится эта идея!

Прямо о свадьбе они пока не говорили детям, ожидая, что те сами догадаются по таким вот разговорам; оба не знали, как о таких вещах сообщать.

— Какая идея? — проявила нетерпение Давина.

— Кушать после ужина торт! — объявила Файверли, и дети радостно захлопали.

Сигнальные чары кольнули, когда Эдриан собрался проявить строгость и напомнить, что балующиеся дети остаются без десерта. В список бесконтрольно могущих заявиться в Нотт-мэнор входило немного людей, и это были исключительно приятные хозяину люди, но… Испорченный семейный вечер немного огорчил.

— Эдриан…

Не узнать Малфоя было невозможно, если ты его видел хоть однажды, а Эдриан знал Люциуса с детства и считал другом, но сейчас он был близок к тому, чтобы усомниться в личности гостя — тот был не похож на самого себя! Небритый, лохматый, в мятой мантии, а главное, с красными глазами — то ли от недосыпа, то ли от лишних возлияний, то ли вовсе от слёз.

— Люциус? — уже по одному только виду понимая, что случилось что-то экстраординарное, Эдриан начал подниматься.

— Я прощу прощения за неожиданный визит… — выдавил тот и не смог удержаться, закончив буквально мольбой: — Эд, ты мне нужен.

Дети притихли, смотря с тревогой.

— Идём, — решительно кивнул Эдриан и, походя коснувшись плеча Файверли извинительным жестом, двинулся к Малфою, а затем вместе с ним в кабинет.

Если бы дело было только в непрезентабельном внешнем виде, Эдриан не стал бы волноваться. Удивился бы наверняка, всё же подобное пренебрежение не было в характере Малфоя, но не более того. Однако Люциус никогда не пренебрегал правилами приличий и ни при каких обстоятельствах бы не проигнорировал сидящую за столом на месте хозяйки девушку. Тем более что Эдриан рассказал ему о помолвке. Именно это лучше слов показало, насколько дело серьёзно.

— Так что случилось?

— Я такой идиот, — простонал Люциус, падая на кресло и пряча лицо в ладонях в жесте неподдельного отчаяния.

— Что ты натворил? — мягко подтолкнул к рассказу Эдриан, не в силах представить ситуацию, которая бы настолько выбила Малфоя из колеи.

— Налей чего-нибудь. На сухую только авадиться…

Исполнив просьбу, он терпеливо молчал, ожидая начала рассказа. И тот не заставил себя ждать.

В мире магии все всё друг про друга знали — этому детей учили с самого раннего возраста, призывая вести себя правильно, дабы не посрамить честь рода. В целом, предупреждение было справедливым, потому что магов было не так много, семейные узы связывали большинство в крепкую сеть, вырваться из которой было практически невозможно. Взрослым подчас припоминали совершённые в юности ошибки, молодым людям ставили в укор деяния предков, и каждого оценивали не только по личным качествам, но и по истории семьи. И всё же секреты — они были у каждой семьи, и чем длиннее была родословная, тем тщательнее секреты оберегались.

Малфои с самого появления на Острове были многим как кость в горле. Богатые и сильные, на заре становления рода его представители легко обзаводились врагами, и отношения передавались по наследству. С кем-то удавалось помириться, на их место приходили новые враги или просто завистники, и в какой-то момент многочисленный род стал хиреть, пока в семье не стало появляться лишь по одному ребёнку. Слухи ходили самые разнообразные — от полового бессилия до кровного проклятия, — но доподлинно причину никто не знал.

И вот теперь Люциус, пьющий третий стакан виски и не пьянеющий, как на исповеди признавал факт — род был проклят, и никакие деньги не помогли нейтрализовать то проклятие. Кто, когда и почему его наложил, уже не имело значения, Малфои знали, что могут иметь лишь одного-единственного наследника, и потому защищали ребёнка от всего, прилагая все силы и огромные капиталы. Исключений не бывало на протяжении многих поколений: пока первый и единственный наследник жив, второй появиться на свет не может.

…И потому Люциус рассмеялся в лицо Рите, когда та сообщила о беременности.

Эдриан ахнул.

— Ну как я мог иначе отреагировать?! — воскликнул Люциус в ответ на такую реакцию. — Это не слетевшие чары контрацепции! Я проклят, Эд. Как были прокляты мои отец, дед, прадед… Ну неужто никто из нас не пытался избавиться от проклятия? Или никто не хотел большую семью? Мы перепробовали всё. Но оно неснимаемое. Малфои обречены иметь одного ребёнка. Что я должен был подумать, когда она заявила о беременности?!

— Точно не то, что ты подумал… И сказал… И сделал, — вздохнул Эдриан, проглатывая нелестные эпитеты. — Теперь понятно, почему Рита отказывалась встречаться и вообще не показывалась в обществе… Так что изменилось?

Люциус сгорбился и, смотря в пол, происзнёс:

— На гобелене появился листок.

Малфоевская лиана, как и гобелен Кассиопеи, не ошибался в таких вещах, доказав верность Риты, и Люциус схватился за голову. Получив «доказательства» измены, он был разбит, как и его сердце, и потому не стеснялся в выражениях, разрывая с «предательницей» отношения.

Эдриан помнил, каким был друг осенью, и теперь понимал, насколько сильно тот был ранен: искренне полюбив и обретя счастье, доверившись и открывшись… боль едва его не сломала.

Но также Эдриан помнил и Риту — разбитую, с потухшими глазами, брошенную и преданную.

И не знал, кого ему больше жалко.

— Что будешь делать? — в конце концов спросил он, не зная, что ещё сказать. Утешить друга было нечем, тот был виноват и прекрасно это осознавал.

— Не знаю, Эд. Я пытался встретиться с Ритой, хотел извиниться, объясниться, но… Не нашёл её. Видимо, она знала, что я буду её искать, когда пойму, как ошибся, и…

— Не представляю, что ты должен сделать, чтобы она тебя простила после такого.

Малфой снова сгорбился, опустив голову.

— Но независимо от отношений с тобой ей понадобится помощь с ребёнком.

— Он появится на свет где-то через месяц. Наверное. Я уже ни в чём не уверен.

— Так что ты будешь делать? Я имею в виду, когда найдёшь Риту. Люц, такое… Прости, ты не это хотел бы услышать, но такое не прощается. Ты ведь знал, как сильно она тебя любит. Но даже не выслушал её…

— Не добивай, — взмолился тот, едва не плача.

— Извини. — Эдриан помолчал. — Давай я попробую ей написать.

— Совы не находят её, — покачал головой Люциус.

— Или же она не забирает твои письма, и птицы возвращаются обратно. Мне она отвечает, мы недавно списывались. Я напишу, — решил он. — Может, она захочет выслушать хотя бы меня.

В глазах Малфоя появился едва тлеющий огонёк надежды.

— Если она согласится… Скажи ей, что я готов на всё!

Эдриан молча улыбнулся.

Всю сознательную жизнь Малфой создавал себе репутацию бесчувственного и сильного мужчины. Его ненавидели, его боялись, с ним опасались связываться и тем более переходить ему дорогу. Но всё это было маской, деловым костюмом, не более. Люциус был человеком и умел любить.

— Ты дважды идиот, друг мой, — покачал головой Эдриан.

— Почему это? — машинально вскинулся тот.

— Потому что отмалчивался и превратил и без того ужасную ситуацию в катастрофическую.

— Эд, — поднял руку тот, — я прошу тебя, не надо. Поверь, ты не скажешь мне ничего такого, что я ещё сам себе не сказал.

Однако он покачал головой:

— Да нет, Люц, скажу. Ты жалеешь себя, и я понимаю, насколько плохо тебе было всё это время, но… Рите-то каково пришлось? Ты почувствовал себя преданным, и тебе было очень больно. Но предана была Рита, а не ты. И хотя я уже пообещал попробовать тебе помочь…

— Ты считаешь, что я заслужил то, что последует, — вздохнул Люциус.

— Да никто не заслужил, но виноват ты.

Несколько минут они сидели в тишине, но, выговорившись, Люциус почувствовал облегчение и смог немного прийти в себя.

— Прости, что я ввалился вот так… Даже не поздоровался… Это была она?

— Конечно, — закатил глаза Эдриан. — Я бы предложил вас познакомить, но ты явно не в форме.

Малфой помотал головой и пристыженно усмехнулся:

— И не в форме, и пьян. Но я возьму себя в руки. Обещаю.

— Верю. Я с самого начала считал, что тебе нужно было выговориться, но ты же упрям как стадо баранов. Отвлечь тебя от переживаний, раз уж пока никак на твою ситуацию не повлиять?

— Пока я не готов вникать в суть всего произошедшего в моё отсутствие. Просто скажи, всё нормально?

— Всё хорошо, — улыбнулся Эдриан. — Но тебя не хватало.

— Я вернусь, — пообещал тот и поднялся. — Спасибо. Напиши Рите поскорее, ладно?

— Ладно.

Однако сразу писать Скитер Эдриан не стал. Рассказанная Малфоем история его шокировала, нужно было время на то, чтобы всё обдумать и найти подходящие слова, что смогут пробиться через вполне справедливую обиду брошенной женщины.

— Всё нормально? — поинтересовалась Файверли, заглянув в кабинет. — Ты спать собираешься?

— Да, пойдём. Извини, задумался… И нет, всё не нормально, но это не наши проблемы, так что забивать себе ими голову мы не станем.

* * *

Но сказать было легче, чем сделать, и не думать о ситуации друга Эдриан просто не мог. В прошлом году, когда Малфой позволил себе стать счастливым, на него было приятно смотреть: Люциус буквально светился и пребывал в прекрасном расположении духа. И когда это кончилось, перемена была разительной. Теперь, зная причины, Эдриан задавался вопросом, на что действительно готов пойти Люциус, чтобы это вернуть. Малфои ведь не разводятся…

Письмо Рите он переписывал раз пять, не в силах подобрать слова. Да и что тут можно было сказать? Конечно, у Люциуса были веские причины для мерзкого поведения, вот только те оказались надуманными, и любящую и любимую девушку он обидел просто так. В итоге Эдриан решил не изобретать Люмос и просто попросить о личной встрече, указав на то, что знает истинную причину, по которой Рита никому не показывалась.

Отправив записку, Эдриан занялся делами, но думал всё ещё о Рите.

— Вот ты где! — раздался голос МакНейра за спиной.

— Привет, — Эдриан покосился на Уолдена, но не прервался, пока не установил очередной репер.

— Шустро ты.

— Так сколько я их уже поставил!

— И то верно.

— А ты чего меня искал?

— Нашёл место классное для размещения монстров! Посмотришь?

— Давай. Тут я пока закончил — на работу уже пора. Но пять минут у меня есть. Веди.

Выбранный Уолденом участок, где он собирался разводить пользующихся спросом монстров, Эдриан одобрил без колебаний:

— О, место и вправду отличное!

— И от дома далеко, и от птичек, и само по себе удобное. Скажи, а?

Поляна не была чистой и ровной, зато её окружали густые и широкие заросли тёрна, через которые не смогли бы выбраться ни мелкие, ни крупные звери.

— На заборе время сэкономим, — воодушевлённо стал рассказывать Уолден. — Естественную среду сохраним, чтоб проще было зверёнышам привыкнуть. Вот тут вольеры поставим, сюда можно сарайчик приткнуть со всяким нужным, а вот тут…

— Защитный периметр я поставлю на неделе, — перебил Эдриан, зная, что если Уолден сядет на любимого гиппогрифа, потом остановить словоизлияние будет не в пример сложнее. — А ты подумай как следует, какие чары ещё нужны. Зверёныши твои расти же будут.

— Эх! Ладно. Тогда мы начнём строить?

— Давайте, — благословил Эдриан и аппарировал в дом, чтобы переодеться перед работой.

17.3.26