Чистокровный спектр (джен)

Первое мая для Эдриана началось в пять утра с резкого звука сигнальных чар: в Министерстве случилось ЧП, и Нотта срочно вызывали в ДМП.

Не сдержавшись, он выругался и прикусил язык, когда Файверли сонно заворчала и накрыла голову подушкой, отворачиваясь. Эдриан постарался больше не шуметь и собраться поскорее. По дороге он гадал, что могло произойти посреди ночи такого уж срочного, но лёг он поздно, проспал мало, и сонный мозг так и не придумал адекватной версии.

В Атриуме было темно и непривычно тихо. За стойкой дежурного клевал носом волшебник, не проснувшийся на срабатывание камина и гулкое эхо шагов, и Эдриан прошёл мимо без взвешивания палочки. А у лифта его уже ждали.

— Лорд Нотт? — едва не подпрыгнул парень в аврорской форме, кажется, успевший задремать в ожидании.

— Да, — удивлённо подтвердил Эдриан.

— Хорошо, что вы прибыли так быстро. Идёмте скорее!

— Что случилось-то?

Однако не представившийся маг лишь дёрнул щекой и пообещал:

— Сейчас вас введут в курс дела.

Минутой позже лифт остановился, и Эдриан оказался на уровне министерской тюрьмы.

— Та-а-к… — растерянно протянул он.

— Лорд Нотт прибыл! — громко доложил сопровождающий, обращаясь к пустому тёмному коридору…

…Который тотчас же отозвался голосом Амелии:

— Эдриан, идите сюда!

Присутствие леди Боунс посреди ночи в Министерстве и само по себе могло заставить напрячься, а уж в тюрьме… Эдриан, уже не мешкая, двинулся вперёд. Недлинный коридор вывел к камерам, перед одной из которых столпились люди.

— Добрый… Доброе утро.

Пара человек успела ответить, но все разговоры пресёк Грюм, который незатейливо растолкал людей, чтобы выйти к Нотту.

— Совершенно недоброе! — резко припечатал Грюм. — Иди сюда. Смотри! И нам скажи, что за херня?

Сотрудники ДМП и тюрьмы расступились, и перед Эдрианом открылся вид на пустую камеру, пол которой был густо залит кровью… под разводами которой угадывались знакомые очертания.

— Два вопроса, — не отрывая взгляда от линий на полу, негромко уточнил он. — Во-первых, сколько человек было в камере. Во-вторых, кто.

— Это важно? — недовольно уточнил кто-то.

Хотелось огрызнуться, но он сдержался и мирно объяснил:

— Крови слишком много для одного человека. А вот для двоих — пожалуй, в самый раз. Тела нет, как и следов, что тело было. Из чего я делаю простой вывод: тот, кто находился в камере, покинул её сам, вы не выносили его. Но покинул живым или мёртвым?

— То есть они ещё и живы могут быть! — присвистнул Грюм и грязно выругался.

— Живы ли загадочные «они», я смогу предположить не раньше, чем узнаю, о ком идёт речь, — поторопил с ответом Эдриан. — Я могу войти?..

— Да-да, пожалуйста… — торопливо ответили ему из толпы.

Стараясь ступать на чистый пол, он подошёл ближе и склонился над рунами.

— Хотя неважно, кто, — хмыкнул он почти сразу. — Это рисовал не пространственник, так что у переместившихся шансов выжить чересчур мало.

— Но они есть? — подался вперёд Грюм, нависая над плечом.

— Так и мантикору посреди Лондона шанс встретить не нулевой, — парировал Эдриан и посмотрел на Амелию. — Леди Боунс, меня сюда зачем вызвали?

— Чтобы найти сбежавших преступников, — немного раздражённо ответила она, но Эдриан не стал принимать тон на свой счёт. — Вы можете отследить перемещение?

— Боюсь, не выйдет. Начертание рун неверное. Магия пространства охотно откликается, да только неумехам не подчиняется.

— Но тела необходимо найти! — подал голос кто-то слева, и Эдриан насмешливо фыркнул:

— Ну так идите и ищите, здесь тел очевидно нет. А я маг, а не фокусник.

— Эдриан, вы уверены, что преступники не могли выжить? — повторила вопрос Амелия, в то время как Грюм уже отдавал распоряжения, отправляя людей на поиски. — Дело серьёзное.

— Я уверен, что этот объём крови говорит о серьёзном расщепе. Ну и о том, что перемещение стопроцентно прошло не по плану, а значит, в конечной точке преступников, при условии, что они вообще переместились целиком в одно место, не ожидала помощь. Ну а без сторонней помощи при такой кровопотере выжить маловероятно. Ошибки в начертании делают невозможным отслеживание.

Боунс поморщилась и кивнула, однако уйти Эдриану не позволили.

— Ты можешь закрыть эту брешь в щитовых чарах? — Волшебный глаз Грюма бешено вращался в глазнице, в то время как живой был вперен в Нотта.

— В каком смысле? — опешил Эдриан, не понимая, про какую брешь говорит Аластор.

— Не тупи, Нотт, — рявкнул Грюм. — В прямом смысле. Чтобы нельзя было переместиться отсюда. Чтобы подобное не повторилось. Только побегов нам и не хватает для полного счастья.

— Это невозможно, — призывая себя к терпению, качнул головой он.

— Это ещё почему? — набычился Грюм.

— Аластор, — всё-таки рыкнул Эдриан, — если хотите лекцию по пространственной магии, пригласите меня на чашку кофе в адекватное время. А сейчас для подобного совершенно неподходящий момент. Если на этом всё… — он сделал паузу, но возражений не последовало, — позвольте откланяться.

На этот раз останавливать его не стали.

Домой Эдриан вернулся до рассвета, однако ложиться не стал, понимая, что из-за раздражения всё равно не уснёт, зато Файверли наверняка разбудит.

Зевая, Эдриан приказал эльфу подать кофе и уставился на ночь за окном, не зная, чем занять несколько часов. Дел было немало, но для большинства необходим был свежий разум, а реперы, устанавливать которые можно было механически, требовали дневного света. Так что через пару минут он смирился с вынужденным бездельем и позволил мыслям свободно скользить.

Схема защиты Хогвартса, созданная Бертом, учитывала столько всего, что казалось, ничего нового придумать невозможно, однако они оба точно знали, что впечатление обманчиво, а потому с нетерпением ждали Бельтайна, чтобы увидеть результат работы других нанятых МКМ магов…

Наверное, у большинства британцев слово «Хогвартс» вызывало воспоминание о детстве, у Эдриана же уже давно оно прочно ассоциировалось с Дамблдором… Директора давно не было слышно и видно, прижатый со всех сторон старик затаился в Хогвартсе, игнорируя даже столь серьёзный повод посетить заседания Визенгамота, как пересмотр дел Пожирателей смерти. Но трудно было поверить, что паук не пытается дёргать за ниточки из башни, на входе которой стоит горгулья. Тайн у Дамблдора было много, наверняка и страховка на любой случай была припасена, а потому вопросом времени было, когда он оправится от кражи фиала и…

Эдриан вздрогнул — сонливости как не бывало.

Фиал. Ритуал. Батарейки.

Даже после того, как Каркарову удалось узнать суть загадочного фиала, шумерская магия не стала понятнее. Они потратили непозволительно много времени просто на то, чтобы понять, что именно попало им в руки, а вот у Дамблдора был без малого век на изучение вопроса… Откуда бы они с Гриндевальдом ни взяли тот ритуал, маловероятно, что тот был один. Так что кто знает, сколько жутких заклинаний в арсенале директора?

Уж не плетёт ли Дамблдор новую сеть, позарившись на чужие силы как способ вернуть себе утраченное могущество? Они наивно или, напротив, высокомерно решили, что лишённый фиала старик уполз зализывать раны и трястись от страха за свою жизнь, но что если всё было иначе, и все эти месяцы Дамблдор разрабатывал новый план отъёма сил у находящихся в его власти беззащитных детей?

Голос здравого смысла напомнил, что все обвинения против директора Хогвартса были бездоказательны, никаких подтверждений они так и не нашли, никто ведь не ловил старика за руку, но паранойя не стихала. Сколько времени прошло? Чуть меньше года? Да за эти месяцы чего только не придумаешь! Даже если изначально генератором безумных идей был Гриндевальд, кто поручится, что Дамблдор не стал никакие из них самостоятельно реализовывать? Что вообще они знают про Альбуса Дамблдора? Да ничего! Общие сведения да несколько ничем не подтверждённых слухов. Если настолько поверхностно подходить к оценке врагов, долго не проживёшь…

Эдриана передёрнуло от осознания ситуации.

Он вдруг задумался, что о нём самом может думать тот же самый Дамблдор, и растерялся. С одной стороны, у директора было семь лет на то, чтобы наблюдать за любым из учеников, с другой же… В отличие от профессоров, директор со студентами почти и не пересекался. Ну и это на ярких личностей вроде Малфоя тот наверняка обращал внимание, а тихоня-Нотт мог и не вызвать интереса. Что о лорде Нотте могут думать посторонние? Эдриан не знал точно, но полагал, что ничего особенного. Сотрудник Министерства магии, начальник портального управления, вдовец… Чистокровный маг, якшавшийся с преступниками — это как минимум, а как максимум — сам преступник, не пойманный на горячем. Понятно, что Дамблдор не так глуп, чтобы ни в чём Нотта не подозревать, но переросли ли эти подозрения в уверенность? Быть может, напротив, старик уверился, что лорд Нотт — не более чем ширма для хитроумного Малфоя?

А Амелия? Каким лорд Нотт предстаёт в глазах леди Боунс? Или даже Грюма? Понятно, что те, кто хоть немного его знает, не подозревает ни в чём предосудительном и точно не считает преступником, а другие? Не друзья или добрые знакомые, а чужие люди? Никто, кроме не слишком узкого круга своих, связанных обетами и взаимным уважением, и предположить не может, каково истинное положение вещей, для посторонних людей Эдриан Нотт — обычный мужчина, даже миротворец, но при том ничем не выдающийся и не кажущийся опасным.

Эдриан усмехнулся этим мыслям.

Ну да, чистоплюй и чуть ли не трус, избегающий конфликтов и пытающийся всех примирить и со всеми подружиться.

С поправкой на детский альянс, конечно, о котором судачат в чистокровном обществе не первый год. И всё же его наверняка не считают способным на нечто вроде организации массового побега Пожирателей смерти из ранее считавшейся неприступной тюрьмы.

Поняв, что мысли увели далеко от изначальной темы, Эдриан потряс головой и попросил Лаки принести ещё кофе. За окном разгорался рассвет, в голове бродили тягостные мысли.

* * *

К приходу Берта настроение Эдриана не улучшилось. Он успел взять эмоции под контроль, поработать и отвлечься, потому за завтраком улыбался детям и шутил с невестой, но на душе было тяжело. Стоило тревоге возникнуть, и стихать та не собиралась, нашёптывая, что с Дамблдором нужно как можно скорее прояснить ситуацию, пока ещё не стало поздно.

Файверли уже ушла на работу, дети вместе с пришедшей Рори переместились в детскую, а Эдриан всё пытался понять, как предотвратить неизвестную катастрофу.

— Ну что, пора позориться? — неестественно-весело спросил Берт после приветствий. — Надо уже выдвигаться, если не хотим опоздать.

— Ты прав, идём.

Берт нервничал перед визитом в школу, потому ничего не заметил, но Эдриану в любом случае нечем было его успокоить. Он и сам испытывал волнение. Одно дело — ставить защитные чары на частные владения — пусть некоторые и превосходили школу размерами территории, — и совсем иное зачаровывать сам замок. Сложность задачи была на порядки выше.

Извечная проблема комплексных чар, отпугивающая даже опытных магов, была понятна: слишком многое необходимо было учесть, чтобы чары между собой не конфликтовали. Наложить заклинания, например, на окно, чтобы из щелей не дуло, стекла оставались чистыми, а рамы радовали ровной окраской, мог любой ученик, начиная с четвёртого курса. И некоторое время, может, пару месяцев, если у ученика руки растут из правильного места и он умеет держать палочку, такое окно будет чистым, свежеокрашенным и тёплым. А зачем всё придётся повторить. Для каждого окна, коих в замке многие сотни. А если вспомнить, что помимо названного, окно нужно зачаровать и на неразбиваемость, и поставить чары, которые не позволят какому-нибудь глупому ребёнку выпасть, и другие мало очевидные заклинания наложить… Без комплексного подхода обойтись было невозможно!

Когда Эдриан поддался паранойе и занялся защитой Нотт-мэнора, он понимал, насколько непростую задачу взвалил на свои плечи, однако действовал постепенно, вплетая новые заклинания в существующую сеть так, чтобы те не конфликтовали, аккуратно обновляя старые так, чтобы не нарушить магическую гармонию; растягивая и усиливая весь комплекс по мере расширения защищённого периметра, вливая личную силу и собственную кровь. И хотя его по праву называли мастером защиты, сам он о себе так не думал. Со времён Бёрков этим никто профессионально не занимался, поэтому Берт легко и непринуждённо занял пустующую нишу и монополизировал рынок услуг по защите. Некому было критиковать его методы или цены. Маги с благодарностью принимали помощь и ждали месяцы, пока до них дойдёт очередь.

Вот только установка щитов от внешнего врага и защита школы от всего на свете отличались так же, как Люмос от Адского огня. Гением Берта Эдриан восхищался искренне, признавая, что молодой мужчина не только энциклопедически много знает и умеет применять знания, но и, что было, пожалуй, даже важнее, мыслит масштабно. Черновая схема, созданная Бертом, Эдриана поразила. Сам он вне всяких сомнений не сумел бы придумать что-то столь масштабное, тем более в столь сжатые сроки, но вот оценить, дополнить и даже улучшить — на это его знаний хватало.

И всё же не покидала мысль, что они оба жалкие любители, зачем-то притворяющиеся профессионалами.

31.3.26

* * *

Шотландия встретила отличной погодой: тёплым лёгким ветерком, колышущим разнотравье, мягким утренним солнцем и лазурно-голубым небом без единого облачка.

— Не кстати, но пока не забыл: я выяснил, кто такие Чанги.

— О, отлично! — обрадовался Берт, нервничающий всё сильнее по мере приближения к школе, а потому с готовностью хватаясь за шанс отвлечься. — Рассказывай.

— Я не сразу сообразил, у кого можно о Чанге спросить, но вчера вспомнил, что Уолл тоже работает на четвёртом уровне, где и подразделение духов расположено, так что сведения от него.

— И вправду, — покачал головой Берт. — Вот что значит: не знать, где какой отдел находится и чем занимается. Так и что Уолден говорит?

— Да вообще немало сказал, но я озвучу краткую версию. Дэ-Минг Чанг работает в Министерстве уже лет двадцать и на хорошем счету. Чанги — семья китайских иммигрантов, вынужденные покинуть родину из-за местной войны и общей нестабильности. В Китае они занимались духами, так что продолжили семейный бизнес здесь, хотя у нас не так много работы по их профилю. Призраки, боггарты и тому подобное чаще встречаются в заброшенных домах, где некому платить по счёту, потому Чанг и не увольняется из Министерства. Лет пять назад Чанги подмяли под себя лондонский похоронный бизнес, и дела у них пошли лучше: в отличие от встречи с духами, похороны случаются часто и регулярно. Прямо это Уолл не говорил, но я так понял, Чанги не просто семья, а целый клан, работающий в обоих мирах. С высокой вероятностью не всегда легально.

— Китайская мафия? — удивился Берт.

— Не знаю, — не стал наговаривать Эдриан. — Уолл уверил, что со своей работой Чанг справляется хорошо, он это по личному опыту знает. Ну а большего от потусторонника нам и не нужно.

— Ты прав, — задумчиво кивнул Берт и резюмировал: — Других потусторонников на примете у нас всё равно нет, так что… Свяжусь с ним… Когда тут разберёмся.

Занятия уже начались, потому Хогвартс был погружен в неестественную тишину. Проведя много времени за размышлениями о защите замка, Эдриан больше не мог воспринимать школу как… школу — для него это был просто очередной заказ. Вот и сейчас, смотря на стены, окна, двери, коридоры, он оценивал всё увиденное с точки зрения мастера по защите.

Их никто не встречал, однако встреча происходила в том же кабинете, и они прибыли не последними.

Как и в предыдущий раз, Эдриан думал о том, что МКМ ошиблись, когда решили привлечь его к этой работе. Он чувствовал себя как никому не интересный «плюс один» на чужом празднике. Маги оживлённо болтали, и Берт свободно включился в обсуждение. И снова Эдриан молчал и слушал. Среди собравшихся они были самыми молодыми, в сравнении с солидными пожилыми и даже откровенно старыми волшебниками, наверняка долгие годы занимающимися именно установкой комплексных чар, Эдриан чувствовал себя первокурсником, впервые взявшим в руки волшебную палочку. И тем сильнее было удивление, когда опытные маги удивлялись и досадливо хлопали себя по лбам, впечатляясь словами Берта.

Появление Бенджамина Йорка в сопровождении так и не представившегося в прошлый раз круглого мага даже не сразу было замечено — так увлеклись диалогом волшебники.

— Прошу вас, продолжайте, — холодно кивнул Йорк, проходя к окну, где стояла кафедра. — Мы должны определить лучшую стратегию и всесторонне рассмотреть её до того, как можно будет принять окончательное решение и приступить к расчётам. Итак?

Несколько человек заговорили разом; в воздухе то и дело возникали части магических схем, волшебники спорили, уточняли детали, критиковали друг друга и повышали голоса, но увлечены своей работой были все по-настоящему. И в какой-то момент Эдриан тоже включился в беседу. Пусть создавать комплексы ему и не доводилось, он всю жизнь прожил в окружении магии, работал с ней и понимал её законы, а потому видел слабые места и тем более откровенные недочёты в схемах не хуже остальных присутствующих…

31.3.26