Чистокровный спектр (джен)

Стоя посреди коридора и пялясь на стены перед собой, Эдриан являл собой немного пугающее зрелище, так что когда быстро шагающий Крауч увидел его, сбился с шага.

— Что-то случилось? — неуверенно посмотрел на хозяина дома Барт, медленно подходя ближе и останавливаясь в паре ярдов, как будто опасаясь подходить ближе.

— Это что? — не оборачиваясь, спросил Нотт в тишине.

— Прости, — поспешно сказал тот.

Эдриан обернулся и укорил себя за излишне холодный тон. Хотя Барт давно не был ребёнком, он очень остро реагировал на всё, что напоминало ему детство, точнее, отца, в том числе подобный тон — мгновенно заставляющий его теряться, пугаться, замыкаться…

— За что простить? — намного мягче уточнил Нотт.

— Ну… За это?

Эдриан вздохнул и покачал головой. «Это» было отреставрированными балками перекрытия, вычищенными до блеска камнями пола, сверкающими чистотой стёклами в окнах и вообще всем коридором, избавленным от застарелой пыли и других следов многолетнего запустения.

— Как ты это сделал без палочки? — терпеливо продолжил задавать вопросы он.

— Да просто, — всё ещё смущённо пожал плечами Барт. — Это же самые обычные бытовые чары, они не требуют силы, у любой хозяйки беспалочковые и невербальные легко получаются…

Эдриан подавил желание застонать. Барт был… очень странным. Он говорил о серьёзных сложных вещах так, словно речь шла о сущей ерунде, зато всякие мелочи были способны легко выбить его из колеи. Каждый раз приходилось напоминать себе, что нужно быть мягче. И каждый раз Эдриан проклинал Крауча-старшего, превратившего умненького мальчика в запуганного и неуверенного в себе невротика.

— Барт, ты молодец. Спасибо. Даже не знаю, когда у меня дошли бы руки…

— Ты не сердишься?

— Нет, конечно, — искренне улыбнулся он.

— Тогда… Ну… Я ещё немного в библиотеке прибрался…

Эдриан фыркнул, сдерживая смех, и, взяв Барта под руку, потащил смотреть на обновлённую библиотеку.

— Мерлин! — ахнул поражённый Нотт минуту спустя, застывая прямо в дверном проёме и поражённо оглядывая сверкающее чистотой и пахнущее свежестью помещение, на его памяти всегда бывшее пыльным и затхлым. — Ты что, совсем не спал?

— В обед?.. А, ночью… Почему? Спал. Это я когда дети днём спали сделал. Скучно было, вот я и…

— Ты бесподобен, — засмеялся Эдриан, изумлённо качая головой. Он был благодарен и с радостью благословил бы парня на продолжение ремонтных работ, но прекрасно понимал, что это неправильно, и что от скуки Барт скоро полезет на стену. — Хочешь мне помочь? МакНейру нужно с чарами завтра разобраться. В первую очередь магглоотталкивающий контур установить, но я почти уверен, что там весь комплекс защиты нужно будет обновлять.

Барт закивал с таким энтузиазмом, что Эдриан дал себе слово привлекать его ко всему, что будет происходить. Барт, как в воздухе, нуждался во внимании и одобрении и был достаточно умён и образован, чтобы все похвалы в его адрес были заслуженными.

Библиотечные бдения с Краучем стали для Нотта откровением. Он всегда любил читать, и в школе это не изменилось, а потому сокурсники над ним частенько подтрунивали, называя книжным червём, но не зло, а скорее завистливо — Эдриан читал быстро, умел вычленять главное и понимать написанное, а потому без проблем мог объяснить принцип любых заклинаний, даже если впервые о них услышал пять минут назад, — если, конечно, книга была хорошей. И потому то, с какой скоростью Барт проглатывает страницы, не могло его не удивлять. Или даже поражать — когда он заметил, что Крауч читает на языке закорючек и палочек, который сам Эдриан даже не смог отнести к какой-то конкретной группе, не то что идентифицировать… про перевод речь не шла вовсе.

— Что за язык? — небрежно, чтобы не спугнуть Крауча, поинтересовался он.

— Геэз⁽¹⁾, — отмахнулся тот, не отвлекаясь.

Нотт почувствовал себя идиотом.

— И что пишут? — осторожно поинтересовался он.

— О, довольно интересно, — заулыбался Барт. — Отдать книгу? Будешь читать?

— Эм… Перескажи.

Барт поднял взгляд, секунду смотрел на Эдриана, а затем залился густым румянцем.

— Прости… Я не подумал… Это древний язык, конечно, ты можешь не владеть им, зачем бы тебе тратить время на его изучение…

— А ты его откуда знаешь? — перебил Нотт, не желая слушать самоуничижительные реплики.

— Ну, отец знал двести двадцать шесть языков, когда мы обсуждали этот вопрос, сейчас, наверное, уже больше. У нас… у него была очень богатая библиотека.

— А ты сколько знаешь? — поспешил отвлечь от болезненных воспоминаний Эдриан.

— Намного меньше…

— Барт!

— Сто шестнадцать.

— Ахуеть! Извини. Мордред!

Бессвязное восхищение Эдриана было таким искренним, что Барт расплылся в счастливой улыбке.

— Мне нравится узнавать новое. Я в детстве часто терял счёл времени, когда оказывался в библиотеке. Почему-то на меня не действовали артефакты-ограничители, и я мог взять любую книгу. Ну а языки мне всегда легко давались, это у нас семейное.

— Я даже не знал, что в мире вообще столько языков есть.

— А их и нет, — пожал плечами Барт. — Вернее, не все из них или даже меньшая часть из них — современные. Но книг на древних языках предостаточно, так что это знание вовсе не лежит мёртвым грузом, как пытался убедить меня Регулус на втором курсе. Вот язык дриад — да, его учить бессмысленно. Народ вымер, письменность у них хоть и была, но никаких книг или свитков они не признавали, поэтому вряд ли что-то сохранилось. А тот же геэз — почему бы и нет? В древней Африке всегда было много могущественных волшебников, не все среди них были грамотными, это правда, но как доказала история: можно и в набедренной повязке обращать реки вспять. Так что находились те, кто записывал не только подвиги, но и подробные схемы заклинаний фиксировал. Как ни странно при взгляде на карту — пустыня и пустыня, да? А к границам там все относились очень трепетно, так что в защитных чарах они едва ли уступают нам. Скорее, превосходят. Однако их магия… не тёмная, нет, просто чужая. Есть действенные конструкты, даже интересные, я бы хотел разобраться… Но не думаю, что нам что-то отсюда подойдёт, — он со вздохом отложил книгу и потянулся за следующей. — А ты нашёл что-то?

— Ну… да, однако тоже сомнительно.

— А почему? — подвинув к себе трактат, переданный Ноттом, Барт быстро-быстро заскользил взглядом по строчкам и через пару минут протянул: — Мне кажется, очень неплохой вариант.

— Для моего дома или Малфой-мэнора — несомненно, — согласно кивнул Эдриан. — А вот что у МакНейра — я не имею представления, но предполагаю худшее. Если у него магглоотталкивающие чары слетели, страшно подумать, что осталось от поглощающих Тёмную магию щитов.

— О, точно! Знаешь, мне многие говорили, что я умный, но вот в такие моменты понимаю, что дурак-дураком. Ведь элементарно же, но мне даже в голову не пришло об этом подумать.

Эдриан улыбнулся, открыл рот и тут же закрыл, мысленно отвешивая себе пинка и давая подзатыльник. «Ты же ещё маленький» — были совершенно не теми словами, что стоило говорить двадцатилетнему парню с неустойчивой психикой.

— Это приходит с опытом, — злясь на себя, прохладно сказал Нотт. — Хотя опыт разный бывает. Ещё полгода назад я совсем не умел планировать, хитрить, загадывать наперёд. Но жизнь заставила. Мне, к сожалению, некому было подсказать, подстраховать, пришлось самостоятельно со всем справляться.

— И ты справился! — с нескрываемым восхищением на выдохе воскликнул Крауч.

— Повезло, — без ложной скромности фыркнул он, и они продолжили поиск подходящих чар.

Утро субботы началось с воплей, однако когда Эдриан вылетел на улицу прямо через окно, перед ним предстала идеалистическая картина: Барт с детьми кувыркались в воздухе и вопили во весь голос от восторга, а скучающий МакНейр стоял, прислонившись к стене, и щурился на солнышке.

— Какого драккла? — растерянно протянул Нотт, приземляясь рядом с Уолденом.

— Крауч попросил палочку на минутку, я дал. Ну и вот, — лениво сообщил тот. — Ты чего пацану до сих пор палку не дал? Не доверяешь?

— Нет у меня палочек! — буркнул Эдриан. — Отцовская ему не подошла, а к Эймсу я пока не попадаю — Грюм там на кого-то охотится, попасть ему в лапы по собственной глупости — увольте.

— А чего злой с утра?

Нотт закатил глаза и пошёл в дом — умываться, одеваться, завтракать…

Во владения МакНейра они переместились втроём — в отличие от Малфоя, компания Уолдена Барта не пугала. Камин был низким, и хотя хозяин предупредил, и Эдриан, и Барт вышли из него, держась за лбы. Гостиная напоминала малфоевский охотничий дом: не такой роскошный, разумеется, даже бедный, но головы на стенах и шкуры на мебели и полу для Нотта прочно ассоциировались именно с домом на острове Мэн, куда друзей на старших курсах приглашал Люциус.

Уолден вежливо предложил чаю, но после завтрака в Нотт-мэноре это было лишним, и потому они без задержек вышли из дома.

Барт молчал и вертел головой по сторонам, а вот Эдриан не удержался от возгласа.

— Чисто дикая природа!

Трава насыщенно-зелёного цвета всех возможных оттенков покрывала всё вокруг. Одинокие группы деревьев, не тянущих даже на «рощицы» перемежали разнотравье, а в отдалении виднелась ограда, неровной лентой опоясывая территорию.

— Не мэнор, но живу, — развёл руками МакНейр.

— Столько солнца, — прищурился Барт.

Уолден с Эдрианом переглянусь — выросший в маггловском Лондоне парень откровенно наслаждался.

— Где там твои кролики? — напомнил о цели визита Эдриан, и МакНейр повёл их в обход дома.

С другой стороны вид открывался ещё лучше — на реку, видневшиеся на горизонте горы, небольшой лесок и, портя пасторальный пейзаж, на маггловское поселение.

— Вон там перешеек, про который я говорил, — махнул рукой Уолден, когда они прошли большую части пути.

Из-за неровности земли из дома не было видно клеток, но теперь перед мужчинами открылось всё макнейрское хозяйство, и Эдриан присвистнул.

— Ого! — оценил он поголовье. — Надо было просить больше, да, Уолл?

— Да дам я больше, — засмеялся тот, с гордостью смотря на весьма внушительный вольер, разделённый на сектора, где мирно жевала траву целая куча пушистых зверьков, забавно шевелящих ушами и дёргающих носами. — Могу и птиц дать, мне не жалко.

— Я запомню, — довольно кивнул Нотт и двинулся дальше, к ограде.

Болтая о содержании кроликов и вообще о том, как Уолден дошёл до такой жизни, Эдриан проверил ограду на чары и, с каждым произнесённым заклинанием хмурясь всё сильнее, двинулся вдоль каменного забора.

— У меня для тебя пара новостей, — заговорил он через несколько минут, возвращаясь.

— Давай сначала хорошую.

— Хороших нет. Магглоотталкивающих чар тоже. Заодно скрывающие заклинания держатся на последнем издыхании и дольше пары недель не протянут точно. Сетки практически нет, есть лишь следы того, что когда-то был наложен комплекс защитных заклинаний. Уолл, мне жаль, но…

— Так ты поможешь? — стойко приняв информацию, МакНейр обвёл глазами родную территорию и просительно улыбнулся. — И хоть всех кроликов забирай.

— Помогу, не вопрос. Но вот успею ли?..

— А я могу помочь? — подал голос Крауч, оторвавшись от наблюдения за кроликами. На его лице ещё блуждала улыбка, а в голосе звучал юношеский энтузиазм. — Без палочки я, правда, не смогу ничего серьёзного наложить, но руны вырезать на опорных столбах могу.

— Мерлин, точно. Пошли в дом, у меня есть несколько трофейных палочек, может, какая подойдёт?

Барт буквально подпрыгнул.

Эдриан подавил улыбку и махнул им рукой:

— Идите, я пока прикину, что тут можно сделать.

* * *

Погода была отличной, и мужчины провозились до самой темноты, устанавливая реперы, накладывая первоочередные чары и болтая о всякой ерунде. Дважды за день к границам владений МакНейра подходили магглы — сначала дети с удочками, а после обеда две пары подростков искали уединённое место то ли для пикника, то ли чего другого. И тех и других своевременно пугнули чарами. Барт с каким-то болезненным любопытством вытягивал шею, смотря им вслед, и у Эдриана заворочались неприятные предчувствия.

Поздним вечером снова, как и неделю назад, из камина вышел Малфой. С синяками под глазами, с впалыми щеками, бледный, небритый.

— Люц, ты когда в последний раз спал? А ел?

— Некогда! — отмахнулся тот. — Выручишь? Колдомедик, который разбирался в проклятии, посоветовал обратиться к декану из Махотокоро. Вроде тот писал научную работу по европейским проклятиям середины восемнадцатого века, и в ней упоминалось что-то похожее.

— Тебе — сделаю. Но Драко ты с собой не возьмёшь, — решительно произнёс Эдриан, прямо встречая удивлённый взгляд. — Мальчику ещё двух нет, столь дальнее перемещение из него сквиба может сделать!

— Он справится! — задрал подбородок Люциус, но голос чуть дрогнул, выдавая сомнение.

— А если нет? — Эдриан понимал, что Малфой сейчас не способен мыслить ясно, зато готов хвататься за любую соломинку, и потому снова был вынужден проявлять «лучшие стороны характера» и сдерживать порывы близкого друга. — Я рисковать твоим сыном отказываюсь. Что сказал колдомедик? Насколько проклятие действует на Драко?

— Ничего он не сказал толком, — досадливо скривился Малфой. — Вернее, сказал он более чем достаточно, но ничего конкретного и тем более утешительного. Консилиум не смог даже установить, какое конкретно проклятие наложено на ребёнка! Представляешь? Пять развалин за двести, пень за триста и мухомор, готовящийся праздновать четыреста двадцать седьмой день рождения — кто вообще празднует четыреста двадцать седьмой день рождения?! — и ни один не сумел разобраться!

— А можно я попробую? — внезапно подал голос молчавший до этого Крауч.

От изумления Малфой клацнул зубами.

— Ты не слышал, что я только что говорил? — холодно, но пока без угрозы уточнил он. — Лучшие умы Европы не смогли найти ответ, а ты, двадцатилетний пацан, сумеешь разобраться?

Барт привычно сжался, и Эдриан не смог смолчать:

— Кто-то из этих лучших умов Европы хочет тебе помочь, а, Люц? Или же их интересуют лишь твои деньги? Сколько ты им уже отвалил и сколько готов ещё заплатить за измышления? Этот пацан поумнее многих будет, а ведь ему, как ты справедливо заметил, всего двадцать. Дай ему шанс. К тому же пока ты будешь в Японии, Драко может пожить у меня, и тогда тебе даже не нужно будет тратить время на Барта, он сможет продиагностировать мальчика за эти дни.

— Ты настолько доверяешь ему? — искренне удивился Малфой, окинув Крауча долгим взглядом и вопросительно поворачиваясь к Нотту.

Эдриан мог бы рассказать о своих сомнениях, о замеченных странностях, но Барт стоял рядом, и потому он сказал то, что должен был сказать:

— Я доверяю ему своих детей и готов доверить твоего.

Бартемиус расплылся в счастливой улыбке, Люциус же погрузился в задумчивость. Эдриан молчал. Хотел было сделать знак Краучу оставить их одних, но передумал и, наоборот, подозвал.

— Расскажи о проклятии, которое ты придумал по просьбе Беллатрисы.

Барт опасливо покосился на Малфоя, пожевал губу и хорошо поставленным голосом принялся рассказывать. Оказалось, Белла не просто просила отвадить сестру, она требовала проклясть каждого, кто приблизится к Давине. Исключений было всего пять: она сама с мужем и деверем, Крауч и Тёмный Лорд. И Барту пришлось немало постараться, чтобы уговорить её сократить число потенциальных жертв до одной семьи. В процессе он в достаточной степени изучил особенности магии семейства Блэк и именно поэтому сейчас осмелился предложить свою помощь — Драко был наполовину Блэком, а значит, во всём мире не нашлось бы человека, который знал бы его магические особенности лучше.

Люциус слушал внимательно, не перебивал, не задавал вопросов, а когда Крауч замолчал, обречённо кивнул.

— Я не в том положении, чтобы отказываться от помощи, но без непреложного обета к сыну я тебя, уж извини, не подпущу.

— Я понимаю, — грустно улыбнулся тот, ничуть не удивившись выставленному условию. — И согласен, хотя и без всякого обета ни за что бы не обидел ребёнка.

— Посидишь ещё? — спросил Эдриан Малфоя, протягивая готовый порт-ключ, который успел зачаровать во время рассказа Барта.

— Прости, нет. Лучше высплюсь. А с утра приведу сына.

— Люц, завтра воскресенье. Ты уверен, что японец будет рад тебе в выходной день? — Малфой, кажется, удивился. — С утра ты приходи и сына приводи, но устрой себе выходной. Уолдену помощь нужна, так что я завтра у него весь день буду. Давай со мной?

— А ты? — Люциус повернулся к Краучу.

Тот вопросительно посмотрел на Эдриана.

— Барт, решай сам. Можешь с нами пойти, можешь с Драко сразу познакомиться.

— Я… завтра решу, ладно?

— Конечно, — облегчённо улыбнулся Нотт и, прикрыв рот, зевнул. — А на сегодня с меня хватит. Я и так с уолденской защитой выложился, ещё и порт-ключ на другую сторону земли… Пойду я спать.

Люциус принялся извиняться, за что получил подзатыльник.

— Не беси меня на ночь глядя, — снова зевнул Эдриан. — Друзья для того и нужны, чтобы портить настроение да мешать полноценному восьмичасовому сну.

— Спасибо, Эд.

— Завтра сочтёмся… Кстати, за помощь МакНейру проси кроликов.

— Что? — растерялся Люциус и бросил на смеющегося Бартемиуса растерянный взгляд.

— Что слышал, — нарочито серьёзно кивнул Эдриан. — Кролики — отличная валюта.

— Ты что несёшь?

— Нести будет МакНейр, — не выдержал он и рассмеялся, — кроликов. Завтра всё узнаешь, — посулил Нотт, махнул рукой на прощание и скрылся за дверями гостиной.

Как бы ни было приятно общение с друзьями, спать хотелось зверски.

19.11.2020

1) Ге́эз — древнеэфиопский язык, распространённый в Аксумском царстве. До X—XI веков находился как в письменном, так и в устном употреблении, затем использовался в церковной и светской письменности.

Вернуться к тексту