Чистокровный спектр (джен)

Очередной одинокий вечер перед камином Эдриан посвятил нумерологическим расчётам. В голову лезли мысли о необходимости ремонта, но где-то внутри сидел злобный пессимист, нашёптывающий, что скоро правда об украшении на его предплечье станет известна всему миру, и тогда у Эдриана будут годы на работу по дому — не Азкабан, так родной мэнор станет местом его заключения, и от скуки и безнадёжности лорд Нотт не только щели в окнах научится заделывать, но и заброшенную территорию вокруг дома голыми руками приведёт в надлежащий вид без всяких заклинаний. И как он ни отмахивался, как ни старался сосредоточиться, глаза скользили по строкам, но не видели ни буквы.

Часы пробили десять вечера, и Эдриан непроизвольно зевнул.

— Старею, — хмыкнул он вполголоса и тихо рассмеялся абсурдности своих же слов. — Или в детство впадаю.

Маги жили и до двухсот лет, всё зависело от личного могущества, а Эдриан был далеко не слабым магом, так что если из-за угла не прилетит шальная Авада, у него были все шансы дожить до ста пятидесяти точно, а скорее и двухвековой рубеж преодолеть. А вот то, что свой режим он подстроил под нужды сына и ложился рано, обеспечивая себя полноценными часами сна, сказалось на здоровье и силе только положительно. Даже Рабастан заметил перемены — из худого подростка с вечными синяками под глазами и впалыми щеками Эдриан превратился в солидного мужчину с идеальным цветом кожи.

«Расслабился, — подумал он, вдруг почувствовал злость. — Заперся в детской, только о пелёнках и думал. Если сейчас придётся защищать сына, как, утратив сноровку, я смогу это сделать?!»

Книга по нумерологии полетела на стол, Эдриан встал и успел дошагать до двери в закрытую часть дома, намереваясь отправиться в старый дуэльный зал — ещё не тренироваться, но осмотреться и понять, можно ли им пользоваться или сначала придётся потратить несколько недель на восстановление чар, — когда из покинутой им гостиной раздался полный ужаса и боли крик.

Голос не мог принадлежать Теодору, и только поэтому Эдриан не рванул бездумно назад, а выхватил палочку и, настороженно прислушиваясь, стал красться по коридору в обратном направлении. Крики стихли, им на смену пришёл скулёж, но какие бы жалкие звуки ни издавал незваный гость, забывать об осторожности он не собирался.

Кроме стихшего плача, других звуков не было, так что Эдриан заглянул в гостиную… которая оказалась пуста. Недоумевающе моргнув, он сделал шаг внутрь… За развёрнутым к камину креслом её не было видно, и только когда он вышел на середину помещения, увидел, кто издавал эти звуки. На голом каменном полу в неестественной позе лежало маленькое тельце.

— Давина! — ахнул Эдриан, кидаясь к девочке.

Бросив диагностирующие чары, он убедился, что повреждение лишь одно — выбитое плечо. Ни ран, ни проклятий, ни следов заклинаний — только эхо пространственного перемещения и перелом.

— Лаки! — рявкнул он. Домовик с выпученными глазами предстал перед хозяином. — Костерост сюда, живо! — и, обращаясь к бессознательному ребёнку: — Сейчас, детка, сейчас я всё исправлю…

Ничего не понимая, но костеря себя на все лады за то, что упустил момент с высотой срабатывания порт-ключа, настроив его на рост взрослого, а не ребёнка, Эдриан ужасно боялся вместо помощи сделать хуже. Что предпринимать при таких повреждениях, он знал, пусть и в теории — спасибо Лорду за науку, — и будь перед ним кто угодно взрослый, без лишних колебаний дёрнул бы руку, вставляя сустав на место. Но перед ним был не кто угодно, а трёхлетняя племянница Рабастана, малышка Давина. Внутренне обмирая, он как можно осторожнее обхватил ее запястье, другой рукой прижал плечо к полу и потянул. С тошнотворным «крак!» кость встала на место.

— Уф! — выдохнул он, повторил диагностику и вытер со лба пот — теперь всё было в порядке. Преданный Лаки, впечатлённый хозяйским гневом, молча топтался за спиной с флаконом костероста. — Как же я вовремя его купил! — вслух восхитился своей предусмотрительностью Эдриан и задумался, как влить зелье в не спешащую приходить в себя девочку.

Зафиксировав её руку, он отлевитировал Давину на диван и сел рядом, крепко задумавшись. Теодор рос беспроблемным ребёнком, и потому Эдриан до сих пор не сталкивался ни с чем таким, с чем не мог бы справиться самостоятельно. Да и Мунго всегда оставался запасным вариантом. Но сейчас ситуация претерпела кардинальные перемены. Если он будет скрываться от Аврората, путь в Мунго ему будет заказан, а это означало, что помимо основных зелий, требовалось обзавестись ещё и соответствующей литературой. Если что-то случится, он будет единственным, от кого будет зависеть судьба его сына.

И Давина. Ей помощь требовалась уже сейчас, а он…

Со школьных лет Эдриан помнил, что блокирующее боль зелье вместе с костеростом не дают. Почему? Он не знал или забыл за ненадобностью. Да и не важно это было по большей части. Ночь мучительного роста сломанных костей все запоминали накрепко. Иными словами, облегчить боль Давине он не сможет, а потому приводить её в чувство не стоило. Это немного радовало — Эдриан понятия не имел, можно ли применять Энервейт к такой крохе. Но оставался вопрос: как напоить девочку зельем?

— Хозяин? Позвольте Лаки.

Растерянно кивнув, он передал флакон эльфу и с изумлением наблюдал за тем, как тот ловко вливает маленькими порциями зелье в рот Давины, а затем массирует ей горло, заставляя проглатывать жидкость. Через пару минут флакон опустел на треть, и Лаки его закупорил.

— Молодчина! — искренне оценил Эдриан, провёл рукой по лицу Давины, убирая с глаз растрепавшиеся волосы, и велел: — Отнеси её к Теодору.

Оставшись один, он поднял взгляд и понял, что всё происшествие не заняло и десяти минут: часы издевательски показывали двадцать минут одиннадцатого.

Что могло случиться, что аварийный порт-ключ сработал, думал Эдриан, меряя гостиную шагами. И что с Лестрейнджами? Бросив взгляд на камин, он отказался от мысли связаться с Рабастаном — отец и дядя в курсе, куда переместится Давина после срабатывания порт-ключа, так что когда — если! — смогут, сами выйдут на связь. Вопрос был в том — а смогут ли?

До поздней ночи он изводил себя безответными вопросами, и с утра долго колебался, стоит ли уходить. Проснувшаяся Давина с лёгкостью приняла новые условия, возможность провести день в компании единственного друга для неё была подобна подарку, так что за завтраком Эдриан окончательно убедился, что менять планы пока не нужно. Угнетало, что нельзя связаться с Рабастаном, хотя бы успокоить его, но с этим он точно ничего не мог поделать и потому ограничился приказом домовику:

— Если Лестрейндж попытается связаться через камин, скажи, что я вернусь к шести. Если кто-то другой — прячься сам и убедись, что детей не увидят.

Лаки закивал, и Эдриан отбыл в Министерство. И в двух шагах от камина узнал, что зря предупреждал эльфа — Лестрейнджи с ним не свяжутся. И Давину не заберут. И вряд ли вообще ещё когда-нибудь увидятся с ними обоими.

— …Прямо на месте преступления схватили! Один урод скрылся, но всех Лестрейнджей взяли!

— Пусть дементоры расцелуют мерзкую семейку!

— Жалко Лонгботтомов…

— Зато эти маньяки наконец за решёткой!

Он даже сумел не замедлить шаг и пройти, ни разу не оглянувшись, и так услышал больше, чем хотелось. Стало трудно дышать. Если судьбу Бэддока он принял отстранённо — они никогда не были близки, — то ситуация с Лестрейнджами показала весь ужас положения, в которое они себя поставили, согласившись принять метку. Судя по настроениям среди магов, реальные преступления имели мало значения, люди готовы были выносить смертные приговоры каждому, отмеченному знаком мрака.

— Доброе утро, сэр!

Эдриан растянул губы в приветливой улыбке, желая заавадить подчинённого за неуместное веселье. А Коллинз, не подозревая о том, в какой опасности находится, поспешил поделиться последними новостями:

— Слышали? Лестрейнджей арестовали! Прямо над телами Лонгботтомов взяли. Аврорат рвёт и мечет. Говорят, они своего Лорда искали. Думали, что Лонгботтомам что-то известно, вот и пытали их в надежде получить информацию. И запытали, — на последней фразе его улыбка померкла, но через секунду вернулась на лицо — ещё ослепительнее. — Но Лонгботтомы-то были не простыми жертвами, а аврорами, так что успели подать сигнал дежурной группе. Сами не спаслись, это правда, но Лестрейнджей взяли тёпленькими.

— В каком смысле запытали? — борясь с тошнотой, подступающей к горлу, переспросил Эдриан.

— Ну… я так понял, что до безумия. В Мунго ничего не обещали, напротив, сказали, необратимые изменения. Надеюсь, — с ненавистью сказал он, — их казнят.

— Мистер Коллинз, — Эдриан заговорил только после того, как досчитал до десяти и обратно, взяв под контроль ярость, и теперь был уверен, что сможет удержаться от применения непростительных, и тон его звучал не просто строго, а почти угрожающе, — несчастье в семье Лонгботтомов — не повод для злорадства в адрес Лестрейнджей. В Мунго работают отличные специалисты, которые, я уверен, сделают всё возможное, чтобы помочь пострадавшим. И тогда Лестрейнджам будет нечего вменить. Штраф — вероятно, но уж точно на казнь. Мы и так потеряли слишком многих за последние несколько месяцев…

— Войны не может быть без жертв, — вякнул Коллинз.

— Именно. И развязали её не те, кому вы желаете смерти. — Поняв, что вот-вот взорвётся, Эдриан без перехода махнул рукой: — Приступайте к работе, мистер Коллинз. А досужие сплетни обсудите в свободное время.

В приёмной стало тихо. Мелькнула мысль, что он перегнул, и теперь гнев транспортников направится на него, однако подчинённые отнеслись к отповеди с пониманием, пусть и своеобразным: новый начальник утверждался в коллективе. В данный момент Эдриану было плевать, что о нём подумают. Страх за друзей и себя самого едва позволял дышать.

— Ну правда, Сэм, ничего ж ещё не ясно, — послышался чей-то приглушённый голос. — Может, Лестрейнджи вообще не при чём.

— Ну конечно!

— Вот когда Визенгамот вынесет вердикт, тогда они и будут «при чём», а пока…

Остальное Нотт уже не услышал, закрыв дверь своего кабинета. Сев за стол, освобождённый от личных вещей, он окинул взглядом знакомое до последнего пятнышка на потолке помещение и со вздохом занялся документами. По-хорошему, ему следовало бы переехать в кабинет Бэддока, но что-то держало на месте. То ли страх ареста, по-прежнему висящий над ними дамокловым мечом, то ли нежелание вторгаться в вотчину Бэддока, даже не узнав его судьбу, то ли усталость из-за постоянного напряжения, накапливающаяся постепенно, но неотвратимо. «Вот закончится это всё, тогда и переберусь в новый кабинет», — снова малодушно отмахнулся от этой мысли Эдриан и заставил себя сосредоточиться на бумагах, высчитывая количество часов и производительность своих подчинённых.

* * *

Неделя с ночи, когда метка в последний раз дала о себе знать, для Аврората выдалась насыщенной, однако пресса по-прежнему не сообщала ничего важного. Всё Министерство знало, что авроры сбиваются с ног, производя аресты, однако никаких имён «Пророк» не называл. Иногда казалось, что всё происходящее — бред воспалённого мозга, чья-то дурацкая мистификация, но чаще Эдриан с горечью фыркал, думая о том, что никакой справедливости в мире не существует. Не потому, что считал тех же Лестрейнджей невинно оболганными — не были те невинными, пусть Стэн славился добродушием, убивал он не моргнув глазом, а его брат и тем более невестка порой даже самих Пожирателей смерти пугали своей безжалостностью, — и всё же «Пророк» не смел трепать их имена: маггловская демократия не работала в мире магии, где балом правили чистокровные семьи.

И однако же для Лестрейнджей надежды не было. И осознав это, Эдриан понял, что больше не может скрывать Давину. Как бы ни было опасно контактировать с бывшими коллегами по организации, речь шла о судьбе ребёнка, и потому он решился и в субботу попытался связаться через камин с Малфой-мэнором. Ответа не последовало — камин был наглухо перекрыт. Доверять совам информацию такого характера не показалось хорошей идеей, поэтому, немного поколебавшись, Эдриан решил лично навестить старого товарища и аппарировал в Уилтшир. Антиаппарационный барьер пропустил его беспрепятственно, и это немного успокоило: случись что, Люциус в первую очередь бы закрыл дом от проникновения, а раз защита спокойно пропустила, Малфой не боится гостей, — однако встречать Нотта никто не вышел, и это было странно. Помявшись перед дверями, он послал к дракклам воспитание и, стукнув по косяку, обозначая своё присутствие, толкнул дверь.

Тишина и темнота встретили Эдриана. Привыкнув видеть холл ярко освещённым, он непроизвольно потянулся за палочкой…

— Что ты здесь делаешь?

Появление Нарциссы он не услышал, а потому машинально направил на неё оружие. Потребовалась секунда, чтобы понять, кто стоит перед ним, и опустить руку.

— Камин заблокирован, — зачем-то сообщил он, словно отключение от сети можно было списать на случайность.

— Я знаю, — ледяным тоном съязвила миссис Малфой. — Я лично его заблокировала, чтобы отвадить непрошеных гостей.

Проглотив оскорбительный намёк, Эдриан сделал шаг к Нарциссе, но теперь палочка возникла в её руке. И по выражению лица было вполне очевидно, что Нарцисса пустит оружие в ход без колебаний.

Он остановился и поднял руки в жесте мира. Ему были не рады, время было неподходящим, и если бы не Давина, Эдриан уже почувствовал бы себя ужасно виноватым за наглое вторжение и поспешил с извинениями откланяться, но сегодня он пришёл сюда не ради стакана огневиски в приятной компании и вообще не ради себя, и потому чуть улыбнулся и заговорил спокойным тоном:

— Извини, что я без предупреждения, но дело не терпело отлагательств…

— Нотт, мне плевать на твои дела, — перебила Нарцисса, и его резанула разница между её обычной доброжелательной манерой поведения и тем, что он видел сейчас. Миссис Малфой была сама на себя не похожа. — Мне, знаешь ли, не до того.

Разговор откровенно не клеился, и Эдриан решил обойтись без вступлений. У него, вообще-то, тоже были дела.

— Нарцисса, речь о твоей племяннице, — прямо сказал он.

— Что? — на мгновение маска равнодушной ледяной статуи сползла, показывая, насколько Нарцисса испугана, но секундная слабость прошла, и заговорила она ещё более холодным тоном: — Послушай, Эдриан, Люциуса арестовали, поэтому сейчас мне нет дела ни до чего. — За её спиной с приглушённым хлопком возник домовик, держащий за руку маленького мальчика, и Нарцисса крепче сжала палочку, словно действительно ожидала со стороны Нотта нападения. — Мы с Драко отбываем во Францию.

Драко был очаровательным светловолосым мальчиком, прижимающим к себе яркую игрушку. «Точно, Стэн же говорил, что Люциус обзавёлся наследником», — подумал он. Нарцисса сделала шаг назад, и он сосредоточился внимание на ней.

— Лестрейнджей же тоже арестовали! И Давина осталась совершенно одна! — не веря, что Нарцисса действительно забыла о племяннице, воскликнул Эдриан.

— И мне жаль, — не вслушиваясь в его слова, отмахнулась Нарцисса. — Но Белла сама выбрала свою судьбу. А я должна позаботиться о Драко.

И не успел он возразить, как миссис Малфой сделала ещё один шаг назад, домовик схватил её за руку, и все трое исчезли. Шокированный Нотт остался в одиночестве посреди огромного холла, пытаясь уложить в голове, как Нарцисса могла бросить родную племянницу, даже не спросив, что с ней или где она. Давина уже несколько дней жила в его доме, и Эдриан корил себя за то, что из страха привлечь к себе внимание Аврората не сообщил ближайшим родственникам о её местонахождении. Он ожидал проклятий и обвинений, что заставил всех волноваться, и оказался абсолютно не готов узнать, что Давину не просто не искали, а совсем о ней не вспомнили. Он уже готов был заподозрить проклятие — иных причин для кардинальной смены приоритетов и наплевательского отношения к собственным родственникам он не находил, — когда в памяти всплыли мимоходом брошенные слова: «Люциуса арестовали».

Если бы Малфоя арестовали, сохранить в тайне это бы точно не удалось, — Люциус был слишком видной фигурой, чтобы слухи мгновенно не распространились. Но не верить Нарциссе причин не было, да и как бы старательно она ни притворялась, страх в глубине её светлых глаз недвусмысленно указывал, что она вне себя от ужаса. И это означало, это арест произошёл совсем недавно, не более пары часов назад. А значит… Из-за дверей послышались хлопки, и Эдриан, даже ещё не осознав полностью, что они означают, больше не тратя ни секунды аппарировал. В Девоншир, оттуда в Хогсмид, потом в Лютный и только после этого — домой. Встречаться с аврорами в пустом доме только что арестованного Пожирателя смерти у него не было ни малейшего желания.

12.10.2020