Чистокровный спектр (джен)

Разговор с миссис Забини вышел интересным. Скрывать причины, вынуждающие искать столь нетривиальный продукт, как яд, Эдриан не счёл нужным и откровенно рассказал о своей проблеме с расплодившимися тварями, убивать которых поштучно оказалось делом хлопотным и чересчур долговременным. И попросил помощи у славящейся мастерством именно в этом разделе зельеварения ведьмы. Аделина слушала внимательно, ахала в нужных местах, но изготовить яд по понятным причинам отказалась — не то что афишировать мастерство, но даже вслух подтвердить способность изготовить яд было ей невыгодно, а может, и опасно. Однако проконсультировать лорда Нотта она была согласна, при условии, разумеется, что разговор останется исключительно между ними. Эдриан легко согласился, и они проговорили почти час.

Аделина действительно прекрасно разбиралась в вопросе и легко оперировала сложными для понимания далёкого от зельеварения человека материями. По ходу беседы Эдриан делал заметки, не желая упустить что-то важное, и после прощания отправился в кабинет, чтобы систематизировать полученные сведения и принять решение, как лучше поступить. Было очевидно, что своими силами ему не справиться с приготовлением отравы.

Купить яд никогда не было проблемой даже в Косом, что уж говорить про Лютный. Но дозы измерялись в долях унций, Нотт же нуждался в галлонах. Аделина вполне справедливо обратила его внимание на тот немаловажный факт, что подобный заказ даже у самого прожжённого торгаша вызовет подозрения и, как следствие, нежелание связываться с сомнительной чистоты сделкой. И даже приобретение ингредиентов самого простого яда не пройдёт мимо информаторов Аврората, что гарантирует Нотту несколько не самых приятных минут в допросной. Потому она посоветовала не рисковать и приобрести отраву у магглов. Опешивший Нотт не нашёлся с возражениями, но Аделина и так поняла, что идея вызвала отторжение на подсознательном уровне.

— Мы слишком консервативны, лорд Нотт, — улыбнулась она, отчего на щеках заиграли очаровательные ямочки, — но отказываться от могущих быть полезными вещей только потому, что они придуманы не нами? Пф! Это глупо.

Затевать спор не хотелось, поэтому он ограничился неопределённым мычанием. Приносить в дом что-то маггловского производства он был не согласен категорически. И вовсе не из-за снобизма.

На память Эдриан не жаловался, и потому не мог подобно мисс Кросс «смотреть в будущее без оглядки на прошлое»: Аделина училась в Италии, зато он сам был именно в Хогвартсе, когда один из грязнокровок с Хаффлпаффа притащил в школу маггловские безделушки и раздарил сокурсникам и приятелям. Слизеринцы, разумеется, презрительно кривились, но в глубине души и сами хотели бы прицепить на школьные сумки забавные и яркие брелоки… Через пару месяцев стало очевидно, что с детьми не всё в порядке. Всех пострадавших выявили не сразу, но когда список был составлен, нашли и общий знаменатель — того самого грязнокровку. Сначала предположили проклятие, на слизеринцев стали коситься, однако вскоре возникла иная версия — отравление. Слизерин вновь стал главным подозреваемым, однако никакие чары не могли выявить, что за зелье было использовано. И лишь когда девять человек провели в Мунго целый месяц, а улучшение так и не наступило, кто-то из целителей догадался проверить все вещи заболевших и нашёл-таки причину. Маггловские брелоки, при изготовлении которых были использованы даже не отравляющие вещества, а обычный свинец… Вот только побывавший в опасной близости от чего-то по-маггловски непонятного⁽¹⁾. Пусть история и закончилась благополучно, Эдриану хватило впечатлений, чтобы раз и навсегда решить для себя, каким будет его отношение к маггловским вещам.

И всё же в подростковом возрасте они с Рабастаном и несколькими приятелями не утерпели и как-то на уик-энд сбежали в Лондон. После плавания в Чёрном озере, когда третьекурсники вознамерились изучить быт русалок, прогулок в чаще Запретного леса ради знакомства с кентаврами и попыток найти логовище оборотней желание посмотреть вблизи на магглов не казалось странным. Никто из них не считал магглов равными волшебниками, и всё же те были людьми, и слизеринцы не ждали проблем. Насколько сильным было их заблуждение, они узнали быстро. Пусть внешне магглы и были на них похожи, разница культур, верований, опыта, менталитет, в конце концов, пролегли между ними пропастью более широкой, чем та, что отделяла магов от гоблинов, кентавров или вампиров.

Вторым выводом, не таким важным, но тоже весомым, что они вынесли из «похода», было неприятие чистокровными волшебниками маггловских искусственных продуктов. Ели-то они даже с удовольствием — на вкус блюда казались странными, конечно, но не вызывали отвращения, напротив, интриговали новыми вкусами и даже почти нравились. Но уже через час стало очевидно, что для магов это — яд. Сам Эдриан не помнил возвращения в школу, потому что настолько плохо, как в тот день, ему не было никогда. Им всем просто повезло, что сработал порт-ключ, изготовленный Эдрианом в шутку — «напьёмся, вот чтобы не расщепило…» — потому что ни о какой аппарации ни один из них и не помышлял.

Аделина не училась в Хогвартсе и не знала этой истории, а если и пользовалась какими-то маггловскими вещами без последствий… Эдриану решение не подходило, и точка.

Но другого не было.

Если только…

Малфой-мэнор встретил Нотта заливистым детским смехом. Невольно улыбнувшись, он пошёл на звук и вскоре смог лицезреть обоих Малфоев на траве. И Люциус, и Драко были растрёпанными, в зелёных травяных пятнах на одежде, но донельзя счастливыми.

— Привет.

Пока он решал, в какой момент прервать гармоничное общение отца с сыном, появился Барт.

— Чего в тенях прячешься? — улыбнулся Нотт.

— Не хочу мешать.

Всего за месяц Бартемиус сильно изменился. Можно было бы сказать, что он повзрослел, но дело было в другом: он наконец почувствовал себя нужным. Люциус был скуп на похвалы, но Эдриан всё же смог до него достучаться и объяснить, что Барту не просто хочется слышать, что он молодец, он по-настоящему нуждается в одобрении. Сам Нотт хвалил парня регулярно и смог быстро преодолеть его стеснительность и забитость. Малфою потребовалось чуть больше времени, однако действенность подхода он сумел оценить и с тех пор не забывал озвучивать восхищение гением и благодарить за помощь. И Барту этого хватило, чтобы расцвести. До уверенного в себе мужчины ему было ещё очень далеко, но случайно забредшего на бал оборванца он уже не напоминал.

— Значит, не будем мешать, — легко согласился Эдриан и потянул Крауча в гостиную. — Скажи-ка, друг мой Бартемиус, где бы мне достать пару галлонов действенного яда так, чтобы не разориться, не привлечь нездорового внимания в Лютном и не вызвать ажиотаж в Аврорате?

— Нормальный такой запрос, — засмеялся тот. — Кого травить будем?

Эдриан не поленился подробно рассказать о встречах с некоторыми обитателями мэнора, наконец поведал историю появления в гостиной огромной шкуры, и какое-то время они потратили на обсуждение вопроса, как именно источник влияет на животных. Крауч «когда-то читал что-то об этом» и потому с лёгкостью выдал ворох фактов, подтвердивших слова макнейрского предка. Впрочем, знание причин никак не облегчало ситуацию с расплодившимися монстрами.

Барт не был зельеваром, хотя разбирался в зельеварении так же хорошо, как и во всём, что изучал, и потому не изъявил желания помочь.

— Не люблю я это дело, — передёрнув плечами, признался он. — Вся эта слизь, флоббер-черви, крысиные хвосты… Буэ! Одно дело, когда кроме меня некому это сделать потому, что вот вообще некому — вы с Люциусом, уж прости… А больше никому же не доверишь, цена ошибки чересчур высока. А другое дело, когда это может сделать кто-то другой. Кто угодно другой. Сам вари: испортить яд невозможно, он всё равно будет ядом. А вот с рецептом я могу помочь, это не проблема.

— Как будто я к зельям лучше отношусь… Дай рецепт хотя бы. Буду думать, кого за ингредиентами послать.

— Тебе помочь? — присоединился к беседующим хозяин дома. От недавнего счастья не осталась и следа: волосы уложены волосок к волоску, одежда в идеальном порядке, на лице невозмутимость, и лишь в глубине глаз светилось умиротворение.

— Помочь, конечно! — активно закивал Нотт. — У тебя везде свои люди, особенно в Лютном. А я добропорядочный волшебник и с завсегдатаями подворотен не вожу знакомств.

— Так что тебе нужно, добропорядочный ты наш?

Подшучивая друг над другом и громко смеясь, они обсудили ситуацию в Нотт-мэноре, и Малфой обещал помочь:

— У меня и так заказ огромный… Не то чтобы кто-то мог по ингредиентам вычислить, что именно я хочу сварить, но перестраховаться лишним не будет. Твои ядовитые гадости впишутся без проблем.

Поблагодарив друга, Эдриан не стал задерживаться и, захватив с собой Драко, отбыл. Дети гостю обрадовались, и он со спокойной душой скрылся в кабинете. Как ни хотелось побездельничать, работы было много и в обозримом будущем не обещало стать меньше, а значит…

* * *

Вечером в среду Эдриан перед сном снова занимался малфоевскими порт-ключами. Люциус исправно оплачивал заказы и приносил новые. Иногда хотелось поинтересоваться, чем же он занимается, но Нотт сдерживался: понимал, что это его не касается. Но было любопытно, что общего между Японией и Гренландией или что за сверххрупкий груз нужно было переместить порт-ключом из Канады в Портмур, или зачем три раза в неделю посещать Марсель?.. В портальном управлении после приёма новых сотрудников Эдриан занимался только самыми сложными случаями, делегировав все заказы других Департаментов подчинённым и оставив себе исключительно Отдел тайн, и потому по вечерам он теперь не падал от усталости, а был полон сил и энтузиазма.

Вот и сегодня, уложив детей, он накладывал непростой комплекс чар на стандартную пластину и гадал, что затеял Малфой на этот раз. Сигнальные чары возвестили, что кто-то пришёл через камин, и Нотт сделал паузу, чтобы не испортить уже наложенные чары неосторожным движением из-за сбившейся концентрации…

— Эдриан!..

Сумасшедший блеск глаз, лихорадочный румянец на щеках и дёрганные, рваные движения Крауча его не на шутку взволновали. Вскочив и обойдя стол, он взял Барта за плечи и попытался поймать его взгляд.

— Что случилось?

— Снейп!

— Что — Снейп? — переспросил он, чувствуя неприятный холод между лопаток.

— В мэноре.

— Та-а-ак… Он тебя видел?

— Не знаю.

Мысли Нотта лихорадочно забегали. Если Снейп Барта видел, дело плохо. Однако Люциус справится… Или — нет? Лорд никого не хвалил без причины, а Снейпа он хвалил часто и по самым разным поводам. Полукровка был действительно талантливым, этого не отнять. Что, если Люциус не справится?

Нет, за самого Малфоя Эдриан не волновался совершенно: уж отбиться-то Люциус всяко сумеет. Проблема была в другом — удержит ли Снейпа. Потому что если нет, тот мгновенно сдаст весь расклад Дамблдору, и тогда…

Добраться до Люциуса аврорам не удастся, мэнор слишком хорошо защищён, а на улице хватать — Нотт позаботился о том, чтобы обеспечить друзей порт-ключами, что при любых обстоятельствах смогут переправить в безопасное место, но жизнь вне закона — точно не то, чего Малфой хотел бы для себя и Драко. Непонятно, сможет ли расследование побега Барта вывести на Эдриана или заглохнет на Крауче-старшем, который после их вмешательства даже не помнит, что собственноручно вытащил сына из тюрьмы, однако рисковать желания не было…

С другой стороны, если Снейп ничего не видел, а Нотт сейчас ворвётся в Малфой-мэнор с палочкой наголо…

Размышления не заняли и секунды, Эдриан готов был рискнуть и явиться на помощь другу. Однако по пути к камину на том снова сработали сигнальные чары, и когда мужчины вошли в гостиную, на полу белел листок пергамента с кратким, но исчерпывающим ответом на вопрос, нужно ли сломя голову нестись в Малфой-мэнор.

«Всё норм. Ждите. Л.»

Шумный облегчённый выдох Крауча замаскировал его собственный приглушённый комментарий.

— Ну раз всё «норм», — приглашающе махнул рукой Эдриан, — давай подробно, что произошло. Откуда взялся Снейп и как ты сбежал?

Барт постарался успокоиться и рассказать кратко, однако он ничего не знал: буквально наткнулся на Снейпа в коридоре первого этажа Малфой-мэнора и тут же сбежал.

— Ты же пустишь меня обратно в бывшую детскую?

— Разумеется, — не став язвить, просто кивнул Нотт и, намереваясь отвлечь от волнительных переживаний, втянул Барта в обсуждение рунных цепочек, которыми должны были покрываться столбики наружного круга защиты. Сработало, как всегда, безотказно, и за час он получил исчерпывающие ответы на все свои вопросы и бонусом — спокойного собеседника.

А затем из камина вышел Люциус.

— Добрый вечер, — устало приветствовал он.

— Точно? — насторожился Эдриан, внимательно глядя на друга. — Что у тебя делал Снейп?

— Я идиот, — вдруг заявил Малфой, падая в ближайшее кресло. Нотт щёлкнул пальцами, и вскоре Лаки уже поставил перед гостем пузатую бутылку коньяка с бокалом и тарелку со скромной закуской. Улыбкой поблагодарив, Люциус осушил бокал и посмотрел больными глазами на Нотта и Крауча. — Почему ни один из вас не сказал мне, что в защите мэнора дыра?

— Как насчёт того, чтобы объясниться?

— Эд, щиты пропускают носителей метки, — простонал Малфой и выпил вторую порцию коньяка. — Как будто у меня враги только среди законопослушных магов! Я абсолютно упустил из виду, что на свободе остались не только союзники…

— Успокойся, поздно уже локти кусать, — успокаивающе сказал Эдриан. — Теперь о проблеме знаешь, значит, исправишь. Ты лучше скажи, что от тебя Снейпу понадобилось?

— Спалились мы, — с досадой поморщился Малфой, снова потянувшись к бокалу.

С зельеварами в Британии дело обстояло не слишком хорошо — и это ещё мягко говоря. Декан Слизерина профессор Слизнорт был неплохим учителем, или, если точнее, не был плохим учителем, однако его больше волновали преференции и лесть, чем знания и способности учеников. Он выделял тех детей, что могли бы сначала через родителей, а позже уже самостоятельно отплатить любимому учителю за внимание. Сувениры, поздравительные открытки, подарочные упаковки с редкими книгами, эксклюзивным алкоголем, дорогими сладостями, красивыми вещами из разных уголков мира и приглашения на все важные мероприятия — Слизнорт имел всё это и помощь с решением любых проблем за то, что годы назад позвал очередного перспективного студента в свой клуб. Эдриан с улыбкой посмотрел на Люциуса и вздохнул. Малфой не имел таланта к зельям, но с пятого курса стабильно получал приглашения на все вечеринки декана. Нотт же годами варил все зелья на «превосходно», однако не удостоился даже одобрительной улыбки, поскольку нищий ученик не был сочтён перспективным — Слизнорт ограничивался кивком и переходил к следующему котлу. Нельзя сказать, что Эдриан так уж сильно переживал по этому поводу — иногда даже радовался, что не нужно искать приличную и тем более нарядную мантию, — и всё же он не отрицал: несправедливость его задевала, а обида засела глубоко в сердце, и забывать и прощать годы пренебрежения он не собирался.

Иными словами, из Хогвартса выходили умеющие варить лишь элементарные зелья маги. И редко кто всерьёз рассматривал возможность применить на практике полученные в школе знания, предпочитая покупать даже перечное у профессионалов. Вот только с профессионалами дело обстояло откровенно печально: новый член в гильдии зельеваров случался даже не каждый год, и замшелые пни стали встречать это исключительной редкости событие настороженно.

Малпепперы старательно монополизировали рынок зелий века напролёт, члены их семейства редко вообще отправлялись в Хогвартс, предпочитая домашнее образование. Они специализировались на простых зельях, зато готовили их в огромных количествах; а если принимали в свою аптеку посторонних, то исключительно на должности уборщиков или ассистентов типа «принеси-подай».

Главный и единственный конкурент Малпепперов — Джиггер, напротив, занял нишу сложных составов. Качество он предпочитал количеству и вместо сотни котлов перечного по два сикля за пинту готовил что-то вроде напитка живой смерти, оборотного зелья или Феликс Фелициса — по десятку галлеонов за унцию.

Отдельно стояли зельевары Лютного, среди которых встречались самые разные люди: гениальные учёные, бездари, мошенники — каждый из них мог продать Феликс за пять сиклей или перечное за два галлеона, и всегда это было подобно русской рулетке, поскольку за качество никто не отвечал. Но были и исключения — проверенные лавки, едва ли уступающие аптекам Косого переулка по качеству и намного превосходящие по сложности выполняемых заказов, где поколениями работали маги, не считающие нужным прятаться от заказчиков и готовые отвечать за действенность своих составов. К таким относилась и лавка Дервентов — потомков известной целительницы и одной из самых лучших директоров Хогвартса, — где зельевары могли запросто отказать без объяснения причин, но уж если соглашались взять заказ — предоставляли зелье отменного качества.

Именно к ним Люциус и обратился, когда Барт с Финеасом определились с необходимой подготовкой к ритуалу. Ритуальные зелья Крауч взял на себя — светиться с магией крови дураков не было, — но все остальные составы, за которые не светил срок в Азкабане, было решено поручить Дервентам… И вот у их лавки-то Снейп и заметил Малфоя пару дней назад. И заинтересовался. И даже посмел явиться в мэнор с невинной рожей и праведным негодованием, что «друг Люциус» не обратился к нему, когда испытал нужду в грамотном зельеваре.

Эдриан уставился на Малфоя, а затем рассмеялся.

— Что в голове у этого человека? — сквозь смех спросил он. Люциус дёрнул плечом и промолчал. — А его не смутило, что «друг Люциус» мог встретить Авадой? Или его непричастность к твоему аресту доказана?

— «Друг Люциус» не встречает гостей Авадой! — возмутился Малфой. — Но вообще, ты, конечно, прав. И я задал ему несколько вопросов…

— А меня он видел? — озвучил главный вопрос Крауч.

— Нет, — мотнул головой Малфой. — Снейп видел кого-то, но рассмотреть не успел. Тебя он не узнал, а я не обязан отчитываться о своих гостях.

Барт облегчённо выдохнул, да и Эдриан повеселел. И потому его следующий вопрос прозвучал как приглашение к беседе, а не вступление в тяжёлую дискуссию:

— Так и что же понадобилось в твоём доме этому полукровке? И по собственному ли почину он явился?

28.11.2020

1) Речь идет о радиационном излучении. История реальная.

Вернуться к тексту