Чистокровный спектр (джен)

В пятницу утром Малфой прислал записку, что встреча со Снейпом назначена на девять вечера и он будет признателен, если лорд Нотт присоединится, и потому Эдриан сразу с работы переместился в Малфой-мэнор.

— Не мог на выходные договориться? — сразу спросил он, пожав Люциусу руку и устраиваясь напротив него в кресле.

— Да я забыл, что каникулы, — повинился тот. — Написал, что готов встретиться в ближайшее время, рассчитывая, что Снейп выберет выходные, а он понял буквально и не стал откладывать. Что думаешь? Может, тебе оборотное принять?

— Во-первых, у меня его нет…

— У меня есть.

— Во-вторых, как ты объяснишь заинтересованность в судьбе Драко постороннего человека?

— Эд… — протянул Малфой, качая головой, — ты, кажется, не понимаешь… Я не собираюсь ничего объяснять. Это Снейпу что-то от меня нужно. Так что либо он примет мои условия, либо…

Нотт досадливо поморщился, признавая, что действительно упустил это из виду, и согласно кивнул.

— Тогда… да, пожалуй, оборотное будет неплохим решением. А насчёт веритасерума что?

— Угостим, — с холодным презрением на губах сверкнул глазами Люциус. — Не стоит пренебрегать простыми способами, если они подходят. Снейп пунктуальный, так что и ты не опаздывай. Приходи минут за пять до назначенного времени. А Драко, наоборот, пусть у тебя побудет сегодня. Ты не против?

— Я против, чтобы ты каждый раз спрашивал, — выразительно посмотрел на него Эдриан. — Я уже сказал тебе сто раз: твоему сыну в Нотт-мэноре всегда рады. Если что-то изменится, ты будешь первым, кому я сообщу об этом, обещаю.

Малфой фыркнул и махнул рукой, и посмеивающийся Эдриан наконец отправился домой. Минут через пятнадцать Лаки принёс переданный Люциусом через камин флакон с оборотным зельем, уже заправленным чьим-то волосом, и на некоторое время Эдриан выбросил из головы все сложности и погрузился в мир детских радостей.

Барт оказалась великолепной нянькой. Он умудрялся одновременно заниматься своими изысканиями, развлекать детей рассказами и трансфигурировать им различные игрушки. А в ответ на совершенно справедливую похвалу вспыхивал румянцем и забавно смущался.

— Дела у вас явно отлично, так что даже не стану спрашивать, как прошёл день, — за ужином произнёс Эдриан, смотря, как набегавшиеся за день дети шустро орудуют ложками.

— А стоило бы, — прожевав, спокойно сказал Барт и, подмигнув Эди, перешёл на «детский» голос — заговорил так, словно рассказывал сказку: — Если бы ты, дорогой наш лорд Нотт, спросил, то я бы поведал тебе ужасную историю о злобном монстре, в Северном крыле обитающем, и о пасти его, зубов полной, кусачей… — и, словно ничего не произошло, продолжил обычно: — Но ты не спрашивал.

— Барт! — расхохотался Эдриан. — Рассказывай давай!

— Да просто петли проржавели на многих дверях Северного крыла, — с улыбкой пожал плечами Крауч. — Пока дети спали, я ритуалом занимался, потом решил отвлечься и помахать палочкой, чтобы размяться, ну и заглянул за те двери.

Двери, ведущие в Северное крыло, Эдриан ненавидел с самого детства. Огромные, они вели в бальный зал, которым не пользовались веками и где можно было в холодную погоду бегать и прыгать в своё удовольствие, не рискуя отморозить уши… Но у дверей было два существенных недостатка. Во-первых, они были по-настоящему огромными и потому с трудом поддавались наследнику Нотту, а во-вторых, они душераздирающе скрипели, игнорируя все заглушающие чары и масло в петлях, щедро наливаемое старым домовиком. И потому Эдриану редко удавалось исследовать запретную Северную часть мэнора — дверь выдавала его намерения.

— И что там?

Барт демонстративно развёл руками:

— А вот понятия не имею. Сначала эта дура заскрипела так, что у меня чуть сердце не остановилось — даже в Азкабане решётки не издают таких жутких звуков. А потом попыталась рухнуть на меня. Если бы не Лаки — прощай, Барт, ты был славным малым.

— Ё… — своевременно закрыв рот, Эдриан оборвал напрашивающуюся реплику и покачал головой.

— Именно так я и сказал, — хмыкнул Крауч. — В общем, дверь на честном слове и магии держится, имей в виду. И я всё это к чему говорю-то: фурнитуру надо менять в обязательном порядке. Дом у тебя даже не старый, а древний, чарами веками всё чинили, но даже гоблинская сталь не вечная, и петли давно пора менять. Я тебе список набросал…

Нотт печально вздохнул и поблагодарил, думая о том, в какую сумму ему встанет этот список — вещи гоблинского производства стоили каждая маленькое состояние, а пергамент был заполнен каллиграфическим почерком Крауча больше чем наполовину.

Поиграв с детьми и оставив их снова на попечение Барта, Эдриан поднялся к себе и принялся разглядывать содержимое шкафа.

Одежда многое могла сказать о человеке — хоть маге, хоть маггле. Цена при этом не всегда имела первостепенное значение. Простая чёрная мантия могла стоить двадцать шесть сиклей (полтора галлеона), а могла обойтись в пару сотен галлеонов. Причём внешне обе выглядели бы идентично. Зато пятнадцатигаллеонная мантия могла оказаться намного ценнее дорогущей вещицы экстравагантного фасона, стоимость которой определялась не качеством, а вышивкой драгоценными камнями или вовсе именем портного. Впрочем, знающий волшебник всегда видел, что надето на визави. Ведь помимо так любимых грязнокровками рисунков, существовало рунное шитьё, золотое плетение, пропитка пряжи или уже готовой ткани защитными составами, да и пряжки с пуговицами были не только застёжками, но и дополнительными амулетами.

В последние несколько месяцев Эдриан разжился сразу несколькими новыми мантиями, и хотя они не были дешёвыми, по сравнению с малфоевскими нарядами он по-прежнему мог считаться оборванцем. Самому лорду Нотту было наплевать на внешний вид. Чистое, не рваное — и сойдёт. На работу, конечно, он старался надевать вещи поновее, вечера в Лютном проводил в мантиях с вышитыми по подолу рунами — на всякий случай. Ну а в рейды ходил в специально зачарованной мантии; пропитанная разными составами ткань плохо гнулась и была ужасно неудобна в носке, однако от проклятий отлично защищала, а именно это и было самым важным.

Но сейчас Эдриан растерянно смотрел на чёрное сукно и сомневался. Кем его собирался представить Малфой? Да, отчитываться перед Снейпом тот не станет, но всё равно как-то же представит. Другом? Родственником? Подельником? Наёмником? Внешность не должна противоречить роли, а потому одежда должна отражать его положение.

Время подбиралось к девяти часам, и Нотт с приглушённым ругательством достал одну из новых мантий. Кем бы Люциус его ни представил, круг общения лорда Малфоя подразумевал обеспеченных волшебников. А то, что сам Люц предпочитал компанию нищих Нотта да МакНейра — об этом посторонним знать не следовало.

Он прибыл в указанное время и был встречен направленной в лицо палочкой.

— Расслабься, сам же оборотку подсунул, — медленно подняв руки, сказал Нотт, позволяя Люциусу убедиться, что в его дом не проник кто-то действительно чужой.

— На кого мы охотились в твоём доме? — спросил Малфой, не спеша отводить оружие.

Эдриан попытался вспомнить, как МакНейр назвал того странного зверя, и с улыбкой на чужом лице пожал плечами.

— На медведя, по словам Уолла. Прости, Люц, не помню.

— Хреновый из тебя шпион, — закатил глаза тот, но палочку наконец опустил и сделал приглашающий жест. — Как дела?

— Нормально. Слушай, пока Снейпа нет, хотел спросить. Нарцисса в курсе того, как продвигается дело у Барта? Парень отчаянно боится навредить твоему сыну…

— Не в курсе, но я собираюсь с ней поговорить. — Он сделал паузу и, глядя куда-то с сторону, словно не решаясь смотреть в глаза, сказал: — Хочу предложить ей пройти ритуал первой.

Эдриан сделал глубокий вдох, чтобы разразиться тирадой, но так и выдохнул, не сказав ни слова. Как бы подло ни собирался поступить Люциус, речь шла о его сыне, а потому Эдриан легко готов был простить другу любые мерзости, что тот совершит, — не собирался лицемерно осуждать за то, на что и сам с готовностью бы пошёл для спасения своих детей.

Снейп появился через минуту после того, как где-то в доме часы пробили девять раз.

— Добрый вечер, — степенно поздоровался он, держа руки на виду и останавливаясь сразу за каминной решёткой.

— Здравствуй, — равнодушно сказал Малфой и махнул рукой, предлагая следовать за собой. Втроём они вошли в гостиную, Люциус подошёл к своему креслу и небрежно кивнул на место напротив. — Располагайтесь.

Эдриан ограничился молчаливым кивком, сел и принялся рассматривать гостя.

Снейп сильно изменился с последней встречи. Эдриан помнил сутулого угловатого подростка в мешковатой мантии не по размеру, что прятал глаза за сальными патлами, смотрел исподлобья и буркал ответы, если к нему обращались. Сейчас на Нотта смотрел не пацан — почти мужчина. С задранным подбородком, прямой спиной и острым взглядом обсидианово-чёрных глаз. Неизменными остались лишь грязные патлы.

— Итак, Северус, — вальяжно растягивая гласные, заговорил Малфой, делая глоток уже разлитого по двум бокалам дорогого вина и жестом предлагая Снейпу не стесняться и наливать и себе, — я готов тебя выслушать.

— Выслушать? — парировал тот. — И что же ты хочешь услышать?

— Правду, разумеется.

Эдриан не собирался вмешиваться в разговор. Знал, что Люциус не нуждается в его помощи, и потому не хотел отвлекать. Ну и наблюдать было интересно. Снейп копировал, кажется, самого Малфоя; поза, нарочито небрежный тон, даже некоторые жесты, однако ему отчаянно не хватало уверенности, чтобы выглядеть естественно. Единственное, что у него выходило — играть голосом: красивым и сильным баритоном, которым Снейп неожиданно хорошо владел.

— Не мог бы ты уточнить?

— Да запросто, — отбрасывая однообразную вежливость, хмыкнул Малфой, выпрямляясь. — Поведай нам, например, каким волшебным образом ты избежал Азкабана и удержался на тёплом местечке в Хогвартсе? И, прошу, не надо лжи. Хотя бы не такой примитивной, как в прошлый раз. Видишь ли, Северус, мы с моим другом не настолько глупы, чтобы поверить, что ты спустя восемь месяцев вдруг решил появиться на моём пороге безо всякой причины. Тебе что-то явно нужно, осталось лишь понять, что. Ну и заодно уточнить, кому именно нужно: тебе или твоему хозяину.

— Возможно, ты не сочтёшь за сложность представить своего друга?

— Не вижу необходимости, — с откровенной издёвкой усмехнулся Малфой. — Боюсь, на этом этапе мы не можем тебе доверять.

— Чего ты хочешь?

Было видно, насколько Снейп напрягся, однако нужно отдать ему должное, он не потянулся за палочкой и даже не изменился в лице. Вот только словно окаменел, и голос изменил тональность.

— Я же уже сказал, — посмеиваясь, Люциус подлил себе вина и отсалютовал бокалом, — правду.

— Я уже сказал тебе правду. Тёмный Лорд направил меня в Хогвартс. Я шпионил за Дамблдором…

— Северус, ты считаешь меня идиотом? Или надеешься, что за время, проведённое в гостях у Аврората, мне отбили память и способность соображать настолько, что я успел позабыть, кто такой Альбус Дамблдор? Пусть я ни на гран не уважаю старика, идиотом его никогда не считал. Дамблдор ни за что бы не поверил тебе без веских доказательств. Что ты дал ему в обмен на свободу и деканство? И что он хочет от тебя теперь?

— Ничего, — упрямо отстаивал свою версию Снейп. — Я уже сказал, что пришёл потому, что узнал, что тебе нужен зельевар…

— Мне нужен зельевар, — перебил Люциус, — но зельевар, которому я смогу довериться. И это точно не ты.

— Постой, Малфой, не горячись, — подал голос молчавший до того Эдриан, сочтя момент подходящим. — Возможно, Северусу просто нужны деньги? Тогда его вправду никто не посылал, но… что вам, молодой человек, мешает сказать об этом прямо?

Снейп проиграл в тот миг, когда решил, что выиграл. Слова незнакомого мужчины давали ему отличную причину заинтересованности, не связанную ни с Дамблдором, ни с предательством — бизнес и ничего личного. И он не удержался от облегчённого даже не вздоха… Снейп лишь на мгновение прикрыл глаза, почти моргнул, но этого хватило Малфою с Ноттом, чтобы заметить перемену.

— Возможно, я и не отказался бы от заказа, — медленно, старательно имитируя нерешительность разоблачённого, но не сдавшегося человека, Снейп чуть дёрнул щекой. — Ты знаешь, я лучший зельевар…

— Ты мальчишка, даже не имеющий гильдейского сертификата, — оборвал Люциус. — Но то, что ты талантлив — этого не отнять. Хм… — Малфой притворился, что сомневается, и Снейп, увязший пальцем, сунул в ловушку всю руку:

— Что именно тебе требуется сварить?

Люциус демонстративно повернулся к Эдриану, тот так же демонстративно пожал плечами.

— Обет, Снейп. Я не могу тебе доверять, дело слишком важно.

— Л-ладно, — с усилием заставил себя кивнуть тот.

Малфой тут же протянул руку, не давая ни минуты на обдумывания ситуации, а Эдриан принялся диктовать слова обета. В процессе Снейп понял, что угодил в ловушку целиком и полностью, но было слишком поздно, и ему не осталось ничего иного, как сохранить лицо и притворяться невозмутимым и далее.

— Ну что ж, — довольно улыбнулся Люциус, — вот теперь можно и поговорить. Но сначала — за доверие!

Он поднял свой бокал, Эдриан потянулся к своему, и Снейпу просто не оставалось ничего иного, как последовать их примеру — осознание, как просто он угодил в ловушку, причём даже не слишком хитроумную, стало для его едва обретённого самолюбия непосильным грузом.

Нотт, чей бокал стоял нетронутым, осушил вино. Люциус, успевший себе подлить из бутылки, лишь притворился, что пьёт. Однако Снейпу хватило вида пьющего Нотта, чтобы самому выпить.

И это стало второй его ошибкой. Роковой.

— Твоё имя, — по-акульи улыбнувшись, хищно подался вперёд Малфой, мгновенно переходя на жёсткий деловой тон.

В глазах Снейпа мелькнула паника, и Эдриан, предвосхищая любое сопротивление, с улыбкой бросил несколько невербальных заклинаний, лишивших Снейпа шанса на побег.

— Северус Снейп, — глухо сказал тот, пытаясь сопротивляться действию сыворотки правды.

— Когда ты предал организацию?

— В июле прошлого года.

— Про кого из Пожирателей ты говорил Дамблдору?

Снейп принялся перечислять фамилии, и Эдриан с Малфоем переглянулись. Почти весь Ближний круг, почти вся старая гвардия, но — почти никого из молодёжи. Снейп не назвал имена сокурсников — неужели пожалел тех, с кем приятельствовал в школе? И не упомянул Нотта — но этому объяснение было простое: он удостоился доверия Лорда уже после того, как Эдриан покинул организацию, так что почти наверняка даже не знал, что тот входил в Ближний круг.

— Зачем ты пришёл ко мне? — продолжил допрос Люциус.

— Дамблдору доложили о том, что ты ищешь запрещённые ингредиенты. Тебя видели в Лютном у аптеки Дервентов. Он послал меня выяснить, что ты задумал.

— Что он обещал тебе за это?

— Ничего.

Они снова переглянулись, теперь с удивлением.

— Тогда зачем ты пришёл?

— Дамблдор приказал.

— Та-а-ак… Ты не мог отказаться?

— Нет.

— А вот это уже становится интересно, — всё же не удержался Нотт и, сделав знак Малфою повременить, задал свой вопрос: — Почему ты предал организацию?

— Хотел спасти Лили Эванс.

Малфой отчётливо застонал и хлопнул себя ладонью по лбу. Эдриан ничего не понял, но допрос продолжил:

— Как ты относишься к Малфою?

— Я ему завидую.

— Отлично! — фыркнул тот.

— Заткнись, — бросил Нотт. — Если бы не обет, что бы ты сказал Дамблдору об этой встрече?

Люциус удивлённо посмотрел, но смолчал.

— Не знаю, — по-прежнему без выражения ответил Снейп. — В зависимости от того, что Малфой задумал. Скорее всего, сказал бы, что он мне не доверяет и потому никакой информацией не поделился.

— Но Малфой уже сказал тебе, что дело в его сыне. Ты передал бы это Дамблдору?

— Нет.

Они снова переглянулись. Ситуация становилась с каждой секундой всё интереснее.

— Почему?

— Я не желаю ему зла.

— Блядь! — оценил новости Люциус.

— А кому желаешь? — не сбился с линии допроса Эдриан.

— Лестрейнджам. Беллатрисе. МакНейру…

— Если ты встретишь их детей в Хогвартсе, когда ты будешь их учителем и деканом, как поведёшь себя?

Люциус тут же выпрямился и застыл в позе тушканчика — ответ на этот вопрос был, пожалуй, самым важным.

— Как учитель и декан. Язвительно. Я не знаю, — ответы, очевидно, давались Снейпу тяжело, было ясно, что он не задумывался об этом и потому не имел готовых решений.

— А сына Люциуса?

— Помогу.

— Если Малфой доверится тебе, ты предашь его?

— Если придётся.

— Ты хотел бы, чтобы Малфой тебе доверился?

— Нет.

Люциус, окончательно сбитый с толку, шумно выдохнул.

— Почему?

— Я не хочу его предавать.

— Как можно заставить тебе этого не делать? — задал наиглупейший вопрос Эдриан.

Но ответ неожиданно прозвучал:

— Никак. Если я не предам Малфоя, меня убьют обеты, принесённые Дамблдору.

Время действия веритасерума подходило к концу, и дальше не было смысла задавать вопросы: Снейп, по словам Лорда, был хорош в менталистике, а значит, вполне был способен уже оказать сопротивление и начать искажать правду. Ожидая, когда можно будет начать диалог, Нотт спросил у Малфоя, кто такая Лили Эванс и почему Снейп предпочёл её им всем, и получил краткую, но довольно исчерпывающую справку про грязнокровную подругу детства, в которую Снейп был влюблён.

— Мдэ. И чем обычная грязнокровка помешала Лорду? Зачем её было прямо спасать? Достаточно было просто сказать ей, чтобы не отсвечивала…

— Не всё так просто, друг мой, — машинально покачал головой Люциус. — Лили Эванс — это миссис Поттер. Мать мальчика из пророчества.

Эдриан присвистнул и по-новому взглянул на Снейпа. Получалось, что тот отказался от всего, что имело для него значение, предал не только организацию и друзей, но и себя. И ради чего? Чужой жены…

— Мдэ. Сохрани Салазар от такой любви.

— Я в ахуе, Эд, — протянул всё ещё пребывающий в шокированном состоянии Малфой, забыв даже о том, что Снейп не в курсе приёма Ноттом оборотки.

Эдриан поморщился от выбора слов, но кивнул. Они ожидали услышать о предательстве, ненависти, продажности, да о чём угодно, но оказались совершенно не готовы к тому, что Снейпа просто поймали на крючок первой любви и вынудили совершить предательство.

— И что будем с ним теперь делать?

Люциус потёр лицо, устало призвал новую бутылку из бара и налил себе в очищенный чарами бокал.

— Пожалуй, — сказал он, пригубив напиток, — этот вопрос лучше задать самому Северусу. Теперь у него нет от нас тайн, так почему бы не поговорить откровенно, тем более что мне он зла не желает, а тебя вовсе не знает.

29.11.2020