Чистокровный спектр (джен)

— Кстати, а где Барт? — меняя тему, поинтересовался Эдриан.

— М-м-м… в библиотеке? — неуверенно то ли ответил, то ли спросил Малфой, посмотрев на дверь. — Не знаю, я не слежу за ним.

— Люц, я в курсе, что совести у тебя нет, но как насчёт сострадания? — сдержанно, но недовольно нахмурился Эдриан.

— С чего это ты его в страдальцы записал? — удивился Люциус, машинально складывая изучаемые до прихода Нотта с Нарциссой документы в аккуратные стопки.

— С того, что парень постоянно нам помогает.

— Ему это в радость, — отмахнулся Люциус, собираясь сменить тему, но Эдриан не позволил:

— Однако это не повод садиться ему на шею. Барт умница, но в плане опыта он как ребёнок. Ему нужно общаться, развлекаться…

— Эд, ты говоришь, как старик, а тебе, напомню, если ты вдруг запамятовал, ещё и тридцати нет.

— Друг мой, а теперь сравни нас с тобой и Барта. Разница очевидна, не так ли?

— Да, — вынужденно признал Малфой, — но он взрослый мужчина…

— В каком месте? — хмыкнул Нотт и наконец взял давно стоящую перед ним чашку. — Он самый натуральный подросток. И желания у него соответствующие.

— Это какие же? — ехидно осклабился Люциус, но впечатления это не произвело.

— Внимание и уважение, которых он не получал от отца, но хотя бы теперь получает от нас…

— Я отказываюсь становиться папочкой двадцатилетнего мужчины!

— …а некоторые желания он может удовлетворить только в наше отсутствие, — проигнорировал ремарку Эдриан. — И наша задача помочь ему в этом, позволив свободно распоряжаться свободным временем, раз уж деньгами ты его обеспечил, а не приковывать к библиотеке или лаборатории своей дружбой.

— Ты намекаешь, что Барта надо в бордель сводить?

— Малфой! — раздражённо рыкнул Эдриан. — Фу на тебя!

— Сам ты…

— Я прямым текстом говорю тебе, что Барту нужно время на личную жизнь. Не урывками, когда мы соблаговолим отстать, а когда ему удобно. И кстати, о двадцатилетних мужчинах. Что насчёт Снейпа?

— Вот уж точно не кстати, — поморщился Люциус. Наклонился за молочником, добавил в чашку сахар и только после глотка заговорил: — С начала учебного года он появлялся один раз, да и то потому, что летом поставил вариться какое-то зелье, и в него пора было что-то там добавлять. Ничего не спрашивал, прятал глаза… Если честно, мне его жалко.

— Предателя? — недоверчиво хмыкнул Эдриан.

— Скорей уж дурака, — скривился тот. — Снейп ничего об этом не говорил, но у меня сложилось впечатление, что он не рассказал Дамблдору про нас.

— Про тебя, — уточнил Нотт.

Люциус вскинул взгляд, помолчал и согласно кивнул.

— Верно. Про меня. Он как бракованный крап: хочет служить хозяину, но огрызается ещё до того, как кто-то изъявит желание его приручить. Я не могу его понять, и это раздражает. Когда не пытается закрыться, он чем-то Барта напоминает — каким тот был сразу после Азкабана и Империуса. Жадный до похвалы, неуверенный, шуганный… Когда Снейп заходил, я невзначай поинтересовался делами в школе, так он сказал, что Дамблдор взволнован копошением попечителей.

— Кассиопея не вдаётся в детали, но уверяет, что подвижки есть.

— Ну, Паркинсон со мной дел иметь не желает, — развёл руками Люциус. — А от контактов с Блишвиком и Гампом отговорила сама леди Блэк. К остальным же соваться смысла не имеет.

— К слову, о Кассиопее. Летиция нормально вошла в коллектив. Девочка хорошая, хотя не без причуд. Плакса ужасная, моих это раздражает… Но когда не ноет — в Тео и Драко души не чает. А вот с Дорой точно будут проблемы. Она воспитывалась по-маггловски и росла с магглами, можешь представить, какая у неё каша в голове.

— Я удивлён, что ты впустил грязнокровку в мэнор.

— Магглорождённого, — подмигнул Эдриан. — Я и сам удивлён, Люциус, но Цисси была права: Эдвард Тонкс весьма достойный волшебник. Присмотрись к нему, он тебе понравится. — Малфой скорчил презрительную гримасу, но воздержался от споров: мнению Нотта он доверял. — А ещё он работает с оборотнями.

— Самый бесполезный отдел в Министерстве, — не утерпел Малфой. — Хуже только бюро домовиков.

— Не спеши. Я знаешь, о чём подумал? — Тот нарочито показательно поднял бровь. — Среди оборотней есть необращённые дети. Маги. Которым нет хода в Хогвартс.

— Эд… — шокированно поперхнулся Малфой.

— Люциус, то, что мы затеваем, не детская шалость. — Нотт смотрел серьёзно, почти строго, и говорил тем самым веским тоном, что безотказно действовал на друзей с дошкольных времён и не лишился убедительности впоследствии. Прибегал к нему Эдриан редко, а потому Малфой не мог не проникнуться моментом. — Нам не позволят совершить переворот. Даже в совет попечителей проникнуть сложно, представь, что будет, когда мы заявим права на кресла в Визенгамоте. И это я уже не напоминаю про Азкабан.

— Ты намекаешь…

— Я прямо говорю: на нас объявят охоту. Дамблдор своими руками действовать не станет, это в хрустальном шаре не смотри. Но избавиться от нас он захочет. Меня не в чем упрекнуть, я долго работал на репутацию и теперь рассчитываю, что она поработает на меня, однако оболгать можно любого. Ты же в ещё большей опасности. Ты на виду, тебя можно отравить, заавадить руками опоенного наёмника. Даже скандал с супружеской неверностью станет надгробным камнем на могиле твоих политических чаяний. Я не читаю «Пророк», но поднять волну в прессе — всегда эффективный ход, а готовых за увесистый кошель галлеонов написать гадость журналистов хватает. Эта дамочка, Скитер…

— Она нам не опасна, — перебил Малфой.

Эдриан сбился и нахмурился:

— Это почему?

— Просто поверь мне.

— Хм. Ладно. Но она не одна работает на Каффа.

— С «Пророком» я справлюсь, — уверенно сказал Люциус, и Нотт предпочёл просто поверить.

— Хорошо. С «Пророком» ты справишься, а с наёмниками?

— Ты серьёзно предлагаешь рассмотреть оборотней в качестве… кого? Охраны? Союзников?

— Охраны, — пожал плечами Нотт. — У МакНейра должны быть выходы на стаю, он, если мне не изменяет память, не один галлон огневиски с Фенриром вылакал в своё время.

— Эд… Я уже говорил и повторюсь, ты можешь полностью мной располагать. Но мне бы хотелось как минимум понимать, что ты затеваешь.

— Я искренен с тобой, друг. Это ты стратег, Люц. А я — интуит.

— Который всё планирует ещё более тщательно, чем стратеги вроде меня, — беззлобно качнул головой Малфой.

— Может, и так, — спокойно согласился Эдриан, пожимая плечами. — Но я пока ничего не предлагаю — только прошу присмотреться к потенциально могущим быть нам выгодными магам. Эти дети вырастут, Люциус. И как думаешь, кому они будут верны?

— Стае, — без колебаний ответил тот.

— А кому будет верна стая, которой ты помог? — провокационно спросил Нотт.

— Хм, — Люциус склонил голову к плечу и задумчиво прищурился. — Я должен это обдумать.

— Я не тороплю, — доброжелательно кивнул Эдриан. — Тем более что этот учебный год мы уже пропустили. Давай не будем откладывать разговор с миссис Уизли? Что-то мне подсказывает, так будет правильно.

— Ну да, ты же на работу выходишь, тебе не до того будет… Думаешь, Уолл справится один с птичками?

— Конечно, — без колебаний кивнул Эдриан. — У него отпуск дольше моего, я всё-таки начальник, без меня ребятам тяжко. А вот Уолден может гулять в своё удовольствие хоть целый месяц. А за это время птенцы достаточно окрепнут, чтобы не нуждаться в постоянном присутствии мамочки, да и домовики уже разберутся, что и как нужно делать.

— Я напишу миссис Уизли прямо сейчас и назначу встречу на завтра, — решительно сказал Люциус, но тут же уточнил: — Нормально? Пока есть время…

— Идеально. А я напишу Боунс и назначу встречу на следующую субботу в твоём доме. Вы с Бартом успеете закончить с защитой?

— Если ты проведёшь утро субботы с нами и поможешь — смело зови леди Боунс на вечер, вместе мы справимся.

— С тобой приятно иметь дело, Люциус, — засмеялся Эдриан. — Не думал, что скажу такое, когда мы учились. Ты был ужасным задавакой.

— А ты занудой. И погляди только на нас сейчас!.. — Люциус тепло улыбнулся лучшему другу и доверительно понизил голос: — Не хотел говорить, да и сейчас не уверен, что готов, но… Эд, я хочу тебя кое с кем познакомить. — Тот насторожился. — Для меня это важно.

— Сейчас?

— Нет. Мерлин, точно не сейчас. Говорю же, я не готов. Как будут свободные дни…

— То есть не скоро, — хмыкнул тот, вставая. — Ты знаешь, что важно для тебя — важно для меня. Но сейчас у нас и так слишком много важного, не находишь? Давай и вправду подождём, когда событий станет поменьше.

— Договорились.

Эдриан крепко пожал руку Люциуса и простился.

Последние дни отпуска хотелось провести в праздной неге, на деле же требовалось уладить массу дел перед тем, как выйти на работу. И он уже предвкушал, как сможет отдохнуть после насыщенного событиями рабочего дня, с полным правом отказываясь от очередных проблем и прося отложить их до выходных.

«Зато не скучно», — усмехнулся лорд Нотт и переместился камином домой.

* * *

Однако многого сделать Эдриан не успел — Люциус сообщил, что миссис Уизли готова встретиться хоть сейчас, и по здравом размышлении было решено не тратить воскресенье, а с толком использовать остаток субботнего дня.

Цедрелла Уизли вышла из камина в сопровождении трёхлетнего мальчика, представленного Орионом.

— Предвосхищая вопросы, хочу, чтобы вы убедились, что ребёнок чист, а я с вами честна, — спокойно сказала она. Мальчик вёл себя как любой ребёнок его возраста в его ситуации: молча прижимался к единственному родному человеку и с интересом глазел по сторонам.

— Обет, мисс… миссис…

— Цедрелла, — отмахнулась от формальностей она и, погладив внука по голове, высвободила руку и протянула её Эдриану. — В чём клясться?

— В сохранении секретов, разумеется.

Когда обет был принесён, Люциус вызвал домовика и приказал пригласить Барта.

Цедрелла была шокирована, но и обрадована.

— Я не ошиблась в вас! — со слезами на глазах обняла она опешивших мужчин и без колебаний подставила внука под палочку Крауча: — Дядя проверит тебя, всё хорошо.

Мальчик скуксился, но послушно подошёл к введённому в курс дела Бартемиусу, который без промедления провёл полную диагностику и удивлённо констатировал:

— Ребёнок абсолютно чист. Ни следа проклятий, сглазов, порч…

— Мы регулярно проводим очищающие ритуалы, — сочла нужным пояснить Цедрелла, позволяя мальчику забраться к ней на колени. — Дорогой ценой мудрость предков нам далась, больше мы не совершим ошибки пренебрежения.

Эдриан заверил, что они так же серьёзно относятся к древним традициям и выполняют доступные ритуалы колеса года, после чего Барт в сопровождении Ориона отправился в Нотт-мэнор — представлять мальчика детскому саду, — а Люциус с Эдрианом наконец приступили к тяжёлому разговору.

Цедрелла щедро делилась информацией, и Люциус жадно впитывал каждое слово. Хотя нельзя было сказать, что они не понимали сложность претворения в жизнь идеи, глубину проблем не представляли. Не полагаясь на память, Цедрелла записала всё, что ей показалось важным год назад, и сейчас эти сведения пришлись очень кстати. Имена свидетелей, даты и время преступлений, отношение судей к каждому конкретному подсудимому; но ещё важнее были досье, скрупулёзно собранные миссис Уизли на каждого замешанного в деле, будь то свидетель, аврор, судья Визенгамота или члены их семей.

— Серьёзная работа, — чуть ли не с благоговением протянул Малфой, смотря на стопку пергаментов с вожделением. — Как вам удалось собрать столь обширные данные?

Цедрелла польщённо улыбнулась.

— Я прожила достаточно долго, мальчики, чтобы научиться понимать, куда смотреть и на что обращать внимание. А ещё я любопытная старуха, обожающая посплетничать, и мой средний сын, когда вспоминает, что у него есть мать, радует интересными рассказами. Так что всё, что нужно, это держать уши открытыми и внимательно слушать. А заметки о судьях я делала непосредственно на судах, позже дополняла, просматривая воспоминания в Омуте памяти. Не мне вам говорить, сколько можно узнать по мимике и взглядам.

— Если не возражаете… — Люциус кошачьи жестом цапнул папку и тут же углубился в чтение.

Цедрелла понимающе усмехнулась.

— Вы будете удивлены, лорд Малфой, — предупредила она и для Эдриана пояснила: — Немало судей проявили неожиданные эмоции. Среди консерваторов нашлись сочувствующие пострадавшим грязнокровкам, среди либералов — одобрительная реакция на поступки Пожирателей смерти стала не редкостью, а вот в числе магглофилов я не могла не отметить Вогтэйла, который почти открыто злорадствовал, когда зачитывались преступления, и хмурился при оглашении приговоров.

— Вогтэйл? — удивился Эдриан. — Кто это?

— Да никто, — отмахнулась Цедрелла. — Место получил от тётушки. Точнее, получил его отец, но тот по уши в навозе — в прямой смысле слова, он работает в гильдии гербологов, — поэтому политика ему неинтересна и он легко уступил честь просиживать мантию сынку. А сынок слишком молод — не в обиду вам, мальчики, — чтобы понимать, как устроена большая политика. То ли из-за простодушия, то ли во времена учёбы в школе оступился, но Вогтэйл привлёк внимание Дамблдора. С Артуром, по крайней мере, он общался накоротке.

Эдриан хотел было спросить, кто такой Артур, но своевременно прикусил язык. Для них тот был предателем крови Уизли, а вот для Цедреллы — старшим сыном Артуром.

— Мэм, вы проделали огромную работу, однако, боюсь, это не ускорит ход вещей.

— Ну что вы, лорд Малфой, — снисходительно похлопала она его по руке, — я и не рассчитываю, что мы с вами завтра пойдём штурмовать Азкабан.

— Надеюсь, — искренне покачал головой тот, — этого нам делать вовсе не придётся и всё ограничится судебным разбирательством. Но война нам предстоит, и к ней стоит тщательнейшим образом подготовиться.

* * *

Уложив детей спать, Эдриан переместился в дом Нарциссы, но там было темно и пусто, и он не решился подниматься в спальню и ждать её там. Их отношения были слишком недавними, чтобы действовать без предварительной договорённости.

В итоге он вернулся в Нотт-мэнор и занялся составлением списка необходимых дел на ближайшее время. Прошли времена, когда он приходил с работы домой и часами смотрел на огонь в камине, не зная, чем себя занять. Теперь у него не было времени не то что на любование пламенем, но подчас и на отдых. А ведь они ещё даже не приступили к первой активной фазе своего плана! Многочисленные встречи, которые, по задумке, должны были проводиться Люциусом, неожиданно стали его головной болью. Они были убеждены, что несмотря на не самую чистую репутацию, после оправдания Визенгамотом маги смогут довериться Малфою, но оказалось, что проблема Люциуса не в том, что он имел метку и до сих пор ходил под подозрением недоверчивых волшебников. Он был Малфоем, и это перечёркивало многочисленные достоинства и добрые дела, совершаемые для восстановления репутации. Для тех, кто уже имел дело с Люциусом к своей выгоде, его имя было лучшей рекомендацией, для всех прочих же, напротив, его имени хватало, чтобы, не вслушиваясь, отказаться от самого выгодного предложения…

И неожиданно Эдриан оказался на передовой. Причастность его семьи к делам Тёмного Лорда не была известна широкой публике, зато его репутация честного зануды сыграла на руку. Ему готовы были простить неподходящих друзей и даже принять этих друзей скрипя зубами соглашались — но только под его ответственность. Слово лорда Нотта, не подкреплённое ничем, кроме официально незапятнанной репутации, стоило больше, чем горы золота и обширные связи Малфоя.

Может, кто-нибудь другой на его месте и обрадовался бы, но Эдриан мало того что не был публичным человеком и тяготился общением с малознакомыми людьми, он не был политиком и интриганом. Он не искал власти, не желал брать на себя обязательства, не хотел, в конце концов, остаться крайним, когда что-то неизбежно пойдёт не так. А ещё ему было искренне обидно за Люциуса, которого он, в отличие от всех остальных, действительно хорошо знал и мог оценить по-настоящему. Но выбора ему не оставили. Вместо серого кардинала, дающего полезные советы и поддерживающего лидера, он сам был вынужден занять место на сцене под светом софитов…

И составлять списки дел и встреч посреди ночи.

Когда Эдриан наконец поставил точку и закрыл чернильницу, за окном царила глубокая ночь. Дом спал, и только Йоль сверкал глазами со спинки нового дивана, аккуратно обернув лапки пушистым хвостом. Хмыкнув, Эдриан встал, погладил кота, мгновенно отреагировавшего басовитым мурчанием, и отправился в спальню. Впереди предстоял насыщенный событиями день, и нужно было как следует отдохнуть.

Свет он не зажигал, не боясь не то что заблудиться, но даже споткнуться. Нотт-мэнор он знал до каждой царапины на внутренней стороне перил и с закрытыми глазами мог пройти из конца в конец дома, ни разу не сбившись с центра коридора. Мантию он сбросил ещё в кабинете и, прикрыв дверь, на ходу стал расстёгивать рубашку… да так и замер. В его кровати, на его подушке мирно спала Нарцисса.

Сердце наполнилось теплом, по губам расползлась довольная улыбка. Три года он мечтал об этом, и вот наконец его мечта обрела реальность.

Осторожно забираясь под одеяло, стараясь не разбудить свою женщину, Эдриан нежно коснулся волос Нарциссы, невесомо поцеловал её в щёку и вытянулся рядом. Такое завершение дня нивелировало все сложности и трудности, что пришлось преодолеть.

23.12.2020