Когда они с Лестрейнджем вышли, Гарри буквально трясло. Вероятно, Лестрейндж понял, что с ним творится, потому что остановился прямо перед ним и, повернувшись, сказал:
— С жертвами всегда так. Стоит только начать — и потом уже не остановишься.
— Сэр? — переспросил Гарри, мучительно пытаясь понять, чего тот хочет от него.
— Вы стали его первой жертвой, — сказал Лестрейндж.
— Не стал, — тяжело возразил Гарри. — Я должен был, но я не стал. За меня умерли родители.
— Да, это так, — согласился Лестрейндж. — Но не для Петтигрю. Он уже принёс вас в жертву — первым. Поначалу для себя. Потом уже — я думаю, так было — он пришёл к выводу, что придётся жертвовать не только вами, но и ещё двумя его друзьями и вашей матерью. Не думаю, что это далось ему легко — но он пошёл на это. Он не мог не понимать, что они тоже должны умереть — иначе все узнают, кто предатель. Таким образом, уже идя в ваш дом, он, в сущности, отдал своему хозяину четыре жизни — он так полагал. Не вышло — но в душе он это сделал. Начинать с такого мощного предательства непросто — зато последующие совершать легко. Намного проще: путь уже проторен. Не думаю, что он что-то испытывал к той женщине, что была его матерью. Хотя и попытался облегчить себе её убийство.
— Облегчить? — Гарри было тяжело, почти не выносимо говорить об этом, но молчать, пожалуй, было ещё хуже.
— Он сказал, что она была совсем старухой — но ей было лишь шестьдесят шесть. Я видел её за пару лет до этого — она и вправду выглядела старше, но я бы не назвал её «совсем старой». Она любила сына, — добавил он, чуть помолчав. — И я рад, что она не дожила до этого суда.
— Я не понимаю, — глухо проговорил Гарри. — Зачем он? Я понимаю про себя, да, ладно. Понимаю про родителей. Но мама? Она же…
— Она могла увидеть статуэтку, придя в сейф, — спокойно сказал Лестрейндж. — И забрать. Для Петтигрю это было неприемлемо.
— А Волдеморту? — Гарри взглянул ему в глаза. — Волдеморту это было для чего? Он-то знал, что статуэтка не работает!
— Знал, — подтвердил Лестрейндж. — Я думаю, во-первых он проверял — ещё раз — лояльность Петтигрю. А во-вторых, он ведь хотел, чтобы Петтигрю считал подарок ценным. А значит, нужно было от него потребовать секретности.
— Проверял лояльность? — недоверчиво переспросил Гарри. — У Петтигрю? Но зачем? Это же всё равно что у Беллатрикс Лестрейндж её проверить… ох, простите, сэр, — спохватился он.
— Нет, — чуть улыбнулся Лестрейндж и качнул головой, отметая извинения. — Вовсе нет. В верности Беллатрикс — так же, как и всех, кто за него сидел в Азкабане — он никогда не сомневался. Глупо, кстати, — добавил он. — Но Волдеморт не сомневался, и их никогда, насколько мне известно, не проверял. Как я понимаю, Волдеморт хорошо знал Петтигрю и понимал, что его преданность происходит не столько от идейности — хотя и это тоже — но от страха. И иногда подпитывал её. Впрочем, они все его боялись… кроме, может, Снейпа.
— Вы его знали, сэр? — это было очень неожиданно. Хотя, в принципе, подумал Гарри, удивляться было нечему: почему бы Лестрейнджу его не знать?
— Почти нет, — ответил тот. — Но это и не нужно: мне довольно его биографии, теперь общеизвестной. Он бы просто не смог сделать то, что сделал, если бы боялся. Волдеморт его раскрыл бы очень быстро.
— Я всё думал, сэр, — помолчав, признался Гарри. — Почему Петтигрю вообще к нему пришёл? Что ему до магглов? Что они сделали ему?
— Я думаю, что ничего особенного, — ответил Лестрейндж. — Есть такая категория людей — и их довольно много — которым нужно ощущать за собой силу. Своей им не хватает, и они ищут чужую. Это не обязательно плохо: из таких людей выходят отличные исполнители. Но иногда получаются и Петтигрю. Вам не понять, — вдруг улыбнулся он очень тепло.
— Вы правы, — согласился Гарри. — Я не понимаю.
— Я думаю, вы привыкнете со временем, но не уверен, что поймёте, — сказал Лестрейндж. — Вы слишком самостоятельны. Таким, как вы, чрезвычайно сложно по-настоящему понять, что далеко не все такие. Многим нужно управление извне. Идёмте.
В отделе, куда они вернулись, оба занялись текущими мелкими делами, и больше про Петтигрю не говорили. Впрочем, Гарри не особенно хотелось обсуждать его — о чём здесь говорить? Разве что о том, как из того ребёнка, о котором все, буквально все говорили как о хорошем тихом и спокойном мальчике, конечно, иногда шалящим, но обычном и нормальном мальчике — вырос тот мужчина, которого они сейчас проводят в Азкабан? Когда и как это с ним произошло? С чего всё началось? Ведь то, что он решил отдать младенца и своих друзей «великому и ужасному» волшебнику, началом не было — скорее, это был итог. Первый среди многих. Но как-то ведь тот мальчик к этому пришёл?
На самом деле, Гарри не был убеждён, что хочет знать ответ. Он бы вообще хотел забыть — и больше никогда о нём не думать, но понимал, что этого не будет. Слишком многое было завязано на этого маленького жалкого человечка — и, так или иначе, а ведь он вписал себя в историю. И лет через сто, наверное, в учебниках останется его имя — рядом с именами Волдеморта и самого Гарри.
А его родителей забудут.
И Сириуса тоже.
И от них даже портретов не осталось…
Гарри знал, конечно, что портреты можно заказать и после смерти — были мастера, которые умели писать их по воспоминаниям. Но он не был уверен, что готов к такому. Странно будет знать родителей только по таким портретам… Сириуса он хотя бы знал живым. И помнил…
Когда Петтигрю посадили в карету, тот тут же постарался забиться в угол, и ему позволили — и только после этого Робардс сам наложил на него усыпляющие чары, а затем ещё накрыл и голову покрывалом, прозрачным со стороны авроров и глухим с другой. И ещё раз проверил браслеты и ошейник, не позволяющие анимагу превратиться.
Когда карета тронулась и взмыла вверх, Сэвидж, разгоняя некоторое напряжение, решительно выдвинул стол и буквально приказал:
— А теперь ужинать!
Гарри, подчинившись негласному указанию Лестрейнджа, ничего с собой не взял, и теперь чувствовал себя неловко, глядя, как все ставят на стол что-нибудь — от пирожков с почками до бутылок пива.
— Вы, кажется, единственный, кто точно понимает сказанное, — шепнул ему Лестрейндж, ставя в центр накрытое клошем блюдо. — Похоже, что впервые это мы накормим коменданта и охрану, а не наоборот, — добавил он, оглядывая стол и поднимая клош.
На блюде громоздилась буквально гора рёбрышек — кажется, свиных. Мясо оказалось на удивление нежирным и настолько нежным, что отделялось от костей одним прикосновением — Гарри никогда не ел такого. Острые, чуть сладковатые, они были съедены, кажется, за четверть часа, и когда закончились, на остальное просто не хватило места.
— Я предупреждал, — заметил Лестрейндж, когда Праудфут пожаловался, что он собирался попробовать пирожки, но теперь наверняка не сможет это сделать.
Всё это несколько развеселило Гарри и отвлекло от мрачных мыслей, что его переполняли при виде Петтигрю. И всё же настроение у Гарри было скверным. И когда их путь закончился, и они все вместе отвели Петтигрю в камеру, Гарри стоял там и смотрел, как тот садится на свою койку и как-то недоверчиво-растерянно проводит рукой по застилающему её колючему жёсткому одеялу. И думал, что ну вот свершилась справедливость — а он всё равно не ощущает ничего хорошего. Даже удовлетворение его было каким-то жидким. Да, остаток своих дней Петтигрю проведёт здесь, и это и честней, и правильнее быстрой смерти — но ведь это ничего не поменяет. Никто не воскреснет, ничьи годы не вернутся и ничьи воспоминания не поменяются. Говорят, что месть приносит удовлетворение, и что возмездие усмиряет демонов, что поселяются в душе. Но то ли в нём жили неправильные демоны, то ли их и вовсе не было, но лучше Гарри себя не почувствовал.
— Это не меняет ничего, — услышал он негромкий голос Лестрейнджа и осознал, что они с ним остались вдвоём в тюремном коридоре возле запертой двери. — Говорят, что наказание виновного должно помочь. Но это не помогает.
— Нет, — тихо согласился Гарри.
— Есть люди более счастливые, — сказал Лестрейндж. — Их это если и не утешает, то позволяет примириться. Но не всем.
— Я думал, что мне станет легче, — признался Гарри, посмотрев на Лестрейнджа.
— Нет, не станет, — сказал тот, и эта прямота была именно тем, что нужно было сейчас Гарри. — Если я вас верно понимаю, вам не станет легче никогда. Но, к счастью, — он не улыбнулся, хотя фраза это, вроде бы, подразумевала, — это горе не лишило вас возможности любить и радоваться. Живите. Вместо них. Больше ничего не сделать.
— Спасибо, сэр, — Гарри протянул ему руку, и Лестрейндж крепко сжал её.
Alteyaавтор
|
|
Nita Онлайн
|
|
Alteya
Про инквизицию. Вот там где WH40k То Вархаммер, насколько я поняла. Но у абсолютного большинства ваших читателей ваши истории ассоциируются с другими вашими историями, не более. 5 |
Alteya
LGComixreader WH40k - сокращение от "Warhammer 40000" (wiki).Про инквизицию. Вот там где WH40k Про тамошнюю Инквизицию подробнее. И, для наглядности, два штука характерных инквизиторов высокого ранга: Карамазофф и Криптман. 1 |
Alteyaавтор
|
|
Nita
Alteya Это хорошо)То Вархаммер, насколько я поняла. Но у абсолютного большинства ваших читателей ваши истории ассоциируются с другими вашими историями, не более. LGComixreader Alteya А!)WH40k - сокращение от "Warhammer 40000" (wiki). Про тамошнюю Инквизицию подробнее. И, для наглядности, два штука характерных инквизиторов высокого ранга: Карамазофф и Криптман. Я неуч, я не в курсе) 1 |
Здравствуйте, автор.
Показать полностью
Ваша история выкрала меня из реальности на неделю. Это мой первый опыт чтения (от начала до конца) фанфика таких объёмов. Не то чтобы я отличаюсь особенным литературным гурманством, но придирчивость иногда изрядно мешает теряться в вымышленных мирах, а так хочется. Ваш слог очень приятно и легко читать. Такой у вас грамотный баланс между диалогами и описаниями, не придраться даже при всём желании. Сюжет захватывает с первых глав, истории детективного/приключенческого жанра всегда были моей слабостью, а здесь вы позволили мне окунуться в сменяющие друг друга расследования на сотни глав, это ли не сказка? А персонажи? Как у вас получилось прописать их такими живыми? И ведь ни один из них не изменил себе на протяжении всей работы, раскрываясь с новых сторон и при этом оставаясь "в характере". Могу я спросить: в каком из выших персонажей в данной работе было больше всего от вас? Дочитав фанфик, я так и не могу определить, какой герой был использован вами в качестве рупора. И это вызывает во мне читательский восторг. И если разрешите узнать: какой герой дался вам сложнее всего? По тексту мне его тоже определить не удалось. Второстепенные персонажи канона мне импонируют в фанфиках не часто, но вы подарили мне героя, который зацепил меня сильнее, чем самого Гарри в вашей работе. Мальсибер. Скажите, при интерпретации этого персонажа вы ассоциировали его с каким-либо существующим человеком из вашего окружения? Я надеюсь, мои вопросы не воспримутся вами как бестактные, мне всего лишь хочется удовлетворить любопытство, которое расшевелило во мне ваше образцовое умение прописывать героев. Будь я автором, именно к такому и хотелось бы стремиться. Мне так повезло, что ваша работа попалась мне одной из первых на этом сайте. Читать было одно удовольствие) 7 |
Alteyaавтор
|
|
Levman
Благодарю за добрые слова! И отвечаю.) Я не знаю, в ком здесь больше всего от меня - я думаю, ни в кои и во всех. Я не списываю героев с кого-то реального, по крайней мере, сознательно. И рупора здесь нет. У меня никогда нет рупора, я не люблю это: в реальности же такого не существует. Какой герой дался сложнее всего? Рон. Я его люблю, но мне его сложно писать. Мальсибера я ни с кем не ассоциирую, он сам по себе. Он родился уже давно, в моей первой серии, из одной случайной фразы, затем про него была написана целая история, и с тех пор он живёт в разных моих текстах. Тут он довольно тёмный, обычно он куда светлее. И приходите читать ещё.) 3 |
Alteya
Показать полностью
Ах вот как. Мне стоило догадаться, что это мог быть Рон по тому, как не часто он появлялся. Вы правы, в реальности рупоров нет. Именно поэтому герои у вас получились такими реалистичными и живыми. В литературе такое очень подкупает. Ведь когда герой внезапно разражается монологом наболевших мыслей автора на ту или иную тему, даже если эти мысли не идут в разрез с читательским мнением, это выбрасывает на мгновение из мира повествования. И вот казалось перед мысленным взором только что стоял персонаж, как он теряет плотность и просвечивает мелькающим на заднем фоне автором. Не могу сказать, что это откровенно плохо, определенные жанры может и обязывают такое авторское присутствие, но из мира магии, аврорских будней и расследований то и дело быть вышвырнутым в реальность совсем не хочется. Значит, мне предстоит узнать вашего Мальсибера получше. Амбивалентность в восприятии его личности в этой истории мне прямо до мурашек нравится. Не могу не поинтересоваться: а какой персонаж здесь импонирует больше всего вам? К своему восторгу увидела, что Middle у вас имеет продолжение, так что я сейчас в процессе чтения второй работы цикла ≖‿≖ . 1 |
Alteyaавтор
|
|
Levman
Показать полностью
Alteya Ах вот как. Мне стоило догадаться, что это мог быть Рон по тому, как не часто он появлялся. Вы правы, в реальности рупоров нет. Именно поэтому герои у вас получились такими реалистичными и живыми. В литературе такое очень подкупает. Ведь когда герой внезапно разражается монологом наболевших мыслей автора на ту или иную тему, даже если эти мысли не идут в разрез с читательским мнением, это выбрасывает на мгновение из мира повествования. И вот казалось перед мысленным взором только что стоял персонаж, как он теряет плотность и просвечивает мелькающим на заднем фоне автором. Не могу сказать, что это откровенно плохо, определенные жанры может и обязывают такое авторское присутствие, но из мира магии, аврорских будней и расследований то и дело быть вышвырнутым в реальность совсем не хочется. Значит, мне предстоит узнать вашего Мальсибера получше. Амбивалентность в восприятии его личности в этой истории мне прямо до мурашек нравится. Не могу не поинтересоваться: а какой персонаж здесь импонирует больше всего вам? К своему восторгу увидела, что Middle у вас имеет продолжение, так что я сейчас в процессе чтения второй работы цикла ≖‿≖ . Я очень не люблю назидательность в литературе. ) В других историях он, пожалуй, менее амбивалентен - но почитайте. ) Да, есть продолжение - оно поспокойнее немного и такое более бытовое. 1 |
Alteya
Да, есть продолжение - оно поспокойнее немного и такое более бытовое. То женщин каких-то спокойно и ненавязчиво опилками набьют, то ещё чего-нибудь такое, умиротворяющее... 11 |
Alteyaавтор
|
|
LGComixreader
Alteya Ну бытовое же. ) Никакой тайны...То женщин каких-то спокойно и ненавязчиво опилками набьют, то ещё чего-нибудь такое, умиротворяющее... 2 |
2 |
Alteyaавтор
|
|
Cat_tie
Alteya Спасибо. )А Рон у вас тут классный! И в "Однажды..." тоже. luchik__cveta Ой. Спасибо)) Да. Про Стивера ужасно грустно.( 1 |
Alteyaавтор
|
|
Katya Синицына
Так. У меня создалось впечатление, что в этой главе Гарри совсем позабыл про свою встречу с Констанс. Может он имел ввиду именно личное знакомство, но все же не мог же он забыть про дело заложников. Хм, читаю дальше. Там скорее всего будет ответ В этой - это в какой? Тут нет комментов к главам, только к тексту в целом. |
Alteya
Я сама теперь потеряла(. Помню, что в той главе обсуждалась скорая свадьба дочки Праудфута. Тогда Робардс сказал, что мечтать надо осторожнее. Его мечта про самоопределение Констанс сбылась. Если это чем то поможет. Сама через время перечитаю попробую найти этот момент |
Alteyaавтор
|
|
Katya Синицына
Alteya Я уже не помню. )Я сама теперь потеряла(. Помню, что в той главе обсуждалась скорая свадьба дочки Праудфута. Тогда Робардс сказал, что мечтать надо осторожнее. Его мечта про самоопределение Констанс сбылась. Если это чем то поможет. Сама через время перечитаю попробую найти этот момент |
Alteyaавтор
|
|
Таксь
Перечитываю в третий раз и всё не могу оторваться. Всё у вас люблю, но эта серия прямо самая-самая Спасибо!))И выловила тут опечатку: в начале 154-й главы Праудфут разговаривает сам с собой (— Да ты нарасхват! — иронично заметил Праудфут. — Что, у вас тут что-то было в выходные? Я так славно отдохнул! — А он как всегда, — ответил Праудфут. — Я серьёзно думаю о том, чтобы запретить пускать к нему детей. Вообще. ) |
Таксь
Перечитываю в третий раз и всё не могу оторваться. Всё у вас люблю, но эта серия прямо самая-самая И выловила тут опечатку: в начале 154-й главы Праудфут разговаривает сам с собой (— Да ты нарасхват! — иронично заметил Праудфут. — Что, у вас тут что-то было в выходные? Я так славно отдохнул! — А он как всегда, — ответил Праудфут. — Я серьёзно думаю о том, чтобы запретить пускать к нему детей. Вообще. ) Да достал их этот Поттер так, что заговариваться начали)) 2 |