Middle (джен)

— Ну вот я и пришёл просить тебя о помощи, — сказал Лестрейндж, выходя из огромного камина и протягивая встречавшей его женщине бутылку сидра.

— Наконец-то, — Морриган Моран, чьи чёрные густые волосы были сейчас просто распущены и окутывали её длинным, до бёдер, плащом, приняла подарок, а затем и обнялась с его подателем, для чего ему пришлось склониться, а ей — встать на цыпочки. — Я так давно этого ждала.

— Мне больше некого просить, но я не для себя, — сказал он, целуя её в щёку и чувствуя, как её тёплые губы касаются в ответ его щеки. — На самом деле, даже не совсем тебя, а твою…

— …прабабушку, — кивнула Морриган. — Я догадалась, когда ты попросил её о встрече, — она чуть улыбнулась. — И я догадываюсь, что это как-то связано с грядущим пятничным докладом Робардса Визенгамоту.

— Ты всё знаешь, — он не удивился, нет.

— Однажды я могу занять одно из мест в том зале, — сказала Морриган. — И будет неразумно сделать это с закрытыми глазами. Пойдём. Она не любит Робардса и Аврорат, но она больше всех любила Мэдока, а он любил тебя. Бабушка это помнит и, думаю, пойдёт тебе навстречу.

Они поднялись по широкой лестнице с истёртыми в центре ступенями и двинулись по кажущемуся бесконечным коридору, освещённому висящими под потолком светящимися сферами. Мягкие туфли Морриган издавали только лёгкий шорох, так что под сводами коридора раздавались только шаги Лестрейнджа.

Коридор, наконец, закончился тяжёлой дверью, за ней оказалась пологая винтовая лестница, поднявшись по которой, они оказались перед ещё одной дверью, а уже там обнаружилась довольно большая комната, освещённая свечами и камином.

За большим столом возле тёмного сейчас окна сидела Филтиарна Моран — одна из самых старых членов Визенгамота и глава большой семьи Моран. Её по-прежнему густые, хотя и почти полностью седые волосы были не туго заплетены в простую косу, и их седина контрастировала с чёрной мантией, скрывавшей сухую и состоявшую будто из одних костей фигуру.

— Мадам, — Лестрейндж остановился на пороге и низко поклонился.

Моран несколько секунд глядела на него внимательно, и её серые прозрачные глаза казались совсем молодыми и удивительно похожими на глаза подошедшей к ней правнучки.

— Радольфус, — наконец, произнесла она, широким взмахом палочки придвигая к своему столу два деревянных кресла с высокими резными спинками. — Рада тебя видеть.

— Благодарю, что приняли, мадам, — сказал тот, подходя и сперва придерживая кресло Морриган, и лишь потом заняв своё.

— Рассказывай, — велела… да, именно велела Моран.

Рассказ Лестрейнджа вышел почти сухим, коротким и от того очень ёмким, и завершил его он просьбой:

— Я не могу сам выйти с этим предложением. Никто из Аврората не может тоже: я или они, но Визенгамот увидит в этом лишь моё желание облегчить положение брата. И откажет — что им те потерянные дети? Уже не говоря о нас. Ещё немного, и дом, вероятно, сгинет, и всё закончится само, а когда он вновь вернётся, это будет уже проблемой их наследников, скорее всего. Семнадцать жертв не такая уж большая плата за возможность не принимать неприятных решений, тем более они все уже и так оплаканы.

— Ты хорошо их знаешь, — усмехнулась Моран, и Лестрейндж кивнул, но усмехнуться тоже не сумел.

— Примерно то же будет, если с этим выступите вы, — продолжил он. — Тут нужен кто-то, кого никак нельзя связать со мной. Или с моей семьёй. Но я таких не знаю, разумеется.

— Учить меня решил? — спросила Моран, впрочем, скорее, иронично, а не раздражённо.

— Пытаюсь выглядеть в ваших глазах умнее, чем я есть, — склонил он голову.

— Цена невысока за семнадцать жизней, — сказала Моран, помолчав. — Что ж, твоему брату повезло. А ты не рад, смотрю? — она слегка склонила голову, и её взгляд стал острым, словно бы она пыталась применить легилименцию.

— Он преступник, — ровно ответил Лестрейндж. — И он на своём месте.

— Так он там и останется, — пожала Моран плечами. — А с кистью или нет — не вижу разницы. Ну, ступай, — она махнула ему рукой, и он поднялся. Морриган тоже встала, и Моран обратилась уже к ней: — Дорогая, исполни роль хозяйки и напои нашего гостя чаем. А у меня ещё дела.

— Да, бабушка, — Морриган слегка склонила голову, и они с Лестрейнджем молча вышли из комнаты.