




Дома Ойген втиснул кофр в тот шкаф с барахлом в гостиной, в который они с Рабастаном не заглядывали с тех пор, как достали оттуда доставшиеся им по наследству шторы. Конечно, гарантировать, что Рабастану там что-нибудь вдруг не понадобится, Ойген не мог, но другого места всё равно не было, и он решил положиться на удачу — и на то, что с утра перед прогулкой Рабастан не станет устраивать генеральную уборку в шкафах. Ойген оставил ему записку с просьбой разбудить его сразу по возвращении — и лёг спать в томительном предвкушении… Впрочем, в его томление были виновно ещё и воспоминания о поцелуе, вкус которого он до сих пор ощущал, и эти ощущения не покинули его после более чем приятного времени в душе.
Проснулся он от странного позвякивания и звона. Колокольчика. Это был колокольчик. Тот самый, что носил Рабастан, когда они жили у Мэри. Ойген подскочил, перепуганный, спросонья — и увидел улыбающегося, теперь уже слегка смущённо, Рабастана с тем самым ярким кошачьим ошейником в руке.
— Извини, не думал, что ты испугаешься, — сказал он. — Ты просил разбудить тебя, когда я вернусь.
— Просил, — согласился Ойген, тоже начиная улыбаться. — Так. Стой тут! — велел он, вскакивая и хватая халат Рабастана, лежавший в ногах. — И даже не оборачивайся!
— Могу ещё глаза закрыть, — покладисто предложил Рабастан, и Ойген кивнул:
— Да! Закрой! И не подглядывай!
Рабастан демонстративно закрыл глаза и даже прижал к лицу ладони — а Ойген, заматываясь по дороге в халат, выскочив из спальни, добежал до шкафа, вытащил оттуда кофр, стараясь больше не уронить ничего, и тихонько прокрался назад. Он уже собирался опустить кофр на постель, но, сообразив в последний момент, бросил сперва покрывало, и только затем положил его и щёлкнул замками. Он откинул крышку, и, ещё раз убедившись в том, что сцена выглядит, как и задумывалось, развернул стоящего вполоборота к кровати Рабастана и велел:
— Всё. Смотри. С днём рождения!
Рабастан опустил руки и, открыв глаза, замер. Ойген увидел, как его глаза в изумлении распахнулись, и даже как расширились его зрачки — хотя, возможно, это ему уже просто показалось. Ойген, едва не подпрыгивая от нетерпения, ждал, когда Рабастан возьмёт гитару в руки, но тот всё стоял и смотрел на неё — а потом поглядел на Ойгена и с расстановкой проговорил:
— Ты. Сошёл. С ума.
— Немного, — счастливо согласился Ойген. — И, вообще-то, я надеялся сегодня погулять за твой счёт. Ты обещал кино!
— Да, — отстранённо прошептал Рабастан — и, наконец, сделал шаг к кровати и, склонившись, очень осторожно коснулся пальцами покрытого лаком красноватого дерева. И вновь замер — а потом медленно провёл ими по деке. Оперся коленом о край кровати, постоял так — и осторожно, словно та была стеклянной, достал гитару. Сел, устроил её на коленях — и Ойген почти смутился, глядя на выражение его лица, и растрогался едва ли не до слёз. И как трудно было удержаться, чтобы попросить: «Сыграй!» Но он смолчал — а Рабастан, немного посидев так, мягко тронул струны, прислушиваясь. Затем взял аккорд, подкрутил колки, снова прислушался, и только потом заиграл. Сперва медленно и совсем тихо, едва касаясь струн, он постепенно разыгрался: мелодия становилась всё сложней, и Ойген, побоявшись помешать, в какой-то момент просто уселся на пол. И слушал, даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку. Думая, что они как-то проживут эту неделю, а гитара — это уже навсегда, если это всегда у них будет.
Когда музыка затихла, Ойген так и остался сидеть, покуда Рабастан не лизнул задумчиво пальцы и не позвал:
— Иди сюда, — а затем, когда Ойген поднялся, крепко обнял и, прижав к себе, прошептал: — Спасибо.
— Она электроакустическая, — сказал Ойген, обнимая его в ответ. — Там провод есть — и можно подключать её к компьютеру и записывать. Я, правда, не знаю, как это делается, но, думаю, мы разберёмся.
— Разберёмся, — Рабастан отпустил его и спросил уже вполне обычно: — Так, значит, мы гуляем за мой счёт сегодня?
— И до моей зарплаты, — засмеялся Ойген. — Впрочем, у меня есть немного мелочи!
— В кинотеатрах сейчас не идёт ничего порядочного, но слава ретропоказам — я нашёл один… не то чтобы уж совсем старый… фильм, — сказал Рабастан. — Мне кажется, это может оказаться забавным… но сеанс утренний. В десять. Впрочем, кинотеатр не очень от нас далеко — ты даже позавтракать успеешь. Если поторопишься.
— Бегу, — Ойген не удержался и ещё раз бросил взгляд на лежащую уже в кофре гитару — и ушёл на кухню, оставив Рабастана, который, впрочем, очень скоро к нему присоединился.
Так что завтракали они вместе, но, сколько Ойген ни пытал Рабастана по поводу таинственного «не совсем старого фильма», тот лишь его запутал туманными заявлениями:
— Мне кажется, нам с тобой это будет интересно. Конечно, может быть, я ошибаюсь, но мне так кажется.
На улице было всё ещё довольно сыро, и асфальт не высох пока — было похоже, что дождь закончился совсем недавно. К кинотеатру Ойген подошёл донельзя заинтригованный — и даже не успел найти среди всех афиш нужную, как Рабастан буквально затащил его внутрь и велел:
— Стой здесь. Я схожу за билетами.
— Но так нечестно! — возмутился Ойген. — Ты мне вообще скажешь, что мы пришли смотреть?
— Нет, — бесстыдно заявил Рабастан. — Узнаешь в зале. Стой и с места не сходи!
— И откуда в тебе этот извращённый садизм? — буркнул Ойген, но, конечно же, послушался — ему, пожалуй, нравилась идея узнать всё уже на месте: Ойген относился к той половине людей, которая не имела ничего против сюрпризов. Впрочем, он, конечно, поворчал ещё, когда Рабастан вернулся, но, когда они подходили к залу, послушно отвернулся, когда Рабастан отдавал их билеты, а затем просто позволил тому провести себя на место.
Зал был почти пуст — кроме них, Ойген насчитал ещё семерых зрителей, удачно сидевших довольно далеко от них и друг от друга. И когда началась реклама, спросил шёпотом:
— Ну? Теперь скажешь?
— Смотри, — шепнул Рабастан в ответ — и что оставалось Ойгену? Смириться.
Когда на экране после заставки кинокомпании с облачённой в тогу красивой женщиной на первых кадрах появились купол и венчающий его крест, а затем закадровый голос начал рассказ о падении Константинополя, Ойген почти настроился на исторический фильм — но тут отчётливо прозвучало «Дракула», и он едва сдержался, чтобы вместо громкого восклицания прошептать:
— Асти, вампиры?! Мы смотрим фильм о вампирах?!
— Каждый раз интересно, — шепнул в ответ тот, — как магглы всё это видят. Это один из самых известных фильмов на эту тему, который мы точно не видели.
Ойген беззвучно рассмеялся и устроился поудобнее. Впрочем, в тишине он выдержал недолго, и через несколько минут прошептал:
— Ну конечно. У всех вампиров сложные отношения с христианством! Тут наверняка ещё Иуда будет, помнишь тот фильм, где бедолагу в конце повесили?
— Я мог бы привести тебе несколько объяснений, — тихо ответил ему Рабастан, — но никак не решу, что же тогда было в древнем Китае… — Ойген едва слышно фыркнул в кулак, но никто этого, кажется, не заметил. А ведь если, подумал он, все утренние сеансы собирают так мало зрителей, на них стоит, определённо, ходить почаще.
— Кто вообще показывает фильмы о вампирах с утра? — шутливо возмутился он шёпотом.
— Как раз очень правильно, — возразил ему Рабастан. — Ты бы предпочёл встретить вампира утром или когда солнце уже зайдёт?
— Сейчас? Предпочёл бы никогда не встречаться! — твёрдо ответил Ойген, и они неслышно рассмеялись.
Фильм, впрочем, оказался неожиданно захватывающим, однако, чем больше Ойген смотрел на актёра, игравшего Дракулу — тем больше понимал, что тот отчаянно ему кого-то напоминает. Но кого?
— Тебе не кажется, — спросил Рабастан, когда Дракула плотоядно смотрел через окно на Люси, — что этот актёр похож на Блэка? Старшего, — запоздало добавил он.
— Точно! — чуть громче, чем следовало, воскликнул Ойген — и прижал к губам ладонь. — Извини, — шепнул он. — Конечно! Кто ещё с этой растительностью на лице... Точно Блэк! А я сижу и думаю… а что. Ему весь этот антураж бы пошёл, — он чуть слышно фыркнул.
— А я вот не знаю, что выбрал бы, — тихо проговорил Рабастан. — Его судьбу — или такую… смотри, какие дырки аккуратные, — восхитился он, и они снова рассмеялись почти беззвучно.
…Когда они вышли из кинотеатра, Ойген, щурясь после тёмного зала от выглянувшего солнца, задумчиво проговорил:
— Я их вспоминаю… ты знаешь, у магглов вышло почти похоже.
— Почти? — спросил Рабастан, и Ойген улыбнулся любопытству, явно прозвучавшему в его голосе.
— Почти, — повторил он. — Тогда в Министерства… Я… даже работал с ними. Если можно так сказать. Удивительно, как точно уловили магглы это ощущение. К ним… тянет. С… определенного момента. Они умеют привлекать. А знаешь, почему? — он поглядел на Рабастана.
— Я почти не имел с ними дела, — ответил тот.
— Мы… в определённом смысле мы искренне нравимся им. И их влечёт к нам. Как… к конфетам детей, — Ойген улыбнулся немного нервно. — Один из них мне как-то… нет, не предложил… скорее… позволил посмотреть. Почувствовать, как это. Знаешь, у меня было ощущение, будто я вляпался в патоку. И, в то же время, будто я — вожделенная сладость, к которой тянется ребёнок. Ему её давно пообещали родители, и вот, наконец, дали. Мне не понравилось, — он снова попытался улыбнуться, однако это вышло кривовато. — Асти, так быть не должно. Люди… не должны так ощущать других людей. Впрочем, они не люди, — добавил он. — И всё-таки не должны.
Он умолк, вдруг вспомнив строки дневника Изи — и то, как именно она его описала. Сладость… как она сказала? Приторная жутковатая сладость. Вполне возможно, опираясь как раз на этот вот образ… или образы. И это было так нечестно и несправедливо, по отношенью к нему!
— Ты расстроен, — сказал Рабастан. — И дело отнюдь не в фильме?
— Нет, фильм отличный, — Ойген очень постарался встряхнуться. В конце концов, ну не сегодня же всё это обсуждать… да и стоит ли вообще?
— Но? — подсказал Рабастан.
— Я просто вспомнил откровения Изи, — признался Ойген неохотно... или всё-таки нет? Ещё когда он прочитал всё это, «приторная сладость» больно его задела и оцарапала. Или нет… как она там сказала? «милота, вытекающая приторным милым потоком, словно растопленный шоколад» — он, кажется, запомнил эти слова на всю жизнь.
Возможно, потому что в тот момент, когда прочёл их, вспомнил то ощущение, в котором почти утонул тогда, в девяносто седьмом — и ухмылку того, кажущегося совсем молодым, вампира, что был старше Дамблдора на добрых четыреста лет.






|
Агнета Блоссом
Alteya У него вообще очень неплохо с самоконтролем, учитывая ситуацию. Вот согласна про проституцию. Хорошо то, что он таки понял, в какой он роли - и ушёл сам, никого не убив. Это не самый лёгкий был выход. Всё же какой-то самоконтроль был у него. Вот с мозгами хуже ) 2 |
|
|
Агнета Блоссом Онлайн
|
|
|
Alteya
Агнета Блоссом Ну, мозги - такое дело. Зависит ведь от того, каким человек видит мир. У него вообще очень неплохо с самоконтролем, учитывая ситуацию. Вот с мозгами хуже ) А Ойген мир видел всегда солнечным и ... хорошим, добрым, правильным. И потому вляпывался не по-детски. Ещё и с его-то способностями. Лорд его на этом и поймал, на благодушии и наивности. Лорд не думал, что он потом будет чувствовать, его такое не интересовало. Да и метка обеспечивала покорность рабов, да... |
|
|
Агнета Блоссом
Alteya И вот с Мэри отчасти так же. Он же видит в ней хорошее. Долго. Ну, мозги - такое дело. Зависит ведь от того, каким человек видит мир. А Ойген мир видел всегда солнечным и ... хорошим, добрым, правильным. И потому вляпывался не по-детски. Ещё и с его-то способностями. Лорд его на этом и поймал, на благодушием и наивности. Лорд не думал, что он потом будет чувствовать, его такое не интересовало. Да и метка обеспечивала покорность рабов, да... И попадается. 1 |
|
|
Агнета Блоссом Онлайн
|
|
|
Агнета Блоссом
Alteya Ждёт, конечно. Он не то чтобы видит: он этого хорошего _ждет. Напрасно ждёт. Он же так старается. ) 1 |
|
|
Alteya
Агнета Блоссом Памда Nita клевчук [с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам] А женсовет уже кончился? Или мне закрыть дверь с другой стороны? [мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист? 1 |
|
|
клевчук
Памда Я этот анекдот люблю с тех пор, как впервые надел красный галстук. Или даже с тех, как навсегда снял с костюмчика октябрятский значок.Ага. а мог бы ножичком полоснуть. и глаза добрые-добрые.) 2 |
|
|
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
клевчук А комсомольский не примеряли?Я этот анекдот люблю с тех пор, как впервые надел красный галстук. Или даже с тех, как навсегда снял с костюмчика октябрятский значок. 1 |
|
|
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Alteya А вы с какой целью интересуетесь?)Агнета Блоссом Памда Nita клевчук [с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам] А женсовет уже кончился? Или мне закрыть дверь с другой стороны? [мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист? 2 |
|
|
Агнета Блоссом Онлайн
|
|
|
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Чота вам нравится в наших разговорах?))) и потому вы тут?) А мы тут с удовольствием тусим, нас автор не гонит и не затыкает, а мы и рады, нравицца нам трендеть, да .. 3 |
|
|
Памда Онлайн
|
|
|
Alteya
Памда Она только не знала, что это не брат, а так всё в порядке, конечно.Она согласилась! Она же понимала, что он брата больного не бросит? Понимала. Какие вопросы? Я тут поняла, что почему-то вы повторяете, что Мэри сама согласилась, а также некоторые комментаторы - что Мэри сама ещё хуже. Но качества Мэри вообще никак не оправдывают Мальсибера и не делают его котиком и солнышком. Ну нехорошо он себя с ней повел. А в ее свободную волю я вообще не верю, поэтому "сама согласилась" спорный для меня аргумент. Даже если она с чем-то согласилась, она явно видела ситуацию не так, как он, потому что половину он ей не сказал, а другую половину переврал. 1 |
|
|
Агнета Блоссом Онлайн
|
|
|
Памда
😉 По поводу "солнышка" и "котика"(саблезубого) - это же наше читательское восприятие. Люди вообще неоднозначны как таковые; если я, к примеру, здесь активно не люблю вот такую Мэри - о чем это говорит? Ведь не о том же, что я бы этого "котика" в порыве чувства неземного пустила жить к себе в квартиру. А скорее о том, что Мэри для меня - персонаж отрицательный больше, чем Ойген. Я её не понимаю и она мне потому не нравится, сама бы я не вела себя так, как она себя ведёт. Ойген для меня более понятен. Не сказать, что он для меня ангел непорочный (среди живых людей таких ангелов я не встречала), но его мотивация и поведение для меня понятнее, чем мотивация и поведение Мэри. И потому Ойген для меня симпатичнее, чем Мэри! Представляете, какой пассаж... А Мэри меня здесь бесит. Не потому, что Ойген - мущщына, нет; просто так, как она себя ведёт, с людьми вообще себя нельзя вести. Была бы Мэри мужиком - точно так же меня бесила бы. 1 |
|
|
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Показать полностью
Alteya Уверены? Точно-точно? Вот прям наверняка?Агнета Блоссом Памда Nita клевчук [с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам] А женсовет уже кончился? Или мне закрыть дверь с другой стороны? [мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист? Агнета Блоссом Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер Да автор всегда рад ) Чота вам нравится в наших разговорах?))) и потому вы тут?) А мы тут с удовольствием тусим, нас автор не гонит и не затыкает, а мы и рады, нравицца нам трендеть, да .. Памда Alteya Да это-то какая разница. Брат или нет. Она только не знала, что это не брат, а так всё в порядке, конечно. Я тут поняла, что почему-то вы повторяете, что Мэри сама согласилась, а также некоторые комментаторы - что Мэри сама ещё хуже. Но качества Мэри вообще никак не оправдывают Мальсибера и не делают его котиком и солнышком. Ну нехорошо он себя с ней повел. А в ее свободную волю я вообще не верю, поэтому "сама согласилась" спорный для меня аргумент. Даже если она с чем-то согласилась, она явно видела ситуацию не так, как он, потому что половину он ей не сказал, а другую половину переврал. Не оправдывают. Разве что немножко. Он повёл себя очень нехорошо. Остановился, правда, вовремя. А почему не верите? КОлдовать он не может. Точно не может. Вот прям точно, ручаюсь. Магии в нём больше нет. А ситуация... а чего он не сказал и переврал? Что в беде? Сказал как есть. Что брат (не важно, есть ли там кровное родство - по сути уже брат) болен? Сказал. Даже не говорил ни разу, что любит. Но ухаживал, да. 1 |
|
|
Агнета Блоссом Онлайн
|
|
|
Alteya
Вот уже и поухаживать нельзя прям. Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей и не из непременного желания женицца! Не так ли?) Привыкнут вот так женщины к равноправию, и надумывают себе лишнего. Или застывают в изумлённом ступоре. Ой?! Что это?! Это за мной... ухаживают?!! Всё. Он мой теперь!!! Никому не отдам, себе оставлю!!! |
|
|
Агнета Блоссом
Alteya Так! Точно так )) Вот уже и поухаживать нельзя прям. Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей и не из непременного желания женицца! Не так ли?) Привыкнут вот так женщины к равноправию, и нащупывают себе лишнего. Или застывают в изумлённом ступоре. Ой?! Что это?! Это за мной... ухаживают?!! Всё. Он мой теперь!!! Никому не отдам, себе оставлю!!! И не говорите. Фигня какая-то получается ) 1 |
|
|
Памда Онлайн
|
|
|
Агнета Блоссом
Памда А меня Мэри тоже бесит. При этом Мальсибер для меня страшен.😉 По поводу "солнышка" и "котика"(саблезубого) - это же наше читательское восприятие. Люди вообще неоднозначны как таковые; если я, к примеру, здесь активно не люблю вот такую Мэри - о чем это говорит? Ведь не о том же, что я бы этого "котика" в порыве чувства неземного пустила жить к себе в квартиру. А скорее о том, что Мэри для меня - персонаж отрицательный больше, чем Ойген. Я её не понимаю и она мне потому не нравится, сама бы я не вела себя так, как она себя ведёт. Ойген для меня более понятен. Не сказать, что он для меня ангел непорочный (среди живых людей таких ангелов я не встречала), но его мотивация и поведение для меня понятнее, чем мотивация и поведение Мэри. И потому Ойген для меня симпатичнее, чем Мэри! Представляете, какой пассаж... А Мэри меня здесь бесит. Не потому, что Ойген - мущщына, нет; просто так, как она себя ведёт, с людьми вообще себя нельзя вести. Была бы Мэри мужиком - точно так же меня бесила бы. 1 |
|
|
Памда Онлайн
|
|
|
Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей Ну это не данный случай, тут цели вполне корыстные были |
|
|
Merkator Онлайн
|
|
|
Памда
Агнета Блоссом Вот таких «совсем живых» героев создала автор - читаем, восхищаемся, возмущаемся…)А меня Мэри тоже бесит. При этом Мальсибер для меня страшен. 1 |
|
|
Памда Онлайн
|
|
|
Merkator
Памда ... БоимсяВот таких «совсем живых» героев создала автор - читаем, восхищаемся, возмущаемся…) |
|