↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Изгои (джен)



...Магии они лишились все – все, кто согласился на такое. Мальсиберу, конечно, не докладывали о деталях, и он понятия не имел, как много было их, таких… лишенцев. Знал лишь, что он не один...

Автор небольшой знаток фанонных штампов, но, кажется, есть такой, когда после Битвы за Хогвартс Пожирателей наказывают лишением магии и переселением в маггловский мир. Автор решил посмотреть, что у него выйдет написать на эту тему.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 140

Ойгена разбудила гроза. Он проснулся от очередного особенно громкого раската грома, и сначала просто лежал, слушая казавшиеся ему почти оглушающими завывания ветра, шум ливня, разбивавшегося об окно, и тихое дыхание крепко спящего Рабастана. Ойген всегда любил грозу — по крайней мере, прежде, но сейчас она почему-то навевала на него тоску, которая становилась всё сильней с каждой минутой. Наконец, он тихонько встал, накинул халат Рабастана и, натянув носки, босиком тихо ушёл в гостиную, где скользнул за шторы и замер, прислонившись к оконному стеклу, по которому потоками стекала вода. Ему и самому хотелось плакать, как плакали небеса, от холодной пустоты внутри и давящей тоски, вдруг вернувшихся к нему с пост… нет — межазкабанских времён.

Когда-то, между побегом… нет — побегами и последним арестом — они были его частыми спутниками, и сейчас Ойген подумал, что, возможно, именно они парадоксальным образом позволили ему пережить возвращение Тёмного Лорда и не сойти тогда с ума. И не понимал, откуда и почему вдруг они вернулись — и не замечал текущих по щекам слёз.

Он вздрогнул всем телом, когда ему на плечо легла тяжёлая и тёплая рука.

— Я могу помочь? — негромко спросил Рабастан, и Ойген мотнул головой — и, только попытавшись заговорить, осознал, что плачет. И, кажется, довольно давно.

— Это всё гроза, — сказал он сиплым и севшим голосом. А затем откашлялся и предложил: — Пойдём пить чай? Ну к Бастет всё это. Тебя гром тоже разбудил? — он выбирался из-за занавесок в комнату.

— Возможно, — отозвался Рабастан. — Хотя уже почти четыре. А так темно от грозы. Идём, — он пристально оглядел Ойгена, однако же вопросов задавать не стал — к счастью, потому что у него не было ответов. Зато сказал: — Тебе нужен свой халат.

— Да. Извини, — Ойген тут же начал стягивать с себя халат, но Рабастан махнул рукой и ушёл на кухню.

Пока он ставил чайник на плиту и доставал чашки, Ойген сидел за столом, любуясь синим газовым пламенем и пытался понять, что же вызывает у него такой диссонанс. И, наконец, сказал:

— Здесь не хватает лампы. Неяркой и уютной.

— Я об этом думал, — согласился Рабастан.

— И ждал, пока я тоже додумаюсь? — засмеялся Ойген. — Слушай… а ведь я тут видел свечи, — оживлённо сказал он и, вскочив, начал открывать ящики. — Нашёл! — провозгласил он, радостно доставая две толстые белые свечи, частично уже сгоревшие, но ещё весьма высокие. А затем там же отыскал потемневший от времени подсвечник на две свечи. — Давай погасим верхний свет и посидим так, — попросил он. — Гроза требует романтики.

— Но лампу всё же купим, — Рабастан кивнул.

Ойген зажёг свечи, погасил свет — и вновь уселся за стол, глядя на чуть колышущиеся оранжевые язычки, вздрогнувшие от очередного раската грома.

— В детстве я любил грозу, — сказал он. — И в юности. Просто обожал — она меня воодушевляла, и я наполняла силой. А сейчас… мне пусто, — он протянул руку и быстро провёл пальцами над пламенем, оставившим едва ощутимый тёмный след на его коже. — Скажи, ты не ощущаешь пустоту внутри? Не знаю, как это описать точнее. Словно у меня не хватает какой-то части… говорят, что если отрезать, допустим, руку, она иногда болит. Хотя её и нет… мне кажется, я понимаю, как это.

— Я об этом не думаю, — Рабастан поставил на стол уже наполненный заварочный чайник и сел напротив Ойгена.

— Как у тебя выходит? — грустно спросил Ойген.

— С трудом, — Рабастан похлопал его по запястью. — Мне жаль. Но тебе придётся научиться самому с этим жить.

— Да я живу, — Ойген улыбнулся. И вдруг замер, затем прищурившись, спросил: — Самые красивые? Ты сказал — самые красивые, да?

— Прости? — в глазах Рабастана мелькнула тревога.

— Яблоки. Ты сказал, что выбирал самые красивые яблоки, — возбуждённо проговорил Ойген. — Зачем?

— Рисовать, конечно, — удивлённо ответил Рабастан.

— Рисовать? — переспросил Ойген, буквально впившись в него взглядом.

— Ну, знаешь — натюрморты, — губы Рабастана слегка дрогнули. — Их рисуют.

— Чем? — едва слышно выдохнул Ойген.

— Да чем угодно, — улыбка Рабастана стала чуть заметней. — Карандашами, маслом… да хоть ручкой. Вероятно, нам снова следует посетить музей, — сказал он, покачав головой. — Мы, кажется, нашли очередной пробел в твоём образовании… или ты просто прикидываешься, к чему я склоняюсь.

— Я? — Ойген изобразил оскорблённое выражение на лице, а затем без перехода взмолился: — Покажи, пожалуйста! Покажи! — Он даже руки сложил на груди, и Рабастан вздохнул:

— Что показать? Мы их съели давно. И извели в пирог.

— Карт… рисунки! Асти, ну пожалуйста!

— Там нечего смотреть, — возразил Рабастан, но Ойген повторил:

— Пожалуйста! — так горячо, что тот, качая головою, встал и ушёл — и, вернувшись с большой папкой, зажёг верхний свет. Когда он положил папку на стол и открыл её, Ойген даже встал, не в силах усидеть на месте — и его руки так дрожали, когда он перебирал акварели и карандашные рисунки, что те плясали в них, будто бы он был пьян. Цветные! Они были цветными — и, по правде сказать, больше Ойген в этот момент ничего не понял — но всё остальное не казалось ему уже важным.

— Ну, попрыгай, — усмехнулся Рабастан, но его голос прозвучал, скорей, довольно. — Я, пожалуй, заведу мольберт — раз уж правда вскрылась. Но прошу тебя, — добавил он серьёзно… даже жёстко, — не смотри ничего сам. Обещай мне.

— Хочешь — навесь замок на шкаф, — тут же предложил Ойген. — Если тебе будет так спокойней.

— Давай не будем кормить мою паранойю подобными деликатесами, — ответил Рабастан. — Ей хватит скудного пайка.

Ойген ещё поразглядывал рисунки, а потом Рабастан унёс папку, и они, уже при свете, пили чай, а потом ещё и завтракали. Гроза, меж тем, закончилась, и Рабастан засобирался на прогулку, предложив:

— Идём со мной?

— Ну нет, — Ойген поёжился. — Я лягу досыпать, сытый и счастливый. А ты иди, трудись. Тем более, гроза прошла… а если б нет, ты что, пошёл бы? — спросил он с некоторым недоверием.

— Есть ли зависимость между твоими визитами в туалет и природными явлениями? — поинтересовался Рабастан в ответ. Ойген рассмеялся и помотал головой, и Рабастан сказал нравоучительно: — Собаки в этом смысле ничем от тебя не отличаются.

Когда он ушёл, Ойген в самом деле отправился в постель — и проснулся уже ближе к полудню по-настоящему счастливым. Теперь он действительно поверил, что всё начало налаживаться — вот если бы только не Саймон…

Первое заседание было назначено на десять утра в понедельник, двадцатого мая. Накануне они все, усердно делая вид, будто ничего особенного не происходит, укладывали доставленный парой дней раньше линолеум. А уже позже, вечером, когда Энн заехала в кафе обсудить некоторые вопросы по сайту Росса, она призналась, скрывая за ворчанием тревогу:

— Мне пришлось буквально выкрутить Филу руки, как учил дед, чтобы он выступил свидетелем защиты. Но он, в общем, придёт. Мы даже почти поссорились.

— Спасибо, — Ойген сжал её руку.

— К слову, он был ветераном коммунистического подполья, — Энн не сжала свою в ответ.

— Фил? — Ойген даже моргнул.

— Дедушка Ли. И он бы, наверняка, понял, но у них там была война, а Фил считает, что в наше время всё это очень и очень глупо, вот так подставляться ради других, — покачала она головой, и Ойген с грустью услышал в этой фразе чужие нотки. Да, он знал, что так и бывает, когда люди слишком сильно привязываются к кому-то, но ему не нравилось то, что он слышал — но что он мог сделать? — Его взяли в Гугл на полную ставку, круто же, — воодушевлённо поделилась с ним Энн, добавив мечтательно: — Я бы тоже хотела работать в Гугле…

— У тебя всё впереди, — улыбнулся ей Ойген, подавив вздох. Ему не нравилось думать об этом, но он понимал, что, в отличие от него самого, для Энн и Джозефа их маленькое партнёрское предприятие — лишь начало, а не желанный итог. И ему оставалось только надеяться, что это начало продлиться достаточно долго, чтобы студия Лимбус уверено встала на ноги — и что на их место потом придут другие. Это были очень горькие мысли, и Ойген гнал их от себя всеми силами, потому что сделать с этой ситуацией он всё равно ничего не мог — только травить себе душу. В конце концов, в мире нет вообще ничего вечного — говорят, что даже солнце однажды погаснет.

К высокому красному зданию Вестминстерского магистратского суда Ойген приехал загодя, и гулял некоторое время вокруг, пытаясь унять совершенно неуместный сейчас мандраж. Это он должен сейчас успокаивать и поддерживать Саймона, а не требовать к себе чьего-то внимания — но давалось всё это Ойгену тяжело. Он не мог не вспоминать свой собственный суд… суды, хотя ситуация Саймона не имела ничего общего с его собственной.

Энн приехала с Филом — и тот, пока они все ждали Саймона, говорил, что, конечно, ему сочувствует, но до сих пор считает всё это просто блажью и уж точно она не стоит того, чтобы ставить крест на своей карьере не только в этой компании, но и вообще в данной сфере — и ради чего?

— Он ведь просто не теперь нормальной работы уже найдёт, — Фил качал головой с упрёком. — Он же неплохой программист — но ему и через тридцать лет будут вспоминать эту историю! Кто рискнёт взять его на работу после такого? Разве что только Ми-6!

— Ну, мы не разведка, но как-то рискнули, — пошутил Ойген.

Фил вежливо улыбнулся:

— Я имел в виду нормальные… крупные корпорации. Вам-то с ним повезло, да и что вам терять — какие у вас секреты? Как же всё это глупо, — он снова покачал головой.

— Вы бы на его месте такого не сделали, — сказал Ойген.

— Разумеется, нет, — Фил посмотрел на Энн и улыбнулся. — Я бы и сюда не пришёл, но… в конце концов, он поступил благородно. Но благородство такого рода осталось во временах рыцарей, — покачал он головой. — Думаете, кто-нибудь скажет ему «спасибо»?

— Не всегда и не всё делается ради этого, — возразил Ойген. Он почти не смотрел на Фила — больше на Энн, которой, кажется, было неловко от этого разговора… а может, Ойгену так казалось.

Наконец, появился Саймон — один. И сказал на невысказанный вопрос:

— Я уговорил родных сегодня остаться дома. Это только первое слушанье — они разнервничаются, а зачем? Сегодня я только узнаю, чего они от меня хотят… в смысле, требуют. В исковом заявлении всё время что-то менялось. Спасибо, что согласился меня поддержать, — очень тепло сказал он Филу, протягивая ему руку.

— Да не вопрос, — отозвался тот, отвечая на его рукопожатие. — Ты отличный спец. И это было, можно сказать, даже круто.

— Спасибо, что пришли, — обратился Саймон уже к Энн и Ойгену. — Я довольно по-дурацки себя чувствую, на самом деле. Слегка по-киношному, — он чуть-чуть улыбнулся. — Словно всё это не то чтобы не со мной, но…

— Хорошо бы всё и закончилось, как в кино, — ответил Ойген. — Ну, знаешь, где под конец адвокат выступает с яркой проникновенной речью, присяжные проникаются и выносят вердикт «невиновен», обвиняемому аплодируют, а прокуратура начинает расследование против истца.

— Это вряд ли, — покачал головой Саймон, впрочем, улыбнувшись. — Ну что, пойдёмте?

Окажись он здесь случайно, то отличил бы это здание от офисного разве что по особой атмосфере, которую источают любые государственные учреждения. Внутри это ощущение лишь усиливали обычные коридоры, в которых офисный стиль мешался с какими-то помпезным декором, обычные деревянные двери, обычные ручки на них… и Ойген вдруг понял, что ни разу спокойно не бродил по коридорам Министерства Магии. Всегда под конвоем — ну, или незаконно. Ночью. Когда они пробирались в отдел Тайн. А то, что было в тот странный год, когда они были у власти, Ойген хотел бы забыть навсегда, и память была милосердна, подвернувшись дымкой. Коридоры, лица, допросные, где ему приходилось часами работать… всё это почему-то выцвело, как негатив, и ярко он помнил разве что уродующий Атриум Министерства монумент и почему-то украшенный к рождеству бальный зал.

Впрочем, в зале суда всё уже встало на свои места, и давящее ощущение опустилось ему на плечи. Ойгену всё казалось, что он попал в какие-то не слишком тщательно сделанные декорации к фильму, но это была реальность — и обвинения тоже были вполне реальными. И особенно реальным были требования истцов: сто тысяч фунтов стерлингов за разглашение коммерческой тайны и нанесённый этим урон.

Глава опубликована: 05.11.2020
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 41581 (показать все)
Alteyaавтор Онлайн
Агнета Блоссом
Alteya
Вот согласна про проституцию.
Хорошо то, что он таки понял, в какой он роли - и ушёл сам, никого не убив.
Это не самый лёгкий был выход. Всё же какой-то самоконтроль был у него.
У него вообще очень неплохо с самоконтролем, учитывая ситуацию.
Вот с мозгами хуже )
Alteya
Агнета Блоссом
У него вообще очень неплохо с самоконтролем, учитывая ситуацию.
Вот с мозгами хуже )
Ну, мозги - такое дело. Зависит ведь от того, каким человек видит мир.
А Ойген мир видел всегда солнечным и ... хорошим, добрым, правильным.
И потому вляпывался не по-детски. Ещё и с его-то способностями. Лорд его на этом и поймал, на благодушии и наивности. Лорд не думал, что он потом будет чувствовать, его такое не интересовало. Да и метка обеспечивала покорность рабов, да...
Alteyaавтор Онлайн
Агнета Блоссом
Alteya
Ну, мозги - такое дело. Зависит ведь от того, каким человек видит мир.
А Ойген мир видел всегда солнечным и ... хорошим, добрым, правильным.
И потому вляпывался не по-детски. Ещё и с его-то способностями. Лорд его на этом и поймал, на благодушием и наивности. Лорд не думал, что он потом будет чувствовать, его такое не интересовало. Да и метка обеспечивала покорность рабов, да...
И вот с Мэри отчасти так же. Он же видит в ней хорошее. Долго.
И попадается.
Alteya
Он не то чтобы видит: он этого хорошего _ждет.
Напрасно ждёт.
Alteyaавтор Онлайн
Агнета Блоссом
Alteya
Он не то чтобы видит: он этого хорошего _ждет.
Напрасно ждёт.
Ждёт, конечно.
Он же так старается. )
Alteya
Агнета Блоссом
Памда
Nita
клевчук

[с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам]
А женсовет уже кончился?
Или мне закрыть дверь с другой стороны?
[мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист?
клевчук
Памда
Ага. а мог бы ножичком полоснуть.
и глаза добрые-добрые.)
Я этот анекдот люблю с тех пор, как впервые надел красный галстук. Или даже с тех, как навсегда снял с костюмчика октябрятский значок.
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
клевчук
Я этот анекдот люблю с тех пор, как впервые надел красный галстук. Или даже с тех, как навсегда снял с костюмчика октябрятский значок.
А комсомольский не примеряли?
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Alteya
Агнета Блоссом
Памда
Nita
клевчук

[с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам]
А женсовет уже кончился?
Или мне закрыть дверь с другой стороны?
[мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист?
А вы с какой целью интересуетесь?)
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Чота вам нравится в наших разговорах?))) и потому вы тут?)

А мы тут с удовольствием тусим, нас автор не гонит и не затыкает, а мы и рады, нравицца нам трендеть, да ..
Памда Онлайн
Alteya
Памда
Она согласилась!
Она же понимала, что он брата больного не бросит? Понимала. Какие вопросы?
Она только не знала, что это не брат, а так всё в порядке, конечно.

Я тут поняла, что почему-то вы повторяете, что Мэри сама согласилась, а также некоторые комментаторы - что Мэри сама ещё хуже. Но качества Мэри вообще никак не оправдывают Мальсибера и не делают его котиком и солнышком. Ну нехорошо он себя с ней повел. А в ее свободную волю я вообще не верю, поэтому "сама согласилась" спорный для меня аргумент. Даже если она с чем-то согласилась, она явно видела ситуацию не так, как он, потому что половину он ей не сказал, а другую половину переврал.
Памда
😉
По поводу "солнышка" и "котика"(саблезубого) - это же наше читательское восприятие. Люди вообще неоднозначны как таковые; если я, к примеру, здесь активно не люблю вот такую Мэри - о чем это говорит?
Ведь не о том же, что я бы этого "котика" в порыве чувства неземного пустила жить к себе в квартиру. А скорее о том, что Мэри для меня - персонаж отрицательный больше, чем Ойген. Я её не понимаю и она мне потому не нравится, сама бы я не вела себя так, как она себя ведёт.

Ойген для меня более понятен. Не сказать, что он для меня ангел непорочный (среди живых людей таких ангелов я не встречала), но его мотивация и поведение для меня понятнее, чем мотивация и поведение Мэри. И потому Ойген для меня симпатичнее, чем Мэри! Представляете, какой пассаж...
А Мэри меня здесь бесит. Не потому, что Ойген - мущщына, нет; просто так, как она себя ведёт, с людьми вообще себя нельзя вести.
Была бы Мэри мужиком - точно так же меня бесила бы.
Alteyaавтор Онлайн
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Alteya
Агнета Блоссом
Памда
Nita
клевчук

[с выпученными глазами, с нервным тиком, оглядываясь по сторонам]
А женсовет уже кончился?
Или мне закрыть дверь с другой стороны?
[мысленно] Зачем я вообще все это читаю? Я же не мазохист?
Уверены? Точно-точно? Вот прям наверняка?
Агнета Блоссом
Снейпо-Роно-Хагридо-хейтер
Чота вам нравится в наших разговорах?))) и потому вы тут?)

А мы тут с удовольствием тусим, нас автор не гонит и не затыкает, а мы и рады, нравицца нам трендеть, да ..
Да автор всегда рад )
Памда
Alteya
Она только не знала, что это не брат, а так всё в порядке, конечно.

Я тут поняла, что почему-то вы повторяете, что Мэри сама согласилась, а также некоторые комментаторы - что Мэри сама ещё хуже. Но качества Мэри вообще никак не оправдывают Мальсибера и не делают его котиком и солнышком. Ну нехорошо он себя с ней повел. А в ее свободную волю я вообще не верю, поэтому "сама согласилась" спорный для меня аргумент. Даже если она с чем-то согласилась, она явно видела ситуацию не так, как он, потому что половину он ей не сказал, а другую половину переврал.
Да это-то какая разница. Брат или нет.

Не оправдывают. Разве что немножко.
Он повёл себя очень нехорошо. Остановился, правда, вовремя.
А почему не верите? КОлдовать он не может. Точно не может. Вот прям точно, ручаюсь. Магии в нём больше нет.
А ситуация... а чего он не сказал и переврал? Что в беде? Сказал как есть. Что брат (не важно, есть ли там кровное родство - по сути уже брат) болен? Сказал. Даже не говорил ни разу, что любит.
Но ухаживал, да.
Показать полностью
Alteya
Вот уже и поухаживать нельзя прям.
Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей и не из непременного желания женицца!
Не так ли?)

Привыкнут вот так женщины к равноправию, и надумывают себе лишнего.
Или застывают в изумлённом ступоре.
Ой?! Что это?! Это за мной... ухаживают?!!
Всё. Он мой теперь!!! Никому не отдам, себе оставлю!!!
Alteyaавтор Онлайн
Агнета Блоссом
Alteya
Вот уже и поухаживать нельзя прям.
Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей и не из непременного желания женицца!
Не так ли?)

Привыкнут вот так женщины к равноправию, и нащупывают себе лишнего.
Или застывают в изумлённом ступоре.
Ой?! Что это?! Это за мной... ухаживают?!!
Всё. Он мой теперь!!! Никому не отдам, себе оставлю!!!
Так! Точно так ))

И не говорите. Фигня какая-то получается )
Памда Онлайн
Агнета Блоссом
Памда
😉
По поводу "солнышка" и "котика"(саблезубого) - это же наше читательское восприятие. Люди вообще неоднозначны как таковые; если я, к примеру, здесь активно не люблю вот такую Мэри - о чем это говорит?
Ведь не о том же, что я бы этого "котика" в порыве чувства неземного пустила жить к себе в квартиру. А скорее о том, что Мэри для меня - персонаж отрицательный больше, чем Ойген. Я её не понимаю и она мне потому не нравится, сама бы я не вела себя так, как она себя ведёт.

Ойген для меня более понятен. Не сказать, что он для меня ангел непорочный (среди живых людей таких ангелов я не встречала), но его мотивация и поведение для меня понятнее, чем мотивация и поведение Мэри. И потому Ойген для меня симпатичнее, чем Мэри! Представляете, какой пассаж...
А Мэри меня здесь бесит. Не потому, что Ойген - мущщына, нет; просто так, как она себя ведёт, с людьми вообще себя нельзя вести.
Была бы Мэри мужиком - точно так же меня бесила бы.
А меня Мэри тоже бесит. При этом Мальсибер для меня страшен.
Памда Онлайн
Мужчины - воспитанные! - ухаживают за женщинами просто так, не из корыстных целей
Ну это не данный случай, тут цели вполне корыстные были
Merkator Онлайн
Памда
Агнета Блоссом
А меня Мэри тоже бесит. При этом Мальсибер для меня страшен.
Вот таких «совсем живых» героев создала автор - читаем, восхищаемся, возмущаемся…)
miledinecromantбета Онлайн
Я думаю что во всей этой ситуации Ойген в очередной раз доказал нам что проституция это зло. Он причинил вред и себе в этой ситуации, так как не был (а как тут вообще можно быть готовым) морально выступить в этой роли, ни уж тем более выступить в роли покупателя ни физически ни морально не была готова выступить Мэри. Вышло грязно, страшно и некрасиво.
Я наблюдаю схожую ситуацию сейчас в реальной жизни и мы все просто ждём когда всё кончится плохо, чтобы разгрести. И вовремя вмешаться чтобы никто ни на кого квартиру не переписал.
Памда Онлайн
Merkator
Памда
Вот таких «совсем живых» героев создала автор - читаем, восхищаемся, возмущаемся…)
... Боимся
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх