




Это оказалась самая длинная вечеринка в жизни Ойгена — или, по крайней мере, именно такой она ему казалась. Иногда ему удавалось полностью включиться в разговор, но вскоре его мысли уносились прочь, возвращаясь к Мэри, Уолшу, переезду и их с Рабастаном будущему, и отвлечься полностью Ойгену никак не удавалось. Впрочем, кажется, со стороны это заметно не было, потому что с ним шутили и болтали, и даже Энн, знавшая его, пожалуй, лучше остальных присутствующих, не замечала ничего и глядела весело. И Ойген завидовал и ей, и остальным, но с собой поделать ничего не мог. Зато, не поддаваясь беззаботной атмосфере, он за пару часов успел поговорить с теми, кого знал, и перезнакомиться с доброй половиной незнакомцев. Он даже успел в шарады поиграть и выиграть пару шоколадок и серебряную пластмассовую снежинку — но в одиннадцать решил, что с него хватит, и ушёл вместе с очередной компанией, которая хотела успеть на последний поезд метро.
И, попрощавшись с ними, медленно пошёл назад в кафе. Ну не домой же ему было возвращаться — хотя, сказать по правде, он с радостью бы так и сделал и лёг спать. Пока он дошёл до кафе, была уже половина двенадцатого, и до окончания смены оставалось совсем немного.
— Скучно было? — поинтересовался Рабастан вместо приветствия. В зале было пусто: впрочем, кто сидит ночами в интернет-кафе в такие дни?
— Настроения нет, — Ойген присел на один из столов.
— Скучаешь? — с иронией спросил Рабастан.
— Скорее, это голос совести. Так вышло мерзко, — Ойген поморщился. — Я не собирался причинять ей вреда. И тем более уходить вот так, со скандалом. Я собирался сделать это мирно, по-дружески… Бастет, да я вообще намеревался познакомить её с кем-то! Ну зачем ей я? Мы с ней ни в чём не совпадаем…
— Скажем прямо: вся эта история с самого начала выглядела вовсе не идеально, — сказал Рабастан. — Ты воспользовался ситуацией — и, хотя ты и пытался быть с ней милым, благородного героя из тебя не выйдет всё равно. Впрочем, если я всё верно помню, ты с ней обошёлся куда лучше её супруга.
— То есть, — Ойген усмехнулся, — ты меня не осуждаешь.
— С моей стороны, — покачал головой Рабастан, — осуждать тебя было бы верхом неблагодарности и ханжества. Полагаешь, я не понимаю, что ты с ней связался, в сущности, из-за меня? Тебе в жизни не пришло бы в голову так поступить, был бы я здоров. И что бы ты ни сделал, всё, что я могу — это помочь тебе упрятать условный труп подальше.
— Ну, тут хотя бы трупа нет, — слабо улыбнулся Ойген. — Хоть что-то… а кстати, Уолш заходил?
— Да, — губы Рабастана странно дрогнули. — Он… мы договорились. Знаешь, это, оказывается, довольно прибыльное дело — анимация… жаль, что это отнимает столько времени. За минуту он заплатит сотню, — довольно сказал он. — За две — две. Другой хронометраж мы не обговаривали, да это и не нужно.
— Это справедливо, — заулыбался Ойген. — Это сложная работа!
— Да не слишком, — возразил Рабастан. — С планшетом было бы куда удобнее, конечно — но я, в целом, приноровился к мыши. Хотя здорово бы было купить что-то с чувствительностью к нажиму. Толщина штриха — это важно, но и так нормально пока. Я надеюсь, через год у меня уже будет планшет, — добавил он задумчиво.
— Да раньше будет! — горячо пообещал Ойген. — Мы просто… нам надо продержаться пару месяцев — я думаю, к весне с деньгами станет лучше.
— Не расстраивайся так из-за неё, — сказал, помолчав, Рабастан. — Возможно, всё вышло к лучшему. Может быть, она разочаруется в образованных красавцах-уголовниках, и обратит внимание на кого-нибудь такого, как она. Будут счастливо смотреть с ним ситкомы по телевизору — ну чем плохо?
— Я хотел бы, — вздохнул Ойген, и хотел добавить ещё что-то, но в этот момент явился сменщик, и, конечно, разговор свернул в совершенно другую сторону, а после Ойген с Рабастаном к этой теме не вернулись.
Следующий день прошёл на удивление тихо: посетителей в субботу было уже побольше, но они все были мирными и благостными, и за смену Ойген успел дописать большой кусок кода и порадоваться тому, что дело движется быстрей, чем он рассчитывал. Днём ему позвонила Лаванда и, напомнив про завтрашний обед, спросила, сможет ли он прийти:
— Мы все вас очень-очень ждём! Вы сможете?
— Да, конечно, — не то чтобы ему действительно хотелось идти. Но он давно пообещал, и потом, ему ведь понравилось у Мэшемов. — Мы ведь договорились.
— Тогда до завтра! — было слышно, как она обрадовалась.
А Ойген… честно говоря, он совсем забыл об этом обеде. Если бы он мог выбирать, он бы предпочёл, чтобы обед случился в следующее воскресенье — но выбора у него не было. Впрочем, выспаться он в любом случае успеет…
Было уже около одиннадцати, когда в кафе буквально влетели две девицы — и одна из них прямо с порога выдохнула:
— Вот он! На месте. Добрыйвечерсэр, — выпалила она скороговоркой, — вы нам не поможете? У моей подруги собака потерялась…
-…испугалась хлопушек и сбежала…
-…они вышли на минуту на крыльцо…
-…и она была без поводка…
-…она так раньше никогда не делала!..
-…всегда просто пряталась в ногах, а тут…
-…как сиганёт…
-…и всё! — закончила, наконец, вторая девушка. Им обоим было лет, наверное, по восемнадцать, и они были растрёпанные, красные и очень взбудораженные. И расстроенные — хозяйка собаки и вовсе чуть не плакала.
— У вас фото есть? — спросил Ойген как можно дружелюбней и спокойнее.
— Вот, — хозяйка положила перед ним десяток фотографий. — Мы её шесть дней искали — нету… мы всё обошли и объявления расклеили…
— Красивая какая, — сказал Рабастан, перебирая фотографии.
— Кавалер кинг чарльз, — гордо проговорила хозяйка. И шмыгнула носом. — Ему уже шесть! Он никогда-а-а…
— Я сделаю страницу о вашем пропавшем, — сказал Ойген, — и выдам вам список досок и форумов, где нужно будет разместить ссылку. А также пришлю телефонные номера приютов. Удобнее будет отправить его вам на почту — напишите адрес, пожалуйста. И телефон — это уже для объявления.
— Мы вам заплатим, — пообещала хозяйка потерявшейся собаки. — У меня сейчас есть двадцать фунтов, но если нужно больше…
— Просто оплатите час работы за компьютером в кафе, — улыбнулся Ойген. — Предполагается, что я оказываю небольшую услугу нашим клиентам. Мне платить не нужно.
— Да, конечно, — девушки засуетились, а Ойген с грустью думал, что, если прошло целых шесть дней, шансов не так уж много. Разве что собака уже в приюте… Конечно, он сделает всё, что может — вот только мог он, к сожалению, не так уж много. Вот если бы был какой-нибудь один, общеизвестный сайт, например, с картой Лондона, куда можно было бы вносить потерявшихся животных… но кому это нужно? И… нет, он даже не представлял, как это можно бы было сделать. Карта должна обновляться и есть ещё эти странные авторские права, а ещё нужно постоянно присылать уведомления, причём разные: о найденных животных ведь тоже нужно оповещать. Кого только? Нет, это просто не выйдет сделать. А жаль…
Обед Ойген едва не проспал, и, если бы не будильник, который он предусмотрительно поставил на час дня, это бы непременно случилось. Проснулся он в одиночестве: Рабастана не было дома, и Ойген, уходя, оставил ему записку, обещая вернуться не слишком поздно. И улыбался, покуда писал её: в том, чтобы предупреждать того, кто, Ойген знал, будет переживать, если он куда-то исчезнет, было что-то замечательно тёплое и очень воодушевляющее.
Уже собираясь выходить, Ойген сообразил, что негоже приходить с пустыми руками. Однако взять с собой ему было нечего — пришлось идти сначала в китайский магазинчик, что работал и по воскресеньям, и покупать там красивую жестяную коробку шотландского печенья, единственного, что определённо не вызывало у него сомнений в качестве и выглядело достаточно нарядно для подарка.
И хотя идти в гости Ойгену совершенно не хотелось, он не пожалел о том, что выбрался: у Мэшемов оказалось неожиданно легко и весело. Возможно, потому что ему здесь были в самом деле рады, а может, дело было в играх, в которых хозяева дома, определённо, знали толк. Шарады, фанты, и даже мини-крикет, в который оказалось неожиданно удобно и невероятно весело играть прямо на ковре.
— Никогда прежде не играл, — признался Ойген.
— Эх, ирландцы, — покачал головой мистер Мэшем — и принялся довольно обстоятельно объяснять правила.
А Ойген вдруг подумал, что ему, кажется, нравится быть ирландцем. И что если так пойдёт и дальше, будет правильно, наверно, выучить язык. Потому что странно выглядит ирландец, что готов был убивать за освобождение своей страны от клятых англичан, не знающий родной язык. Однажды они с Рабастаном на этом точно попадутся… правда, как его учить? Раз они — предполагается — его знают? Инкогнито на курсах?
Ойген представил себе это — и рассмеялся. Нет, так не получится, наверное… можно, например, начать с самоучителя. А лучше попробовать аудиокурс. Он видел в книжном и кассеты, и диски. А кстати… есть же ведь, наверное, ещё и образовательные программы? Возможно, даже видеоуроки? Надо будет изучить этот вопрос получше — наверняка же что-то должно быть.
И выучить. Обоим. Потому что это просто неприлично — да нет. Попросту опасно. Ему лично очень повезло, что тот же Уолш заговорил с ним по-английски. Вот как бы Ойген объяснил свою безграмотность?
А тот же Рабастан? Когда… если… нет — всё-таки когда он станет известным мультипликатором, его биография наверняка всплывёт — и рано или поздно найдутся те, кто пожелает поговорить с ним по-ирландски. И что тогда?
Рабастан, с которым Ойген поделился этой мыслью вечером, сказал:
— Ирландский? Я учил только латынь — и то в детстве. И французский — но на нём со мною с детства говорили, бретонский ещё — они с ирландским отдалённо похожи, но я даже не могу сказать, что именно учил его.
— Я тоже, — согласился Ойген. — И латынь я плохо помню. Но представь, что к нам однажды обратятся — и как будет выглядеть наше полное незнание? Ладно бы мы были обычными ирландцами — но ведь мы идейные! Мы убивали за свободу нашей родины. Как может быть, что мы не знаем языка?
— Пожалуй, — вздохнул Рабастан. — Ну что ж… давай попробуем.






|
Alteyaавтор
|
|
|
Агнета Блоссом
Alteya Он не хочет тортик, он хочет дружить!Мы подарим ему тортик из печёнки, с морковкой и немножко с яблочком! Пусть не обижается. Просто он так великолепен, что дыхание перехватывает... И тортик... 2 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
1 |
|
|
Alteya
Terry Black Полностью прочуствовать многогранность душ наших грешныхФу! Он же не дементор, зачем ему такое? |
|
|
Alteya
Агнета Блоссом Эх!Он не хочет тортик, он хочет дружить! И тортик... Пусть будет! И тортик, и дружба! 1 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
Terry Black
Alteya Он нихочит!!!Полностью прочуствовать многогранность душ наших грешных Агнета Блоссом Alteya Вот! Другое дело!Эх! Пусть будет! И тортик, и дружба! 2 |
|
|
Alteya
Terry Black Однобокий взор у ока его духовного, попавшего в лживые путы мнимого комфортаОн нихочит!!! Агнета Блоссом Вот! Другое дело! |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
Terry Black
Alteya Такой вот)Однобокий взор у ока его духовного, попавшего в лживые путы мнимого комфорта 1 |
|
|
Alteya
Агнета Блоссом Пусть вон с медведЯми дружит.Он не хочет тортик, он хочет дружить! И тортик... 1 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
клевчук
Alteya Чего это?!(Пусть вон с медведЯми дружит. Merkator Ойген - прекрасное создание. Очень интересно за ним наблюдать; с безопасного расстояния, разумеется. Вот, например, когда он по ту сторону экрана и не подозревает о нашем существовании, вполне подходит) Он дружелюбный!2 |
|
|
Alteya
клевчук дак медведь у нас на горе тоже дружелюбный.Чего это?!( Merkator Он дружелюбный! да вот чот не ценят. 2 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
1 |
|
|
Alteya
Merkator Он дружелюбный! 2 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
Merkator
Alteya Но тн же при этом людям не вредит.) Ему нравится, когда всем вокруг хорошо)И милый, да) Но даже без своих магических способностей может убедить людей делать, как хорошо именно ему. И почти все делают) Так что я издали, совсем издали посмотрю) 3 |
|
|
Alteya
Merkator Счастье всем. ДаромНо тн же при этом людям не вредит.) Ему нравится, когда всем вокруг хорошо) |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
4 |
|
|
miledinecromantбета
|
|
|
3 |
|
|
Alteyaавтор
|
|
|
2 |
|