Обратная сторона луны (джен)

С Долишем Поттер встретился на подходе к своему кабинету — и, кивнув, сходу спросил:

— Что бы вы сделали, если бы задержанный обратился к вам с просьбой «мистера Джимми Риддла того»?

Долиш хмыкнул и поглядел на своего начальника непривычно весело:

— Сто лет не слышал уже… Ясно же что — в туалет человеку надо.

Поттер поглядел на него озадаченно — и рассмеялся:

— Вот я что угодно предполагал, вплоть до самого непристойного — но об этом даже и мысли не было. Я вас, собственно, в качестве переводчика вызвал: у нас тут, помимо всех остальных, пара великовозрастных сыновей зельеварки-карги изъясняются на неведомом мне диалекте английского, поработаете толкователем?

— Разумеется, — кивнул Долиш. — С Риддлом всё просто, — пояснил он. — Главное рифму знать: Riddle, Piddle, Tiddle, в общем, облегчить мочевой пузырь. Но где же они в лесу истсайдского говора набрались?.. Пойдёмте.

Они направились к допросным, и по дороге Поттер спросил:

— Как прошло в Хогсмиде?

— Спокойно, — ответил Долиш и после секундной паузы добавил с полуулыбкой: — И сытно.

— Сытно — это хорошо, — сказал Поттер, заглянув в допросную к Эймосу Муркрофту и отдав дежурному распоряжение отконвоировать того в туалет, а затем отправляясь в компании Долиша в соседнюю, к Арчибальду.

Толку от допроса, правда, было немного. Тот ругался, не то, что изощрённо, но весьма необычно, уделяя особое внимание репродуктивной системе дракклов и налегая на их различные телесные выделения, но по делу сказал крайне мало. Правда, он раскрыл тайну найденного возле дома скелета, буквально утопающего в виски кустарного производства, как уже сообщили эксперты. По его словам, там был похоронен его почивший родитель Бартоломью Муркрофт, смерть которого можно было назвать «мечтой алкоголика»: он в буквальном смысле захлебнулся виски и, поскольку в этот момент был дома один, так и умер, а супруга и сыновья нашли вечером его уже окоченевшее тело. Так и закопали его у дома — а сыновья, тоже не чуравшиеся горячительных, часто и с удовольствием поминали папашу, щедро поливая могилу самым любимым его напитком.

Ничего полезнее Арчибальд им не сообщил, а наличие на своей палочке удивительного даже для опытных оперативников количества Авад и Империусов не слишком-то убедительно объяснил тем, что, мол, у них дома было принято избавляться от всяческой неуместной живности вроде крыс, мышей и жуков именно таким образом. В принципе, и общий вид, и манера общения мистера Муркрофта говорили в пользу того, что для него выражение «гонять мух Авадой» могло быть вовсе не идиомой, а самой настоящей реальностью — вот только Империо в данную концепцию не вписывалось.

Закончив допрос и отправив Арчибальда в камеру, Поттер снял очки, потёр переносицу и спросил Долиша:

— Не очень устали?

— Я весь день на гуляньях провёл, — пожал тот плечами. — Тут хоть что-то полезное.

— Кофе хотите? — предложил Поттер.

— Не откажусь, — кивнул тот, хотя после двенадцатичасового дежурства на празднике, где его, как аврора, пытался накормить каждый второй, а напоить каждый первый, эта идея особого энтузиазма у него не вызывала. Но само предложение было приятным, ибо лично, а не в составе аврорской группы на совещании Джон получил его от Поттера впервые — и потому он принял его с искренним удовольствием. Джон давно устал от постоянного вежливо-отстранённого общения с Поттером, который всегда держал с ним дистанцию и был исключительно профессионален и корректен… слишком корректен.

— Нам тут всю ночь сидеть, — сказал Гарри, открывая дверь в свой кабинет и пропуская Долиша перед собой. — И в этот раз нужно сделать всё быстро, тихо и безукоризненно с процессуальной точки зрения. Сахар? — спросил он, разливая кофе из стоявшего у него на столе кофейника.

— Просто чёрный, — попросил Долиш. — Сделаем. Как прошло задержание?

— Честно говоря, так себе, — признал Гарри. — Взяли всех, кто был в лагере — это восемь — и ещё троих в лаборатории, всего одиннадцать. Плюс карга и эти двое красавцев — а живёт там десятка три, вероятно. Большую часть похищенного тоже нашли. Вопрос: где остальные и как теперь их искать, — вздохнул он. — Но, с другой стороны, сделали, что могли, и ребята сработали чисто. Что в Хогсмиде?

— Всё спокойно, — Джон залпом выпил кофе и выжидающе посмотрел на Поттера.

— Да, идём дальше, — согласился тот, тоже ставя на стол опустевшую чашку.

Допрос мистера Эймоса Муркрофта, увы, тоже не принёс никакой стоящей информации, разве что, обогатив словарный запас обоих допрашивающих несколькими неизвестными им идиомами: задержанный искренне посоветовал им, стуча грязными пальцами по своему гулкому черепу, получше «напрячь буханки» в значении «думай своей головой», когда речь зашла о его матери, а затем добавил, вероятно, обидевшись за честь родительницы, «чего воротите свои ирландские розы» в значении «воротить нос». Однако дело было вовсе не в ксенофобии стражей правопорядка — запах, стоящий в допросной, довёл их обоих до лёгкой тошноты, и когда Долиш с Поттером, наконец, покинули допросную, обоим понадобилось с полминуты для того, чтобы как следует продышаться. Затем Поттер поглядел на часы и, поблагодарив Долиша, решительно отправил его домой, а потом, пройдясь по аврорату, разогнал по домам и остальных, приказав им выспаться. Ибо вторник им всем предстоял весьма непростой, и встречать его было лучше с новыми силами.

* * *

Гвеннит со Скабиором покинули бал одними из последних — Гвеннит часа полтора проболтала с подружками из архива, а Скабиор не хотел её торопить. А оказавшись на своем крыльце, они, как были, в бальных нарядах, не стали заходить в дом, а отправились к озеру — прогуляться. Ночь стояла прохладная, и Скабиор, с наслаждением сняв с себя мантию, накинул её на Гвеннит, и теперь шёл рядом с ней в рубашке и жилете, ощущая себя наконец-то самим собой.

— Ты не замёрзла? — спросил он, обнимая Гвеннит за плечи. Они стояли на берегу и смотрели на лунную дорожку, мерцавшую на поверхности чёрной воды.

— Кристи скоро уже полгода, — ответила она, прислоняясь к нему и кладя голову ему на плечо. — И я вернусь на работу… Не представляю, как его оставить.

— Мне всё равно надо учиться, — он засмеялся и прижал её к себе крепче. — Я с ним побуду. А иногда будем отдавать его твоим… Они же не против?

— Нет, — улыбнулась она. — Я буду сразу же домой возвращаться, и у тебя все вечера будут свободны! — пообещала горячо Гвеннит.

— Разберёмся, — отмахнулся Скабиор. — В конце концов, у тебя полно братьев и сестер — а ещё у него, между прочим, есть бабушка с дедушкой.

— Мои родители всегда ему рады, — ответила она. — Но я…Я не хочу оставлять его им всё время.

— Я имел в виду других бабушку с дедушкой, — проговорил он с мягким нажимом. — Думаю, иногда им его тоже отдавать можно. Нечасто.

— Не знаю, — тихо отозвалась она. — Я так и не поняла её. К папе Арвида я почти что привыкла — а его маму я всё равно совершенно не знаю.

— Ты знаешь, — задумчиво сказал он, — думаю, что у мистера Долиша найдётся возможность освобождать себе будний день за счёт какого-нибудь выходного. И я уверен, что он будет счастлив так поступить.

— Почему ты всё время подталкиваешь меня к нему? — Гвеннит развернулась и заглянула ему в глаза. — Он же тебе не очень-то нравится.

— Он и не должен нравиться мне, — пожал он плечами. — Но я вижу, что он не опасен ни тебе, ни, тем более, Кристи — и он всё-таки его дедушка. Не думаю, что он обидит кого-то из вас.

— У тебя что-то случилось? — спросила она, продолжая требовательно смотреть на него.

— Нет, — качнул он головой. И честно добавил: — Но может. То, что происходит сейчас, так странно… И, знаешь, чем выше залез — тем больнее падать. Но не бросать же теперь всё это на полпути, — он обнял её обеими руками и, поцеловав в лоб, скомандовал: — А теперь в дом — и спать. У меня, между прочим, завтра присутственный день в министерстве.

Сказав это, он рассмеялся и повёл её к дому.

И уже засыпая, понял, наконец, что его мучило всю прогулку: когда они уже уходили с бала, ему на миг показалось, что в зале есть ещё один оборотень. Он даже обернулся и попытался ещё раз уловить едва ощутимый запах, но так ничего и не учуял и решил, что воображение и усталость сыграли с ним шутку.

В самом деле: откуда было взяться на балу третьему оборотню? Но запах, пусть мимолётный, был таким ощутимым!

И совершенно ему незнакомым.

* * *

Пока Скабиор спал, а аврорат бодрствовал, в тех же заповедных лесах западнее Шеффилда в паре километров от лагеря, который тщательно обследовали авроры, Хадрат, надышавшаяся едкого дыма, но сумевшая выбраться, без чувств лежала под одним из кустов орешника, который буйно рос на краю поляны, служившей волчатам местом встречи на случай опасности. В том, что она спаслась, практически не было её заслуги: первый же полученный ею двойной Ступефай заставил её пролететь несколько метров и упасть прямо в выгребную яму, отбросов в которой было вполне достаточно, чтобы скрыть её с головой. Впрочем, авроры туда особо и не смотрели, и это дало возможность Хадрат сначала более-менее прийти в себя, а потом дождаться, когда аппарация вновь станет возможной, и выждав, пока поблизости не будет никого из этих псов, аппарировать, истратив на это все силы.

Там её и нашёл Гельдерик, который предыдущие сутки вместе с большей частью стаи принимал и прятал контрабандный груз для МакТавиша, поставку которого приурочили к празднику — облепленную рыбьей требухой и уже начавшими перепревать очистками, воняющую выгребной ямой и едва живую.