↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 446

Визит Мерибет встряхнул Леопольда и заставил задуматься о некоторых новых вещах.

— А ведь это будет наше первое Рождество, — сказал он Лорелей. Они лежали в постели, и он тихо и медленно целовал её ладонь, время от времени прижимаясь к ней лицом и так замирая. — И я понятия не имею, что тебе подарить.

— Не нужно ничего, — смущаясь, отозвалась Лорелей, теснее прижимаясь к нему.

— Я хочу, — он улыбнулся и заглянул ей в лицо. — Только я пока совершенно тебя не знаю.

— А я — тебя, — сказала она, и они рассмеялись.

— Так пора начинать изучать друг друга, — весело сказал он. — Сегодня поздновато уже — а хотя… Пойдём на Диагон-элле? — предложил вдруг Леопольд, садясь. — Прямо сейчас? Ещё даже не стемнело — а магазины в эту неделю открыты допоздна. Идём?

— На Диагон-элле? — спросила она неуверенно.

— Ну, или, если хочешь, можно в Эдинбург… Или в Дублин, — тут же сказал он, ругая себя за глупость. Ему самому было действительно безразлично, кто и что может о них подумать, но то он — а то Лорелей… Ей ведь может быть неловко и неприятно столкнуться с кем-то из прошлого. Он непременно научит её не стесняться и не бояться такого — со временем. Но сейчас — сейчас он должен был подумать об этом. Должен… Какой же он, всё же, дурак. Но он научится… непременно.

— Я никогда не была там, — заулыбалась Лорелей.

— Ни там, ни там? — возбуждённо и радостно спросил он.

— Нет, — помотала она головой, рассмеявшись. — То есть да. Я вообще нигде не была, кроме Лондона, Хогвартса и… — она запнулась, — родительского дома.

— Тогда в Эдинбург? — решил он, вставая и протягивая ей руку.

Дублин он назвал, не подумав, и, на самом деле, совершенно туда не хотел: Ирландия с момента операции в Билле Мёдба вызывала у него самые неприятные воспоминания, и он старательно её избегал.

Эдинбург встретил их серым небом, лужами и промозглым ветром, однако дождя сейчас здесь не было. Это была их первая совместная прогулка — и они медленно шли по местному аналогу Диагон-элле, разглядывая украшенные рождественской символикой домики и заходя во все магазины подряд.

— Давай купим тебе пальто, — предложил Леопольд, когда они дошли до соответствующего магазинчика. Он до сих пор до конца не отошёл от того изумления, которое испытал, обнаружив, что у Лорелей нет зимней одежды. Пальто он ей отдал своё, так же, как и ботинки, попросту их уменьшив, но это же было временное решение!

— Давай, — кивнула она, и ему показалось, что в её голосе прозвучало… не разочарование, нет — просто грусть.

— Но это не будет считаться подарком на Рождество, — добавил он, и когда она заулыбалась смущённо и радостно, добавил: — Подарки должны быть волшебными… Дарить необходимую одежду, по-моему, всё равно, что дарить ребёнку на одиннадцать лет волшебную палочку.

— Я не… Лео, — она даже остановилась. — Пальто будет чудесным подарком! — она вгляделась в его глаза. — Просто мне… Мне никто никогда не покупал ничего такого.

— Такого — в смысле, тёплых вещей? — озадаченно переспросил он. — Ты донашивала за старшими?

— Такого — в смысле, одежду, — мягко сказала она, и в её глазах вдруг блеснули слёзы. — Никогда. Никакую.

— Но… Лорелей, — проговорил он растерянно. Они стояли у витрины филиала «Твилфитт и Таттинг», и тёплый свет, льющийся из окна, освещал их лица, разгоняя подступающие сумерки. — Как никакую?

— Ну, вот так, — она улыбнулась горько и отчаянно. — Я всё донашивала за сёстрами и порой даже за братьями… Всё, вплоть до белья. Я впервые купила себе своё, только когда устроилась на работу… Это было вообще первое, что я купила, — она вздохнула и подняла лицо вверх, отчаянно стараясь не моргать, чтоб не расплакаться. Вспоминать о том, что было потом, ей совсем не хотелось — и ещё меньше хотелось делиться этой историей с мужем. Покупку тогда у неё отобрали — и, хлеща её по щекам и плечам полотенцем, мать кричала, что она не имеет права так шиковать, пока живёт под их крышей, и что её сёстрам, которым самое время думать уже о замужестве, подобные вещи куда нужнее, а она — неблагодарная эгоистичная дрянь, которая не способна думать ни о ком, кроме самой себя, а ведь они её вырастили и до сих пор кормят, хотя толку от неё нет и не будет, и надо было не отправлять её в школу, которую она даже не смогла толком закончить, а всё-таки превратить в ежа, да что уж теперь…

— Мерлин, — ошарашенно пробормотал Леопольд, привлекая её к себе и крепко, как только мог, обнимая.

Он не понимал.

Не мог себе даже представить такое.

У них учились, конечно, и бедные дети — и вид потрёпанных мантий ни его, ни кого-то ещё в Хогвартсе особенно не смущал. Смеяться над такими было не принято, а уж после войны и вовсе стало считаться дурным тоном, по крайней мере, на Слизерине — слишком много семей тогда пострадало, и слишком многие вдруг потеряли возможность покупать новые вещи для постоянно растущих детей.

Но… трусы?

Он попытался представить, что было бы, доведись ему надеть, к примеру, трусы своего кузена. Его передёрнуло от брезгливости — а ведь он был аврором и работал в отделе по борьбе с контрабандой, и в чём только ему ни доводилось копаться. Но одно дело так — и совсем другое…

— Я надеюсь никогда не встретить твоих родителей, — прошептал он, нервно и горячо целуя её лицо. — Потому что, если это однажды случится, боюсь, я просто убью их. За тебя.

— Не надо, — покачала она головой и, ничего не стесняясь больше, обняла его за шею и тоже поцеловала. — Они не стоят того. Обещай мне. Пожалуйста.

— Да я так, — он вздохнул. — Нет, конечно. Я просто… Пойдём, — он заставил себя улыбнуться и потянул её к дверям магазина. — Давай купим здесь всё, что нужно… Идём?

— Это же «Таттинг», — проговорила Лорелей неуверенно. — Это… Это слишком, Лео, это совсем не…

— Мне всё равно нужно искать работу, — весело сказал он, — мы не проживём всю жизнь на содержимое моего сейфа. Так что, галеоном больше — галеоном меньше… А там красивые и долговечные вещи. Пойдём хотя бы посмотрим — и если тебе ничего не понравится, мы уйдём.

Но ей понравилось… Понравились мягкие ткани, понравились платья и мантии, понравилось бельё, и обувь — она ходила по магазину, как девочка, впервые попавшая в лавку с игрушками, и мерила приносимые любезной продавщицей, темноволосой, подтянутой и симпатичной, очаровательно и мило улыбавшейся ей и Лео, наряды, и крутилась перед зеркалом и перед мужем, с удовольствием наблюдавшим за нею. А ему было хорошо и легко — и хотелось скупить вообще всё, и если б он мог себе это позволить, они бы, наверное, оставили здесь не одну тысячу галеонов. Но он не мог — и им всё-таки пришлось выбирать. И они выбирали — долго, оживлённо шутя и смеясь, и она вновь мерила вещи, и в какой-то момент Леопольд, не сдержавшись, зашёл в примерочную кабинку и, наложив на дверцу запирающие и заглушающие чары, принялся целовать возбуждённую, радостную и полуодетую Лорелей. И не только целовать…

Когда они вышли — розовые от смущения и от страсти — продавщица что-то разбирала на дальних полках, а когда обернулась, улыбка её была по-прежнему любезной и совершенно невозмутимой, и Вейси подумал, что ей наверняка доводилось видеть и не такое.

— Мы не можем взять всё это, — прошептала Лорелей, глядя на отобранные ими в итоге вещи. Три домашних платья, элегантных и на первый взгляд очень простых, два — разных оттенков голубого… Она любила голубой цвет, и знала, какие тона ей идут. И ещё третье — глубокого зеленовато-болотного цвета, совсем неброского, но от которого её глаза начинали цветом напоминать изумруды. Два платья кроем посложнее, на выход, голубое и светло-серое с тонкой бордовой отделкой — и ещё одно нарядное, праздничное, в пол, тёмно-голубого, словно сияющего изнутри бархата, отделанное еле заметной серебряной нитью, мягкий вязаный кардиган глубокого синего цвета, пара мантий, пальто, бельё, обувь… — Мы не можем, — повторила она, сжав его руки.

— Не можем, — подумав, кивнул он. — Но возьмём, — он улыбнулся и, вновь ощущая ту силу, что впервые после своего увольнения почувствовал, когда Лорелей встретилась с ёжиком, стиснул её руки и, прижав их к груди, сказал счастливо и влюблённо: — Я хочу, чтобы у тебя было всё, что захочется. И хотя я не смогу дать тебе совсем всё, но пусть будет хотя бы это. Пока только это, — он развернул её руку ладонью вверх и поцеловал, давая себе слово, что однажды сумеет сделать так, что она просто забудет о своём детстве и никогда, никогда больше о нём не вспомнит.

А потом они, уменьшив покупки и спрятав их к Леопольду в карман, вместе искали подарок для Причарда и остановились на серебряном тампере, сделанном в виде гончей. Табак Вейси брать не рискнул — сам он никогда не курил и понятия не имел, что может понравиться Грэхему. С подарками для семьи Вейси было и сложнее, и проще одновременно: Леопольд поначалу вообще не хотел ничего им дарить, однако Лорелей мягко уговорила его выбрать хоть что-нибудь, и они, в конце концов, остановились на том, что он и прежде традиционно им присылал — книгах, сладостях и рождественской выпечке. Впрочем, когда они начали выбирать кекс, Лорелей вдруг предложила слегка смущённо:

— Я могу испечь сама… Если это будет уместно. Хотя он, конечно, будет не совсем настоящим, — добавила она тут же.

— Почему не совсем? — очень удивился Леопольд.

— Потому что настоящие должны полежать месяц… Ну, или хотя бы пару недель, — пояснила она. — Но я не знаю, захотят ли твои родные…

— А ты сама хочешь? — решительно спросил он.

— Мне нравится твоя мама, — сказала она негромко. — И я…

— Тогда… Тогда нужно купить всё, что для него нужно, — заулыбался Леопольд. — А настоящий ты сделаешь на следующее Рождество — как раз мне уже можно будет, — шутливо заметил он.

Диета, на которой его держали целители, уже очень ему надоела, но он терпел — а Лорелей, как могла, старалась разнообразить еду. И всё равно ни о какой выпечке речи пока что не шло…

Они ходили по магазинам до самого вечера — а когда собрались домой, Лорелей попросила мужа:

— Ты можешь меня подождать? Здесь? Я недолго! — пообещала она, нетерпеливо заглядывая ему в глаза. Леопольд, как раз выбиравший книгу для Шерил, посмотрел на неё удивлённо и очень встревоженно:

— Куда ты? Зачем?

— Я тоже хочу купить для тебя подарок, — улыбнулась она. — Но будет неинтересно, если ты увидишь его…

— Ты права, — он тоже заулыбался — и, когда она исчезла в дверях, быстро расплатился и, продолжая улыбаться, торопливо покинул магазин, спеша оказаться здесь снова прежде, чем вернётся она.

А когда они добрались, наконец-то, домой, Леопольд написал матери записку, предлагая встретиться непосредственно перед Рождеством — подумав, они вместе с Лорелей решили, что так будет лучше для всех: никому не придётся во время праздника думать о предстоящем знакомстве, да и в этот день обед, скорее всего, пройдёт быстрее.

Глава опубликована: 28.02.2017
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
vilranen Онлайн
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх