↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 412

— Поговорите со мной, пожалуйста, — попросил Причард, прикрывая глаза от удовольствия ощущать её руки на своей. — Мерлин с ними, с событиями… расскажите мне про себя? Почему вы стали целителем?

— Я не стала ещё, — покачала она головой.

— Ну, так станете, — без тени сомнения сказал он. — Так почему?

— Мы с подругой давно так решили… ещё курсе на четвёртом — что станем целителями. И стали — пока, правда, ассистентками. Вот и всё.

— А почему? Что за радость — возиться с немощными и иногда безнадёжными? — спросил он, вздыхая и устраиваясь поудобнее.

— Хотелось помогать людям, — улыбнулась она. — Ну да, вот так всё банально.

— Нет, что вы… это же здорово, — он отследил глазами, как она взяла другую его руку, и, поймав её ответный взгляд, улыбнулся очень тепло и благодарно. — На самом деле, редко такое бывает. Я вот тоже хотел помогать людям. Смешно, правда?

— Нет, — удивлённо вскинула она брови. — Нет, что вы… совсем нет.

— Мои родители, помнится, так удивились, — сам не зная, зачем, рассказал он. — Они — потомственные аптекари… нашей аптеке уже много веков. А я вот с детства был другим… и зелья меня никогда не интересовали, — он рассмеялся. — За что я регулярно получал по шее от декана.

— А кто у вас тогда был деканом? Слагхорн?

— Нет… он пришёл позже — в войну уже. Снейп же… а хотя вы его не знаете, разумеется.

— Снейп? Северус Снейп? — округлила она глаза. — Знаю, конечно!

— Ну да, — сообразил он. — Из истории магии. Ну конечно.

— А каким он был?

— Снейп-то? Таким… суровым, — он улыбнулся. — Но нас защищал совершенно бессовестно: плюя порой на все правила.

— Вы на Слизерине учились, да?

— Да. Вам интересно?

— Очень, — кивнула она. — А я с Гриффиндора.

— Факультет героев, — пошутил он.

— А Гарри Поттера вы знали? — спросила она немного смущённо.

— Я его и сейчас знаю, — он хмыкнул. — Представить вас? Он обещал завтра прийти — не знаю, правда, когда — вечером, вероятно.

— А в школе? — не отставала она. — Знали?

— Я младше немного… знал, конечно. Кто ж его не знал… но, в целом, мы сошлись уже позже, в аврорате. Я вам кажусь, видимо, совсем стариком, — пошутил он — Маргарет тут же заспорила возмущённо:

— Совсем нет! Мне и Гарри Поттер стариком не кажется — просто… ну, извините, — она вздохнула. — Просто я с детства же слышала про него от папы — они вместе учились, и самого его я тоже отлично знаю… но интересно же услышать что-нибудь с другой, так сказать, стороны.

— Ну, какая там особенно другая сторона? — тихо рассмеялся он. — Мы же были детьми. А потом — война, штурм этот… тут все на одной стороне были.

— А вы видели штурм? — изумилась она.

— Видел, — он опять рассмеялся.

— Я думала, всех слизеринцев тогда заперли в подземельях…

— Почему в подземельях? — изумился он. — Нет, тогда всех несовершеннолетних просто вывели по тайным ходам… зачем нас там запирать?

— Ну, потому что слизеринцы же были, говорят, на стороне Волдеморта…

Она осеклась под его чрезвычайно удивлённым взглядом.

— Что, прямо все? — недоверчиво уточнил он. — Это кто вам такое сказал?

— Ну… все… да просто слухи такие ходили… не знаю, — она совсем засмущалась и опустила глаза. — Извините, пожалуйста.

— Да за что? Вы меня изумили просто, — он остро пожалел, что не владеет сейчас своим телом и не может ни обнять её, ни хотя бы взять за руку — как бы это сейчас было кстати! — Нет, конечно — у нас много кто учился, с чего бы? Слагхорн, опять же… ну что вы, — сказал он мягко. — Не надо так грустить — не стоит того. Мало ли ерунды в школе болтают. Нас, несовершеннолетних, вывели просто — а я тогда спрятался. Ну, не я один, разумеется, — честно добавил он. — Нас таких было довольно много… ну как уйти — мы же не считали себя детьми.

— А сколько вам было?

— Четырнадцать… или пятнадцать — я сейчас и не вспомню. Идиоты малолетние, что уж, — сказал он без малейшего намёка на раскаяние. — Нас потом так ругали — я думал, МакГонагалл нас прибьёт и из школы выгонит. Но нет, обошлось…

— Вас много было таких? — удивлённо спросила Маргарет.

— Таких — это маленьких? Не очень… человек восемь-десять, наверное. Со всех факультетов, конечно. Ну и постарше — шестнадцать, семнадцать… мы прятались, пока битва не началась. А потом вышли. Ну и… счастье, что почти никто не погиб.

— Почти? — прошептала она.

— Почти, — кивнул он. — Это же война — а мы ни драккла не умели, на самом-то деле.

— Вы же маленькие совсем были! — воскликнула она горячо, сжимая его руки. — Почему вы так? Зачем?

— Ну а как свою школу бросить? — удивлённо ответил он. — Я же уже тогда знал, например, что хочу в аврорат — и как было не остаться?

— Вы такой, — проговорила она, отпуская его руку и касаясь ладонью щеки. — Можно, я вас обниму?

— Можно, конечно, — заулыбался Причард — и даже глаза прикрыл от удовольствия, когда она пылко обхватила его руками и прижалась щекою к щеке. Как же всё-таки девочки падки на все эти разговоры…

Он, впрочем, ни в чём не солгал: он действительно тогда спрятался в школе, и действительно участвовал в битве — хотя и подозревал, что толку от него, как, впрочем, и от его приятелей, не было никакого. Вспоминать эту историю он очень любил — хотя и без подробностей, некоторые он не рассказывал никому. Но, в целом, эпизод был действительно героическим, а значит, на его взгляд, стоил того, чтобы им при случае пользоваться — например, в беседе с такими вот юными девушками. Маргарет нравилась ему совершенно искренне — и какая разница, почему?

— Вы не представляете даже, как это приятно, — искренне прошептал он. — Я себя почти совсем живым чувствую. Пожалуйста, если это вас не очень смутит, побудьте так немного?

— Побуду, — кивнула она, кладя голову рядом с ним на подушку и почти что смыкая ладони под его спиной. Потом улыбнулась, поднырнула под его руку — так, чтобы было похоже, что и он тоже её обнимает. Это почему-то неожиданно тронуло его почти до слёз — всё-таки нервы у него были в ужаснейшем состоянии. Он постарался прижать её к себе крепче, но не сумел, разумеется — она, впрочем, почувствовала его движение и потёрлась щекой о волосы.

— Спасибо, — шепнул он, закрывая глаза и растворяясь в этом чудесном ощущении такого близкого женского тела. И не заметил, как сперва задремал, а потом и уснул.

А она тихо отпустила его и села в кресло, где и просидела всю ночь, время от времени переворачивая его и иногда задерживая руку у него на плече чуть дольше необходимого. И, поскольку спать она не ложилась, то принялась рассматривать своего пациента. Спящим он казался куда мягче, чем бодрствующим — мягче, слабее и старше. Очень худой, с покрытым шрамами телом после извлечённых из него корней, которые целители свести не смогли, они и раны заживили-то далеко не сразу, а некоторые и до сих пор время от времени открывались, особенно две из них, обе над сердцем, чуть выше и правее левого соска. Она проверила их, осторожно приспустив простыню и заглянув в вырез рубашки — нет, сейчас всё было в порядке, но Маргарет всё равно осторожно потрогала их — на всякий случай. Сердце под её пальцами билось спокойно и ровно — она заодно посчитала пульс, убрала руку и снова укрыла Причарда. Его кожа была прохладной — так не должно быть у здорового человека во сне, и Маргарет наложила согревающие чары — но не на него, ибо не была уверена, что ему не повредит какое-либо магическое воздействие, а на укрывающее его покрывало. Он застонал вдруг, дёрнулся нервно — лицо исказилось от испуга и боли: губы задрожали, как у плачущего ребёнка, но никаких слёз не было. Маргарет позвала его по фамилии, потом — по имени, потрясла за плечо — бесполезно, разбудить его никак не выходило, и она неохотно, но очень решительно всё же взялась за палочку и только соответствующим заклинанием сумела отогнать его сон. Когда он открыл, наконец, глаза, она увидела в них страх, страх — и ещё ожидание чего-то очень и очень плохого.

— Грэхем, — как можно мягче проговорила она, называя его по имени не из-за неуместной фамильярности, а потому, что её учили, что человек в подобном состоянии куда быстрее и лучше реагирует именно на своё имя. — Всё хорошо — вам просто приснился дурной сон. Это пройдёт потом. Вы только недавно очнулись…

— Сон? — повторил он непослушными губами.

— Сон, — сказала она, ласково касаясь ладонью его щеки — он вздрогнул в первый момент, а потом повернул голову, прижался к ней губами и замер так. Потом пробормотал, не отрываясь:

— Обнимите меня. Пожалуйста.

Она вздохнула, но отказываться не захотела — да и что такого плохого было в его просьбе? Маргарет было ужасно жалко его — почему-то куда более жалко, чем любых других пациентов, может быть, потому, что он производил впечатление человека, совсем не привыкшего к подобной беспомощности, а может быть, просто потому, что он был по-мужски красив. Она обняла его — он опять застонал, теперь, правда, от облегчения, и подумал, что шутка с «боюсь остаться один» внезапно перестала быть таковой — он и вправду не хотел бы сейчас оказаться в одиночестве.

— Спасибо, — тихо поговорил он, успокаиваясь и согреваясь рядом с этой отзывчивой девушкой. — Не уходите, пожалуйста.

— Нет, конечно, — улыбнулась она и погладила его коротко остриженные волосы: их пришлось обрезать под корень, когда его привезли, потому что мелкие корешки намертво сцепились с ними, и проще было всё это просто срезать. В конце концов, если захочется, вырастить их — минутное дело. — Хорошо, что я с вами осталась. Я скажу, чтобы вас пока что не оставляли одного.

— Не хочу, — сказал он упрямо. — Я говорил серьёзно: не позорьте меня так, пожалуйста.

— Но я не смогу оставаться с вами каждую ночь, — проговорила она укоризненно. — Не упрямьтесь. В этом нет ничего стыдного. Вы только очнулись от такого кошмара. Я всё равно скажу, — она чуть-чуть улыбнулась и снова погладила его по голове. — Не переживайте так, пожалуйста.

— Не нужно, — сказал он очень серьёзно, откидывая голову назад и заглядывая ей в глаза. — Если будет совсем погано, я позову кого-нибудь. Вы человек же, в конце-то концов. Мне не нужна нянька.

— Но меня же вы попросили, — улыбнулась ему Маргарет.

— Потому что вы — молодая красивая женщина, — он вздохнул коротко.

— А была бы старой и страшной — не попросили бы? — шутливо спросила она.

— Не знаю, — он коротко вздохнул. — Думаю, нет, — признался он честно. — Никого другого я видеть тут не хочу.

— Вам придётся, — Маргарет улыбнулась ему. — И мне вовсе не нужно ваше согласие.

Он нахмурился — но поддался её улыбке и вдруг попросил, глядя в глаза:

— Поцелуйте меня? Хоть как-нибудь. Если не слишком противно.

— Совсем нет, — она чмокнула его в лоб и выпрямилась — и как же остро он пожалел о том, что не в состоянии её обнять и так удержать! — Вам нужно спать. Или дать вам воды?

— Лучше виски, — буркнул он. — А ещё лучше — еды какой-нибудь.

— Сейчас? — изумилась она. — Посреди ночи?

— Я всё равно проснулся, — улыбнулся он. — И ел незнамо когда. Я голоден!

— Ну, хорошо, — проговорила она немного растерянно. — Я сейчас посмотрю, что-нибудь.

Она вернулась опять с бульоном — но на сей раз в чашке, и позволила ему просто выпить его. Он управился в несколько больших глотков, облизнулся, спросил грустно:

— А больше ничего нет?

— Вам нельзя пока, — улыбнулась она. — Завтра утром вам дадут овсянку и желе.

— А мясо? — спросил он ещё печальнее — и сам рассмеялся.

— Вам правда нельзя пока что, — с извиняющейся интонацией проговорила Маргарет. — Потерпите несколько дней. Ну не грустите так сильно, пожалуйста, — засмеялась она и погладила его по руке — и он умудрился слегка сжать пальцы, задержав её пальцы. — Вы, я вижу, спать совсем не настроены?

— Нет, — решительно ответил он.

— А на что вы настроены? — шутливо спросила она.

— Развлекать вас, конечно, — заулыбался он.

Глава опубликована: 08.01.2017
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх