↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 337

Неудавшаяся попытка побега словно бы и не повлияла на привычное течение их жизни в плену, разве что, как будто завершив какое-то важное дело, вернулись те из охранников, которых они не видели долгое время, но это воспринималось так, словно бы какой-то важный элемент вернулся на своё законное место. Вечера, как они уже все привыкли обозначать это время, наполненные чарующим звоном золотых струн, по-прежнему сменялись «уроками» и перемежались работами и посещениями купальни, где струи воды уносили печали и дарили забвение. И на смену отчаянию и злости, от понимания, что, если сбежать не удалось даже Причарду, ни у кого из них нет никаких шансов, пришли апатия и какое-то странное равнодушие.

Однако и в их размеренной жизни перемены, хоть и медленно, но все же происходили: так, постепенно из «общей камеры» исчезли другие пленники, и они остались там всемером. Впрочем, они давно уже утратили былое единство, и чем дальше — тем больше становились заметны трещины между ними. Так, Маллиган пропадал из камеры уже очень надолго, и теперь куда больше времени проводил на работах в компании тех, кто населял это странное место. Да и хлеб он теперь делил именно с ними, и чаще всего возвращался в «общую камеру» лишь для того чтобы поспать или подумать, вежливо отказываясь от общего ужина, вместо этого иногда рассказывая пленникам старые легенды своей в те времена еще свободной страны, которых, оказывается, знал достаточно.

О'Нил и Саджад практически перестали реагировать на внешние раздражители, но, если Саджад при этом казался просто очень глубоко погружённым в себя и вполне был способен исполнять простые команды, то О'Нил постепенно сходила с ума, большую часть времени теперь проводя, прижавшись спиной к стене и тихонько напевая что-то невнятное себе под нос. Любые прикосновения вызывали у неё панику, и лишь Фоссет удавалось уговорить её поесть или прилечь, и ей же она иногда позволяла брать себя за руку.

Впрочем, все они стали больше времени проводить вне «камеры», как и Маллиган, возвращаясь туда отлежаться после очередного «урока», отдохнуть или поесть, зато куда больше занимались теперь физическим трудом, ставшим более разнообразным. Они все, как и Маллиган, теперь все чаще работали вместе с теми, кто просто жил здесь, начиная в процессе неизменно с ними общаться, сначала неохотно и только по делу, но вскоре находя какие-то нейтральные темы, а здешние обитатели неизменно бывали добры и участливы, и словно наполнены каким-то внутренним светом. Они поддерживали беседу, делились своей жизненной философией, помогали, и иногда делились немудрёной едой, и казалось, воспринимали их скорее, как гостей, нежели как пленников.

И в какой-то момент Арвид поймал себя на мысли, что ему нравится работать руками в компании его новых знакомых, особенно возиться с землёй, с грядками, на которых, освещаемые золотистым сиянием потолка или солнцем через световые колодцы, росли не только травы и овощи — к удивлению Арвида, значительную часть всех посадок занимала простая картошка — а ещё и странные, неизвестные грибы. Здесь было легко, легко и спокойно, и можно было не думать ни о чём, кроме работы — а значит, и не переживать ни о чем, не беспокоиться и не страдать.

А он так устал от страданий…

Так всё и шло — пока на одном из уроков не произошло странное.

Впрочем, поначалу Арвида ничего не удивило: место, в котором он оказался в очередном видении, было ему незнакомо, однако такое, порой, случалось — декорации в них пусть и нечасто, но всё же менялись. Он увидел себя в маггловском пригороде среди аккуратных двухэтажных домов с маленькими палисадниками, ухоженными и чистыми. Светило яркое солнце, и по улицам время от времени проезжали машины, а по тротуарам ходили магглы в лёгкой летней одежде.

Арвид огляделся, и на домике, таком же, как остальные — они все были, словно фасолины из одного стручка — он заметил табличку с адресом «Элм-Стрит 999», хотя ни одного вяза в округе не заметно не было, да и само название ни о чем ему не говорило. Таких улиц могут быть тысячи. Мимо него куда-то спешили магглы, и никто не обращал на Долиша никакого внимания — его словно не видели, просто проходя мимо.

Эта странность вызвала у него вялое любопытство — но он уже видел столько всего, что давно перестал испытывать во время видений сильные эмоции, а события он воспринимал словно бы по инерции.

Да и сама природа видений постепенно менялась.

В них уже почти не было никаких ужасов и страданий: никто не мучил его жену, да и смертей — ни её, ни своего сына он больше не видел. Напротив, сюжеты теперь были довольно… скучными: Гвеннит, мирно живущая в новом браке, иногда — с их общим сыном, иногда — без него… В этом случае мальчик чаще всего оставался с его родителями — где тоже рос вполне благополучно, обычным волшебником, не зная матери и иногда слушая истории о пропавшем отце-герое… и иногда Арвид ловил себя на том, что такое будущее не кажется ему таким уж ужасным — и, может быть, так и вправду для всех было бы лучше? Все благополучны и счастливы, и он им, в общем-то, не особенно нужен… Он отбрасывал подобные мысли, конечно, но они всё равно возвращались, и чем дальше — тем чаще.

Постояв какое-то время на улице, Арвид медленно направился к дому, подталкиваемый уже знакомой ему чужой волей и внутренне готовясь к тому, что сейчас увидит внутри. Открыв выкрашенную белой краской дверь, он оказался в маленькой тёмной прихожей, а затем, подчиняясь чьему-то желанию, пошёл на кухню.

Там никого не было. На столе стояла грязная посуда — было похоже, что трапеза только что закончилась: две детских чашки с яркими картинками, и одна обычная, зелёная кружка, ещё влажные изнутри, маленькие тарелки, измазанные свежими остатками джема, полупустая пачка печенья… В остальном в кухне было чисто, на буфете стояла плетёная ваза со спелыми яблоками, а на подоконнике распахнутого настежь окна большая тыква и пучок пшеничных колосьев. Вся кухня, казалось, дышала чем-то домашним и в какой-то мере привычным: вот деревянные банки с крупами, а вот вышитые льняные полотенца и толстые восковые свечи…

Хотя сплетённая из тех же колосьев кукла в нарядном белом платьице на фоне маггловского холодильника выглядела, скорее, странно. Все вместе создавало ощущение, что хозяйка наводила на кухне порядок к какому-то празднику и отошла на пару минут.

Значит, ему сейчас покажут «счастливое замужество за другим», понял Арвид — но что-то было не так. И дело было даже не в том, что дом этот был явно маггловским — подобное он как раз уже видел. А вот в чём, это понять Арвиду никак не удавалось.

Он огляделся снова, пытаясь отыскать ответ на вопрос и, наконец, понял.

Чашки.

Детские чашки на столе — почему их тут две?

Окно — чисто вымытое — распахнутое еще минуту назад, оказалось закрыто наглухо, и Арвид почувствовал вдруг, как по кухне пролетел ветерок, и страницы висящего на стене отрывного календаря затрепетали, обратив этим на себя его внимание и отвлекая от мысли о количестве оставленной на столе посуды. «31 июля 2016 года, воскресенье» значилось на верхнем из них. Недоумевая — никогда прежде ему не доводилось видеть в своих видениях никаких дат — Арвид подошёл ближе и коснулся пальцами тонкой, похоже, газетной, бумаги. Ветерок вновь коснулся его лица, и Долиш, следуя его направлению, повернулся и увидел написанные на холодильнике алым, словно свежая кровь, всё те же три загадочные девятки. От неожиданности он сморгнул, помотав головой, на мгновенье прикрыл глаза — но, открыв их, увидел всю ту же картину.

Впрочем, чем-чем, а кровью его было не удивить, и Арвид, вздохнув, отвернулся — и упёрся взглядом в электрические… нет — электронные маггловские часы, на которых мигало ядовито-зелёным невозможное время — девять часов девяносто девять минут.

Всё это начинало напоминать шараду — и было, определённо, чем-то новым: никаких загадок и головоломок прежде ему не показывали и разгадывать не заставляли. Внимательно оглядев комнату ещё раз, Арвид увидел, что и год на календаре теперь изменился, отбрасывая его на добрый десяток столетий — в девятьсот девяносто девятый, и на каждой чашке теперь было изображено по девятке.

Он медленно подошёл к холодильнику и, приглядевшись к алым девяткам, мазнул по одной из них указательным пальцем и поднёс его к носу. Принюхался — а потом осторожно лизнул.

И тут же удивлённо лизнул ещё раз.

Джем.

Вишнёвый джем — или даже, скорее, желе.

Он растерялся и словно в горячке выскочил из дома на улицу. Мимо проезжали машины, и номер каждой из них состоял из проклятых девяток!

Обдумать это он не успел: его мысли начали разбегаться и путаться, и прежде, чем он сумел хоть как-нибудь упорядочить их, он вновь обнаружил себя очнувшимся на полу в «общей камере», как это обычно и бывало с ним после «уроков».

Когда Арвид перед сном рассказал о своём странном видении, Джимми Пикс неожиданно подал голос:

— Я тоже их помню.

— Девятки? — уточнил Арвид.

— Девятки, — ответил Пикс. — И чашки. С таким подозрительным типом в чёрном.

— И с русалкой, — неожиданно добавила Фоссет. — С рыжими волосами.

Они замолчали, приподнявшись и во все глаза глядя друг на друга.

— Только я не трогала ту надпись, — сказала, наконец, Фоссет. — Но дата та же — тридцать первое июля шестнадцатого.

— Я тоже нет, — сказал Пикс. — Я никогда раньше… не был в доме. Здесь. На уроках, — ему явно трудно было выражать свои мысли связно, и он то и дело делал паузы, словно проговаривая про себя то, что затем произносил вслух.

— Я бывала, — проговорила очень задумчиво Фоссет. — Но не в таком.

Причард молчал, и было неясно, видел ли он то же, что и они — но когда он сидел, вжавшись в стену, спрашивать его о чём бы то ни было не имело смысла.

— И что, — медленно проговорил Арвид, — это значит? Одинаковые видения?

— Куда интереснее, — голос Причарда прозвучал неожиданно, — что значат эти девятки. Я не видел их — но это, может быть, и не важно.

— Три девятки, — задумчиво проговорила Фоссет. — Не знаю… что символизирует девятка? На нумерологию я ходила очень давно.

— Я что-то читал о том, что у кельтов это число возрождения, — припомнил после паузы Арвид. — И вообще священное. Девять комнат в доме, девять частей у человеческого тела… даже у магглов — в Ирландии в каждом королевстве по девять округов. Если я, конечно, не путаю.

— Возрождение, — озадаченно проговорила Фоссет. — Мне это не нравится, — она нахмурилась. — Нам хотят сказать, что мы готовы переродиться?

— И поэтому я ничего и не видел, — хмыкнул Причард, а затем ухмыльнулся: — Хотя, вообще-то, я и там теперь ничего не вижу, но замечательно ощущаю. Во всём этом определенно есть логика. Хотя и не слишком радостная.

Глава опубликована: 01.09.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх