↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Всего иллюстраций: 8
Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 331

Большего от сокамерников они в этот день не добились — а на следующий «допросы» и «уроки» возобновились. Хотя, может быть, прошёл и не один день — здесь невозможно было отследить время: сумрачное освещение в пещере никак не менялось, а часов не было ни у кого. Их карманы вообще практически опустели: им не оставили ни магических, ни просто хоть сколько-нибудь опасных предметов — исчезли даже пряжки с ремней и очки Рионы О’Нил. Зато, словно в насмешку, им оставили лишь носовые платки и прочие безобидные мелочи — даже поношенные перчатки Арвида и сплетённый из зелёных ниток браслет Шона Маллигана, который подарила ему десятилетняя дочь.

Так или иначе, их жизнь в Билле Мёдба — Шатер Маб, как перевел Маллиган название этого места — вошла в размеренную колею, и ставшие вполне предсказуемыми допросы чередовались с «добровольной помощью на занятиях», где на пленников вновь и вновь обрушивались видения, причудливо свитые из обрывков воспоминаний и фантазий тех, кто осваивал колдовскую науку. Они были разными, но время от времени повторялись, словно ученикам нужно было закрепить пройденный материал.

…Гвеннит в чёрном у детского гроба…

…Гвеннит в белом свадебном платье рядом с незнакомым мужчиной, счастливая и смеющаяся…

…Гвеннит с незнакомым мальчиком лет семи — грязно и бедно одетые, в грязноватой узкой и длинной комнате, в которой есть только кровать с наваленными на неё неопрятной кучей грязными одеялами и пара каких-то мешков в углах. Плесень на стенах, отваливающаяся штукатурка…

…Гвеннит, сжигающая их общие колдографии…

…Гвеннит — в гробу… маленький мальчик, цепляющийся за его край…

…Гвеннит и мальчик в гробах, которые мрачноватого вида могильщик в одиночестве опускает в землю…

…Гвеннит, сидящая на полу в луже крови, расплывающейся под ней, и с ужасом обхватившая себя за живот…

Гвеннит… Гвеннит… Гвеннит…

Как ни странно, Арвид очень редко видел родителей — и вообще никого из посторонних. Чаще всего свою жену и — иногда — своего ещё не рождённого сына. Или… или уже рождённого? Сколько уже прошло времени? Арвид не знал…

Каждый «урок» давался ему всё тяжелее — впрочем, не только ему. Хуже всех приходилось почему-то О’Нил — возможно, она просто оказалась самой слабой из них, но и Арвид, и Причард, с которым они иногда обсуждали происходящее, сходились на том, что здесь что-то не так, и что ей действительно достаётся сильнее всех.

А потом вдруг их вывели разом из «общей камеры», всех, даже тех, кто с трудом понимал, что нужно куда-то идти, и повели по совсем другим коридорам в тот самый зал, освещённый огнем, пылающим в чашах, где они впервые услышали странную музыку. Арфа и теперь была здесь — и та самая женщина, которая сейчас сидела за ней, и народу вокруг было много. Большинству присутствующих Арвид дал от двадцати до сорока с небольшим — но были и дети, некоторые — совсем юные, вряд ли старше восьми, как ему показалось. Они все сидели на полу, полукругом, и молча смотрели на Моахейр.

Конвоиры молча толкнули пленников, заставляя опуститься на колени — и, наложив на них заклинания, не позволяющие подняться, тоже заняли места среди зрителей.

Моахейр тронула струны…

И музыка зазвучала.

Будто волна нежности пробежала по обращённым к Моахейр лицам — они расслаблялись, поджатые губы смягчались, а затем растягивались в блаженных улыбках, глаза освещались любовью и верой, и слёзы катились из них, смахиваемые подрагивающими пальцами. Она и сама улыбалась им — с такой же любовью и нежностью, и казалось, что её порхающие по струнам руки прикасались не только к ним, а осторожно гладили каждого, кто смотрел и слушал её в тот момент. Коленопреклонённые пленники слушали переливы арфы сперва отстранённо — и не сразу заметили, как музыка захватила и их целиком, а когда поняли, то освобождаться от наваждения им уже не хотелось. Им всем казалось, что они не слышали никогда и ничего прекраснее — да и что могло быть опасного в простой и такой светлой музыке? Им всем так не хватало хотя бы немного тепла и света в последнее время… А та звучала и звучала, наполняя собой всё вокруг — и люди плакали, все, кроме той, что заставляла музыку литься на них мягкой волной, и когда она негромко начала петь, вплетая свой голос в звуки арфы, когда позвала их к себе — они колыхнулись, словно колосья под ветром, и двинулись к ней, заворожённо и медленно. И пленники двинулись вместе с ними — заклятья мешали встать, но не лишали их способности передвигаться полностью. И они ползли — на коленях, спотыкаясь и падая, но пытаясь приблизиться к ней, движимые желанием только увидеть её поближе и коснуться хотя бы её простых белых одежд — и завидуя, отчаянно завидуя тем, кто был ближе всех и смог, первыми оказавшись рядом, благоговейно припасть к её ногам.

Она была Матерью — доброй, принимающей, всепрощающей и всё понимающей, такой, какой никогда не было у него, Арвида, и которую ему всё детство хотелось иметь. Сильной и мягкой, заботливой и оберегающей, той, к которой можно прийти — любым, и за которую не страшно умереть и убить, и не было ничего важней в этом мире, нежели служить ей, видеть, как проступает радость в её ясных глазах, как растягиваются в улыбке её неяркие губы, как проступает румянец на её бледной, почти белоснежной коже — и, может быть, даже почувствовать прикосновение её длинных пальцев к щеке и услышать:

— Я благодарна, дитя мое.

Арвид вдруг почувствовал это прикосновение и понял, что стоит, коленопреклонённый, прямо перед ней, и её ладонь лежит на его щеке, а губы шепчут заветное: «Я благодарна»… Он разрыдался, закрывая глаза и прижимаясь к этой ладони всем своим существом — казалось, в мире не существовало ничего больше, а сам он никогда не переживал большего счастья.

А потом вдруг всё кончилось, и Арвид обнаружил себя лежащим на земле в той же камере, скрытой за корнями деревьев. Ему было пусто и холодно, и он чувствовал себя невероятно усталым — даже чтобы просто открыть глаза, ему понадобилось так много сил, что он тяжело задышал и почти сразу же опустил веки, впадая в неприятную полудрёму, выбраться из которой у него не было сил. Сейчас та сцена казалась ему пугающей и неприятной — прежде всего потому, что он не понимал, что с ним вдруг случилось. Сил было так мало, что он даже не чувствовал холода — а ведь здесь было холодно, он хорошо помнил это. Он не заметил, как крепко уснул — а проснулся от вспыхнувшего яркого света. Застонав, он попытался открыть глаза, но света было так много, что стало больно — Арвид прикрыл их рукой и, щурясь, попытался увидеть его источник. Казалось, светился весь потолок пещеры, и яркий золотой туман наполнял трещины стен. Моахейр стояла в ореоле этого тёплого золотого свечения в окружении небольшой группы взрослых и довольно суровых юношей.

— Вчера я рада была увидеть своими глазами, что та ложь, которой наполнены ваши разумы, еще не до конца пустила свои цепкие корни в вашей душе, — произнесла Моахейр. — А значит, я смогу изгнать тени, которым вы позволили поселиться в себе, и вывести вас из того сумрака, в котором вы себя утопили. Даже из твоей души, — сказала она Причарду. Тот усмехнулся, и она очень мягко добавила: — Ваши жизни отныне и навсегда принадлежат этому месту — и вы разделите их со всеми нами, — она коснулась рукой одного из корней, и тот выгнулся, ластясь к ней, словно живое и разумное существо.

— Со всеми? — переспросил Причард — но никакого ответа не получил.

Возвращались в молчании — но когда узники остались одни, О’Нил тихо сказала:

— Я слышала в детстве легенды о школе, которая когда-то у нас была… школа царицы Маб. Старая, намного старше Хогвартса… вторгнувшиеся англичане её уничтожили — так говорили, но я теперь думаю — может, это она?

— Не уверен, — возразил Причард. — Ты не помнишь, когда стали пропадать дети? — спросил он у Арвида.

— Я отследил до окончания Второй магической, точнее не вспомню, — ответил Арвид. — Исчезновения начались под самый её конец — или чуть позже. Не знаю, я так глубоко не копал, да и с архивными данными там проблема. Скорее всего, до нас просто не дошли более старые случаи, так как в девяносто седьмом из архивов многое исчезало.

— Значит, это просто очередные маньяки, которые решили возродить «древнюю и благородную традицию», — резюмировал Причард. — Давайте думать, чем нам теперь это знание может помочь.

В какой-то момент их перестали допрашивать, поселив в душах смутную тоску по тем наполненным солнцем беседам — но жизнь пленников текла привычною чередой: их по-прежнему приводили в «класс» и иногда — слушать арфу. И никто из них не мог сказать, что из этого было страшнее — или… желаннее.

Потому что насылаемые на них во время «уроков» видения не всегда причиняли боль — время от времени они, напротив, бывали настолько прекрасны, что заставляли плакать от счастья. Арвид не знал, что видели остальные — а сам он поначалу иногда видел себя дома, с Гвеннит, с их сыном и со своими родителями, всех вместе… Очень часто они, впрочем, находилась не в доме, а рядом, на озере, в лодке — Арвид с отцом гребли, почему-то всегда просто руками, его мать сидела на носу, а Гвеннит с сыном — на корме, она держала руль и, смеясь, рассказывала малышу какую-то красивую, незнакомую сказку… В этих виденьях на ней всегда было очень простое, полотняное белое платье, схваченное ярко-зелёным вышитым поясом, а волосы были длинными-длинными и укрывали её, словно плащ. Если же Арвид видел их дома, то всегда — в гостиной, с зажжённым камином, сидящими за покрытым зелёной скатертью столом. Они ели сладкий пирог с изюмом и пили чай — и Гвеннит кормила их сына с такими же, как у неё, большими серыми глазами и мягкими тёмными волосами, вкладывая ему в рот маленькие кусочки прямо руками, а тот время от времени уворачивался и смеялся.

Приходить в себя после этих светлых видений ему было куда тяжелее, чем после самых жутких кошмаров и откровенных чувственных сцен: к постоянно мучившим его после подобных сеансов головным болям в таких случаях добавлялись то судороги, то сводящий с ума шум в ушах, иногда столь сильный, что он едва слышал сквозь него голоса товарищей, то слабость, от которой он порой даже не имел сил просто перевернуться и лечь поудобнее. То же он замечал и за своими товарищами, хотя каждый страдал по-своему, не рассказывая другим о том, что терзало их и стараясь сосредоточиться на том, что действительно было важно для выживания. Причард, как бы плохо ему ни было, раз за разом заставлял их повторять устав и анализировать то, что они видели или слышали в самой школе. Лица, имена, коридоры, классы, всё, что могло бы помочь с возможным побегом или хотя бы отвлекло от видений, терзавших их. Тяжелее всего приходилось Рионе О’Нил — почему-то ей мучители уделяли больше внимания. Уводили на «уроки» её, пожалуй, чаще, чем всех остальных, и чаще всех звали послушать арфу.

А это была отдельная пытка — сладкая, жуткая, ожидаемая и ненавистная…

Однажды О'Нил вернулась с очередного такого сеанса особенно бледной и привычно уже легла ничком, вжавшись в землю — но потом вдруг, сев, подалась к Причарду, близоруко щурясь, но стараясь смотреть ему прямо в глаза и сказала очень серьёзно, с тревогой в голосе:

— Сэр, я узнала её…

Глава опубликована: 25.08.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34279 (показать все)
Alteyaавтор
Elegant
Как всё запутанно и сложно получилось у Вейси, а иначе быть не могло. Как красиво вы завершили его историю! И снова слёзы немного кап-кап на очередном моменте.
Спасибо за Грэхема.
Любопытно вышло с Хадрат, кажется, без «Тёмной стороны Луны» не обойтись. Хорошо, что есть продолжение, не хочу ни с кем прощаться.
Всё на своих местах, даже желе расцвело. И стало понятно, как взрослел Аврор Поттер, что сделало его таким, каким мы видим его в «Однажды»

Нидгара и Варрика, правда, жалко...
Вот как раз история Вейси совсем не завершилась - про него есть целая большая история Л+Л. )) А на каком моменте вы плакали? )

Грэхема невозможно было убить. Ну как же без него?

А вот Хадрат там очень немного. Так... кусочек. Но завершающий, я считаю.

Да! Желе я убить совсем не мола. )

Ну... кто-то должен был и уйти.
Я думаю, Нидгар многое в тюрьме переосмыслит. А Варрик... его дело закончено. Он будет ждать её там.

Elegant
И да, я дочитала.
Спасибо, это было восхитительное путешествие в книгу!
Это было, пожалуй, грандиозно.
Полное погружение в историю и ни на секунду не покидающее удовольствие.

Как здорово, что вы есть у этого фандома!
Спасибо вам за ваши комментарии! Это было чудесно. )
Показать полностью
Ой, Л+Л — о них! Как я могла забыть)
Слёзы — да не помню, на одном из моментов выяснения отношений.
Alteyaавтор
Elegant
Ой, Л+Л — о них! Как я могла забыть)
О них. ))
miledinecromantбета Онлайн
Напишите нам про штурм.
И про невыразимцев :-)

Вот.
miledinecromant
Штурм блистательный. Хотя читала, конечно, немного на нервах, я на тот момент не совсем верила мотивации Мейв. Перечитаю позже. А вообще штурм тянет на отдельную повесть в сильном и независимом мире :)
На самом деле, очень хочется иллюстрацию, чтобы узнать, были ли пещера и остальные такими же, как в моём воображении. И расскажите подробнее про арфу! Нельзя же так лишать читателя тайн магии!

А невыразимцы... Меня улыбнуло появление эмоций у Монтегю, это было неожиданно. И факт того, что он женат на Лайзе. Но я хочу матчасть, то есть узнать, как именно они работают, по каким инструкциям и логике. Но если не придираться и говорить об итоговой информации, которую получает читатель, Грэхэм был убедителен.
miledinecromantбета Онлайн
Elegant
А как вам наш переносной антиквариат? :-)
miledinecromant
Если вы про кровать, то им с Ритой как раз подойдёт :)
Хотя для Скабиора довольно вычурная.
miledinecromantбета Онлайн
Elegant
Трельяж! :-))))
miledinecromant
Ой)
Замудренный!)
Alteyaавтор
Трельяж всё время пылится! Его постоянно надо поддерживать в правильно запылённом состоянии! ))
miledinecromantбета Онлайн
Alteya
А то вот так приходят некоторые мокрой тряпкой протирают и на неделю из строя выходит тонкое оборудование!
Alteyaавтор
miledinecromant
Alteya
А то вот так приходят некоторые мокрой тряпкой протирают и на неделю из строя выходит тонкое оборудование!
Вот да!
А другим потом неделю ходить вокруг и аккуратненько припылять!
Я увидела обсуждение и решила перечитать)))
Alteyaавтор
Emsa
Я увидела обсуждение и решила перечитать)))
О как. Внезапно. ))
Emsa
Прелесть какая. Значит, я была тут не зря))
Alteyaавтор
Elegant
Emsa
Прелесть какая. Значит, я была тут не зря))
Вы в любом случае были тут не зря! )
Alteya
Не прощаемся :)
Alteyaавтор
Elegant
Alteya
Не прощаемся :)
Нет! )
Гениально!
Alteyaавтор
Alena77
Гениально!
Спасибо. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх