↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 271

Рейнарду Шоу в этой жизни всегда везло.

Во-первых, он родился волшебником. Таких, как он, называют магглорождёнными — и до одиннадцати лет он спокойно жил с мамой и старшей сестрой в одном из очень приличных районов Лондона, ходил в хорошую школу, обожал игровые автоматы и фильмы со всякой мистикой. Особенно он любил истории про волшебников, вампиров и оборотней — и обязательно наряжался кем-то из них на Хэллоуин. А когда ему исполнилось одиннадцать, выяснилась природа некоторых происходящих с ним странностей — таких, как способность остановить падающую с полки мамину любимую вазу, в которую он случайно попал мячом, или способности списывать на школьных тестах незаметно для самых строгих учителей.

Волшебный мир в целом и Хогвартс в частности ему понравились — в последнем ему, правда, ужасно не хватало обожаемых игр, телевизора или хотя бы геймбоя, и жутко бесила невозможность списать и сжульничать. Зато колдовать ему нравилось, и учился он неплохо — Шляпа распределила его на Гриффиндор, где он уже на третьем курсе вошёл в квиддичную команду, сперва запасным охотником, а с пятого попал в основной состав. С электроникой же он отрывался на каникулах дома — тем более, матушка технику тоже любила и новинки приобретала достаточно часто — и жизнь была прекрасна, хотя бы потому, что его матушка не приставала к нему с вопросами о выборе колледжа, а потом и университета, как когда-то к его старшей сестре.

Второй раз ему повезло в том, что он закончил школу за несколько лет до того, как разразилась Вторая Магическая — и, когда начались преследования магглорождённых, просто уехал в Германию к тётке, которая вышла там замуж. У неё он пересидел все неприятности, потихоньку колдуя дома и помогая тётушке в её бутике дамского белья, который она держала уже лет двадцать.

А красивое женское бельё он любил. Даже нет, не так — обожал, практически с детства. Матушка Рейнарда являлась владелицей элитного ателье нижнего женского белья, и среди её клиенток числились самые известные и богатые дамы Британии, и мальчик, с детства играющий с разноцветными шёлковыми лоскутками, очень рано и много узнал о тех деталях дамского туалета, о которых мальчики, как правило, узнают значительно позже. А уж к тому возрасту, когда они начинают снимать эти детали с владелиц, он разбирался в них куда лучше их владелиц и мог с одного взгляда определить нужный размер. Одно время ему даже нравилось надевать его самому, однако было это ещё в самом нежном возрасте, а стоило ему слегка подрасти, как всё встало на свои места, и хитро сшитые кусочки шёлка — или какой-то другой материи — он теперь предпочитал видеть на тех, кому они и предназначались.

Вид нижнего белья, которое уже успело побывать на своей обладательнице, вызывал у него массу фантазий: лёжа поздними вечерами за плотно задёрнутым пологом, он представлял себе, как оно совсем недавно соприкасалось с девичьей… или женской кожей, как тонкие бретельки удерживали на себе вес грудей, как тёрся между ног узкий перешеек трусиков — Рейнард представлял себе, как девушки вечером раздеваются, и на их коже остаются красные, постепенно светлеющие вдавленные полоски, ещё долго обрисовывающие силуэт снятых деталей дамского туалета на светлой коже. Однажды он, впрочем, задумался, а как должны выглядеть эти следы не на белой, а на тёмной коже — и так и не придумав ответа, решил выяснить это лично. Так одной из его первых девочек стала юная… не негритянка, нет — а индианка.

Чернокожая красавица будет в его жизни чуть позже.

Свою весьма обширную коллекцию женского нижнего белья он начал собирать ещё в школе — и время от времени благополучно лишал самых хорошеньких девочек интимных частей туалета, пряча их в своём сундуке, благо содержимое оного ни в малейшей степени не интересовало его соседей по комнате. Однажды, правда, его занесло, и он из чистого хулиганства и чувства азарта попытался похитить исподнее у собственного декана (и это совершенно неожиданно оказались не панталоны с начёсом в непременную шотландскую клетку, как шутили в гостиной, а простые трусики тонкого светлого хлопка) — кончилось это очень плачевно, ибо вещь-то желаемую он добыл, но и с владелицей встретился, причём всё ещё держа в руках искомый предмет туалета. Случившийся дальше разговор с МакГонагалл Рейнард до сих пор считал самым позорным и неприятным событием всей своей жизни — даже с учётом того, что случилось с ним позже.

А вот в третий раз ему повезло достаточно своеобразно: беда с ним всё же случилась, однако не настолько большая, как могла бы быть, окажись он на родине: там же, в Германии, одной из лунных ночей он встретил оборотня. Которого сумел обездвижить — но, к сожалению, позже, чем следовало: тот всё-таки успел впиться зубами в его руку.

История вышла дурацкая: наслушавшись баек о золоте третьего рейха, спрятанного где-то в местных лесах или затопленного в озёрах, он вместе с парой таких же, надо признать, дурных приятелей отправился в поход на поиск сокровищ, который и завершился столь неприятной и отчасти роковой встречей. Причём никто из его спутников не пострадал: нападавшего успешно связали и доставили в местное отделение аврората.

Так Рейнард стал оборотнем — и понял, что везение и тут его не оставило: ибо он имел счастье родиться, во-первых, магглорождённым и, во-вторых, в семье весьма обеспеченной. И, в-третьих, вскоре война в Британии, наконец-то, закончилась, Поттер всех победил, дискриминирующие магглорождённых законы были отменены, и Рейнард мог спокойно вернуться на родину.

Впрочем, возвращаться в волшебный мир Рейнард отнюдь не спешил: отношение волшебников к оборотням ему не нравилось совершенно, и прозябать там он вовсе не собирался. Достигнув законных семнадцати и даже ТРИТОНы сдав на зависть своим однокурсникам, он имел полное право колдовать, например, у себя дома — чем охотно и с удовольствием пользовался. Маггловский мир был ему понятен и близок — а ещё там были компьютеры, приставки и телевизоры с видеомагнитофонами, коих и близко не было у волшебников. Правда, для того, чтобы устроиться на работу у магглов, пришлось сдавать школьные экзамены и получать аттестат — что он и сделал ещё до отъезда в Германию — но это, с его-то навыками, оказалось совсем несложно.

Он и работу себе нашёл просто отличную: пожарным в Бристоле. На решение перебраться из шумного Лондона в один из старейших портовых городов своей родины повлияли и его живописное расположение, и самый мягкий климат в Британии, и одна из хорошеньких жительниц, с которой у Рейнарда в тот момент был бурный роман. Да и удачная вакансия, подвернувшаяся так вовремя, полностью отвечала его желанию поселиться где-нибудь подальше от аврората, которому, как подозревал Рейнард, могли не понравиться некоторые его привычки. К тому же, в Лондоне было слишком много волшебников, которые не рады были жить по соседству с оборотнем — и любимая мама, от постоянного внимания которой он отвык за время жизни в Германии. Так что он с радостью перебрался в Бристоль, где его немалый рост — шесть футов три дюйма — в сочетании с лёгким характером и превосходными данными — фигурой квиддичного охотника, силой и скоростью реакции, и иногда незаметным волшебством — очень поспособствовали карьере и установлению дружеских связей в новом коллективе. А располагающая внешность — мягкая улыбка, светлые волосы, голубые глаза — и ощущение исходящей от него спокойной и уверенной силы вызывали у животных, детей и женщин доверие и симпатию, которые очень помогали Рейнарду легко и быстро успокаивать их в самых сложных условиях.

Работа Рейнарду нравилась, девушки его обожали (особенно после издания очередного календаря бристольской пожарной службы, где он был запечатлён без рубашки как «Мистер Июнь»), денег хватало, его начатая ещё в школе коллекция дамского белья пополнялась… Жизнь была прекрасна. А интересной её делало хобби.

Зарегистрировавшись по возвращении в качестве оборотня (ибо, кто его знает, германское Министерство — вдруг они возьмут да сообщат о таком сами), Рейнард бесплатно получал в Мунго аконитовое зелье, которое аккуратно употреблял каждый месяц. А обратившись…

Вот то, что происходило потом, и являлось тем самым хобби.

Дело в том, что Рейнард с детства не то, чтобы ненавидел, но испытывал сильнейшее отвращение к пьяницам. Когда он был совсем маленьким, они просто пугали его и казались больными или заколдованными, а когда он подрос, то никак не мог понять, как же можно довести себя до такого скотского состояния добровольно? Его оскорблял сам их вид — и мысль о том, что вот эти с трудом передвигающиеся, ничего не соображающие, ссущие в собственные штаны и блюющие себе на рубашку существа являются такими же людьми как он, его мама, сестра и его друзья. Это было так… оскорбительно! Люди не могут… не должны быть такими! Но тогда он ничего, кроме того, чтобы обходить их как можно дальше, сделать не мог — однако теперь…

Обратившись, он выпрыгивал в распахнутое заранее окно (зачарованное таким образом, чтобы казаться закрытым и чтобы не впустить внутрь никого, кроме хозяина квартиры) и… шёл патрулировать некоторые неблагополучные районы, которые располагались не так уж и далеко от его дома. Он специально снял квартиру именно здесь — в тихом спокойном районе, совсем недалеко от своей пожарной части (так что до работы он мог или проехать пару остановок на автобусе, или, что случалось с ним куда чаще, доехать за несколько минут на велосипеде, или за четверть часа добраться пешком) и в нескольких кварталах от неспокойного и не слишком-то благополучного Филвуда, где было много маленьких тёмных баров и подворотен, в которых зачастую встречались личности, опьянённые не только алкогольными парами. Вот они-то и были главной целью Рейнарда-волка: он подбирался, как могут лишь хищники, к тем, кто ещё был в сознании, и пугал так, что те, кто мог протрезветь — трезвели, а кто не мог, отчаянно жалели об этом и клялись больше никогда и ни за что ни к каким стимуляторам не прикасаться. Наркоманов он, правда, трогал редко, полагая, что, если уж человек дошёл до такого, то наставлять его на путь истинный уже поздно и единственное, что можно сделать — это отучить их появляться именно в этом месте. А вот алкашей пугал регулярно: гнал их по улице пару кварталов, хватая порою за штаны и грозно рыча. Тех же, кто пытался в таком состоянии сесть за руль, он нещадно валял по асфальту и, скалясь, щелкал зубами в опасной близости от их лиц. После этого их, пожалуй, уже можно было бы допустить к вождению, ибо более трезвых людей, в которых они превращались мгновенно, представить было нельзя —разве что руки у них уж слишком дрожали, да заикание порой появлялось, но подобные мелочи Рейнард относил к разряду неизбежных издержек.

Впрочем, заботой о здоровье бристольцев и о трезвости водителей деятельность Рейнарда не ограничивалась. Помимо этого, он, бывало, провожал одиноких женщин, возвращающихся домой глубоко за полночь — в этом случае, правда, не показываясь им на глаза, зато отпугивая тех, кому приходило в голову по каким-то недостойным причинам за ними следовать.

И единственное, о чём он жалел — это о том, что полнолуния случаются всего лишь раз в месяц. Порой он подумывал об анимагии, но его останавливала высказанная кем-то мысль о том, как досадно потратить на это несколько лет — и обнаружить, что всё это время в тебе, например, таился хомяк или какая-нибудь лягушка. А ведь никто не знает, может ли оборотень вообще стать анимагом — а времени своего Рейнарду было ужасно жаль.

Так что он ограничивался ежемесячными вылазками под полной луной — но и они начали постепенно приносить свои плоды: пьяных на окрестных улицах стало заметно меньше, а среди постоянных посетителей пабов пошли слухи об адской гончей, которая является за перебравшими и утаскивает их за собой в Преисподнюю. Поговаривали, что у гончей жуткие нечеловеческие (хотя, если подумать, с какой стати её глазам быть человеческими?) глаза со змеиными вертикальными зрачками, а на кончике её хвоста находится жало, словно у скорпиона, что дыхание её смердит серой, а с зубов капает кислота. И кто знает, чем закончились бы для Рейнарда подобные слухи (дойди они, к примеру, до ДМП), однако район этот был на окраине и славился, помимо всего прочего, ещё и стаями обитавших там бродячих собак, так что подобные разговоры более трезвые — во всех смыслах — магглы со смехом списывали на галлюцинации, случающиеся при встрече с этими древнейшими спутниками человека. К тому же, дабы отвести от себя подозрение, Рейнард и в обычные вечера порой ходил в те районы и без всякого труда накладывал чары иллюзий на местных пьяниц — а то и просто трансфигурировал что-нибудь в соответствующую описанию тварь, которую на последних же и натравливал.

— И всё-таки волшебники — идиоты, — периодически поговаривал Рейнард, отстреливая в очередной компьютерной игрушке ползущих по стенам монстров (палочку при этом приходилось держать отдельно — техника всё же не очень хорошо сочетается с волшебством) или гуляя вечерами со своей любимой овчаркой. — Это же такой потенциал пропадает! Но что с этих ретроградов взять, если у них до сих пор даже электричества нет… тёмные, дикие люди!

Глава опубликована: 16.06.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх