↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 388

Поиски тех, кому Долиши-младшие и Скабиор могли бы доверить такое ответственное и важное дело, как проектирование и возведение пристройки к дому, занял несколько больше времени, чем они все предполагали. Никто из них понятия не имел, с чего начинать — и, как обычно бывает в подобных случаях, начали они с изучения рекламы. Гвеннит с Арвидом выбрались во «Флориш и Блоттс» вдвоем сразу же после окончания её рабочего дня — он встретил её у министерства, и они какое-то время бродили вместе по магазину, рассматривая детские книжки и едва удержавшись от того, чтобы не купить целую дюжину. Ограничились всего лишь одной, добавив к ней солидную пачку выходящей в Волшебной Британии периодики — начиная с «Новостей волшебного мира» и заканчивая «Ведьминым досугом» и «Спеллой» — не стали брать лишь «Пророк», который сами выписывали. Дома они поделили прессу между собой и уселись изучать в гостиной сразу же после ужина. Гвеннит достались женские глянцевые издания, Арвид предпочел новости и аналитику, а Скабиор взялся за спортивные развлекательные журналы для волшебной мужской аудитории, среди которых затесался и номер «Придиры». Они шуршали страницами в поисках объявлений нужной тематики, зачитывая вслух то, что показалось забавным:

«Саженцы красавки плотоядной, всего по два сикля за штуку! Ваша капуста в полной безопасности!» — мигало на страницах «Пророка» объявление, напечатанное поверх стилизованного капустного листа.

«Предлагается для вязки молодой крапп, возраст — полтора года, окрас белый с рыжими пятнами. Ваша девочка будет довольна!» — реклама в «Придире» всегда была ближе к реальности, чем редакционный материал.

Продираясь сквозь услуги по ремонту спортивных мётел и оптовой продаже котлов, они закладывали страницы и выписывали адреса и названия в общий список, время от времени заглядывая друг другу через плечо.

— А почему ты их вычеркнул? — спросила Гвеннит у Арвида, указывая на одно из названий, и этот вопрос словно прорвал плотину — они принялись спорить и обсуждать, объясняя друг другу свой выбор. Скабиор же, по большей части, молчал — прежде всего, потому, что своих денег у него сейчас почти не было. У него вообще никогда не было особенных накоплений, а те, что были, он истратил, пока кормил ушедших с Эбигейл волчат, не желая, чтобы те влезли в какую-нибудь историю — а пополнить карманы после появления фонда ему было попросту не с чего, ибо все его прежние источники дохода оказались теперь недоступны. Жалованье же его, хотя и было весьма приличным, но откладывать много не позволяло, а последний месяц практически лишил его и оставшегося запаса. Глядя на дочь и на зятя, он вспоминал, как ремонтировал свой домик на Оркнеях в тот первый послевоенный год — когда каждая доска была на вес если не золота, то, как минимум, на вес головы — добывать доски приходилось с серьёзным риском для жизни, зато камней вокруг было достаточно, а раствор для того, чтобы их скрепить, он стащил где-то у магглов. Он хорошо помнил, как долго жил с окном, просто закрытым какой-то фанеркой, и как искал стекло нужного размера тоже у магглов, и как вздрагивал на континенте от каждой подозрительной тени… а сейчас он сидит и почти на равных обсуждает пристройку. Его собственную пристройку к домику его дочери, которую фактически будут строить для него Гвеннит и Арвид.

Так, словно бы между ними тремя ничего не случилось.

С каждой секундой Скабиор ощущал себя здесь всё больше и больше чужим.

Он вдруг встал и, подойдя к Гвеннит, присел перед ней на корточки и, забрав из её рук журнал, отложил его в сторону. Он взял её руку в свои и поглядел на неё, старательно избегая встречаться с ней взглядом, а затем, посмотрев на Арвида, кивнул ему и попросил:

— Я хочу сказать кое-что.

Вновь сжав руку Гвеннит, Скабиор, почувствовав, что его пальцы начинают холодеть от волнения, а ладонь — потеть, резковато отпустил, почти отбросил её, а затем поднялся на ноги, отступил на шаг и, облизнув пересохшие губы, очень серьёзно проговорил:

— Я так и не взял на себя труд извиниться перед тобой, маленькая — а вот тебе я, честно скажу, сделать это позволил с радостью. Но дела-то это никак не меняет — я виноват перед вами обоими. За то, — он требовательным жестом оборвал попытавшуюся было возразить ему Гвеннит, — что сделал всё у вас за спиной. Ты была права: это дело было не только моим. Вас оно касалось намного больше — тебя особенно, — он поморщился, ощущая, насколько пафосно прозвучали его слова, но всё-таки посмотрел в глаза Арвиду почти с вызовом — и смутился от его прямого внимательного взгляда. — Мне стоило… если не посоветоваться, то хотя бы обсудить всё с вами обоими. Сразу же. Но я, — он почесал правой рукой левую бровь, — честно говоря, струсил. — Он глубоко вздохнул и, не очень понимая, как теперь заканчивать свою речь, добавил: — Но раз уж мы будем дальше делить одну крышу на всех, — он вновь почесал бровь, затем вторую, понимая, что несёт что-то не то, а потом потёр ладонью своё лицо, — надо хотя бы извиниться по-человечески. Гвен, Арвид, простите, — закончил он, чувствуя, как алеют щёки, и больше всего на свете желая куда-нибудь аппарировать. Ну, кто его вдруг потянул за язык? Не требовали же от него никаких объяснений — и славно…

— Крис, — Гвеннит поднялась, подошла к нему и, обхватив Скабиора за шею, прижалась щекою к его щеке. — Крис, не надо… не надо, пожалуйста…

— Надо, маленькая, — он тоже обнял её и, проведя рукою по волосам, вновь посмотрел в глаза Арвиду, по-прежнему избегая взгляда своей названной дочери. — Ты была бы в своём праве, даже если бы действительно приказала мне навсегда убираться из этого дома — и я собирался прийти и сказать вам это. Обоим. И то, что ты избавила меня от этого не слишком приятного, — хмыкнул он, — разговора, делает тебе честь, но не превращает его в необязательный.

— Давайте просто забудем об этом, — мягко предложил Арвид. — Я понимаю, почему вы сделали то, что сделали — долг есть долг. Да и куда их, действительно, — добавил он с несколько вымученной улыбкой. — Они ведь и вправду подростки.

— Спасибо, — помолчав, кивнул Скабиор. А потом, отстранившись от Гвеннит, заглянул ей в глаза и, сглотнув, спросил, нервно облизнув губы: — Ну а ты? Любить и простить — совсем не одно и то же. Простишь меня, Гвен? — спросил он негромко.

— Я не… — смутилась она — а потом вдруг решительно вскинула на него глаза и твёрдо сказала: — Да. Я простила.

— Спасибо, — прошептал он, глубоко и нервно вдыхая и снова прижимая её к себе и протягивая Арвиду руку, которую тот с полуулыбкой пожал. От облегчения и разлившегося по телу тепла голова у Скабиора слегка закружилась, а колени ослабли. И он, не желая показывать этого, ещё какое-то время стоял, вроде бы просто продолжая обнимать Гвеннит, а на деле фактически держась за неё — пока не сообразил, что она всё прекрасно почувствовала и, обнимая, просто его поддерживает. Улыбнувшись, он чмокнул её в макушку и, отпустив, решительно отодвинул журнальный стол, усевшись на ковёр рядом с диваном.

Обсуждение продолжалось — но на сей раз Скабиор уже участвовал в нём на равных, и к полуночи, так и не придя к какому-либо решению, они договорились, что следующим шагом разумно будет опросить всех знакомых, а также использовать, как выразился Скабиор, «служебное положение». Удачливее всех предсказуемо оказалась Гвеннит, которой коллеги в архиве помогли охотно и быстро, Скабиор же, поговорив со своими коллегами в Отделе, услышал лишь совет не обращаться именно в крупные мастерские, а поискать кого-то попроще. На тот же вопрос, заданный им Варнаве Каффу, не так давно закончившему ремонт в помещениях школы, он услышал поздравления и обещание отыскать поставщиков материалов получше и подешевле, да пару имён архитекторов с ремаркой «правда, я не называл бы их услуги «недорогими»». Арвиду же и вовсе советоваться было особенно не с кем — ни его отец, ни доктор Пай порекомендовать, к сожалению, никого не смогли. Зато помогли слегка сократить список, исключив из него тех, кому доктор Пай рекомендовал бы навестить его собственное отделение, а Джон с радостью передал бы повестку из соответствующего подразделения ДМП, где исчезающими стенами и паркетом, который со временем вновь становился обычной сухой листвой, удивить было сложно.

Впрочем, Джон помог и по-другому — и помощь эта была совсем неожиданной, потому что, как Арвиду показалось, он не слишком был рад причине внезапно возникшей стройки. Разговор вышел странным — когда Джон задал вполне закономерный вопрос, почему Арвид вдруг интересуется такими вещами, тот честно сказал:

— Мы с Гвен хотим, чтобы её отец остался у нас навсегда.

Джон не удержался от удивлённого взгляда, и Арвид добавил:

— Но не в детской же ему ночевать. И не в гостиной. А больше у нас комнат нет — значит, нужна пристройка.

— Мне казалось, — с несвойственной ему осторожностью проговорил Джон, — что у мистера Винда есть свой дом, и он переехал к дочери, пока тебя не было, и они нуждались в том, чтобы рядом с ними были самые близкие.

— Ну, — слегка улыбнулся Арвид, вспомнив тот вросший в землю домик, где был всего один раз, — я бы не назвал это домом. Мы с Гвен вместе решили, что хотим, чтобы он остался, — добавил он твёрже. — И он согласен.

— И он не хочет жить в собственном доме и спокойно строить уже свою жизнь? — уточнил Джон, всё более и более удивляясь — и, судя по его позе, не слишком приятно.

— Нет, — покачала головой Арвид. — Кристиан часть нашей семьи, мы уже всё обсудили и решение приняли.

— И что вы решили? — продолжал расспрашивать Джон.

— Сделать пристройку, — спокойно ответил Арвид.

— Ну, — помолчав, сказал Джон, у которого вся эта затея, насколько Арвид мог судить, вызвала весьма неоднозначные чувства, — значит, он продаёт свой дом, чтобы быть ближе к вам?

— Нет, — Арвид улыбнулся немного грустно, понимая, что, кажется, сейчас х такому неожиданному и приятному взаимопониманию, к которому он уже успел привыкнуть после возвращения, снова придёт конец. Как жаль, что так быстро… — Там почти нечего продавать. И денег особых у него нет — так что мы планируем строить на мою компенсацию и на деньги Гвен. Поэтому и ищем архитектора понадёжнее и попроще.

Джон какое-то время молчал, отведя свой взгляд в сторону — но едва Арвид собрался заканчивать разговор и сделал движение, чтобы встать, потому что ссориться открыто ему совсем не хотелось, отец вдруг спросил:

— И что именно вы хотите пристроить?

Арвид, помедлив, с откровенным удивлением ответил — и хотя Джон сразу признал, что со стройками чаще сталкивается с совсем другой стороны — слишком уж часто туда тянет различный сброд — он зачем-то продолжал задавать вопросы, слушая сына очень внимательно и явно затягивая беседу. И Арвид в какой-то момент поймал себя на почти позабытом и тёплом чувстве, которое испытывал когда-то давно, ещё учась в академии и возвращаясь домой на каникулы, рассказывая отцу об учёбе и о товарищах. В то время они порой проводили так целые вечера за неспешной шахматной партией, и разговоры эти Арвид потом долго вспоминал, вернувшись к учёбе. Отношения их испортились, когда он, закончив и поступив в Аврорат, ушёл из дома и снял квартиру, довольно категорично заявив, что уже достаточно взрослый для того, чтобы жить самостоятельно. Тогда же они впервые поссорились по поводу службы Джона в «тёмные годы» — Арвид довольно резко сказал, что судить не хочет, но если бы он сам был на его месте, то… Да много чего он наговорил — и жалел потом очень, и пришёл извиняться, и Джон, вроде, простил, но никаких шахматных партий между ними больше уже никогда не было.

Не играли они и сейчас — а на следующий день после разговора с Арвидом Джон прислал днём письмо с просьбой о коротком визите — и вечером, после ужина, на который Долиши-младшие тут же позвали и его, и Пруденс, отвёл сына в сторону и немного неловко проговорил:

— Я не слишком много знаю о практической стороне стройки, кроме того, что это стоит немалых денег. Мы так и не сделали вам свадебного подарка, — он сглотнул, и Арвид хотел было что-то сказать, но Джон не дал ему вставить ни слова, — и ничего не подарили на рождение Кристи. Позволь нам сделать это теперь, — сказал он, протягивая сыну довольно большой кожаный мешочек.

— Я… — Арвид смешался.

— Позволь нам, — настойчиво и просяще повторил Джон. — Пожалуйста.

— Я, — повторил Арвид, краснея и всё-таки забирая подарок. — Здесь много, — он сдвинул брови. — Это…

— Эти деньги всё равно бы рано или поздно достались тебе… или Кристи, — слегка улыбнулся Джон. — Нам с матерью кажется, что они вам нужны сейчас — и я вижу, как это для вас с Гвеннит важно. А ведь кто знает, сколько ещё ждать нашей смерти, — пошутил он.

— И правда, — улыбнулся, а потом и рассмеялся негромко Арвид, вдруг тепло и крепко обнимая отца. — Спасибо. И мне, — он запнулся и продолжил совсем тихонько: — Мне очень жаль, что вас с мамой не было там.

— На свадьбе? — переспросил Джон. Стоя с прикрытыми глазами, он едва ощутимо гладил Арвида по спине — и тот не мог бы сказать, когда прежде, до его возвращения, отец его обнимал.

— Да, — кивнул Арвид, не разжимая объятья.

— А я ведь там был, — признался вдруг Джон, всё же отстраняясь и внимательно глядя теперь сыну в глаза. — Стоял за деревьями.

— Мне, значит, не показалось, — не отводя взгляда, медленно проговорил Арвид.

— Значит, нет, — подтвердил Джон.

— Я не мог пригласить вас тогда, — с печалью, но без стыда сказал Арвид.

— Не мог, — согласился с ним Джон. — А я не сумел не прийти.

Арвид вновь привлёк отца к себе и коротко обнял — а потом они вернулись ко всем остальным.

Глава опубликована: 15.11.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Kireb Онлайн
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх