↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 386

Гвеннит хорошо помнила, как сидела тогда под запертой дверью ванной, держа на коленях плачущего сына, испуганная, разозлённая, растерянная и очень несчастная, и как, услышав звук аппарации, разрыдалась, ощутив себя преданной… он не должен был поступать с ними так, и не мог, не имел права бросить её… их всех вот сейчас! Она не хотела и не могла его больше видеть, она сама потребовала, чтобы он ушёл — но когда он сделал ровно то, чего ей хотелось, она впервые за много лет снова ощутила себя брошенной. Он предал её — как когда-то родители. Впрочем, в тот момент ей было не до того — и когда Арвид, наконец, открыл дверь, ей достаточно было увидеть его бледное, расстроенное и встревоженное лицо, чтобы вновь ощутить ярость и желание защитить его ото всех — и её собственная потерянность до времени отошла что на второй план.

Рано утром к ним домой пришёл Джон, чей визит она едва вынесла: это ведь Скабиор убедил её впустить его в дом, и сейчас, глядя на свёкра, она буквально слышала голос бросившего её названного отца — но она не хотела, не хотела, не хотела его вспоминать! Наверное, поэтому у неё всё буквально валилось из рук, и она знала что Джон это замечает и видит — Гвеннит сама не знала, как дожила до того момента, когда смогла закрыть дверь за его спиной.

А когда он покинул их дом, она кинулась убирать все оставшиеся вещи Скабиора подальше — яростно сунула в кухонный шкаф к его чашке и его любимый длинный и хорошо заточенный нож с толстым, слегка изогнутым лезвием, практически пошвыряла в коробку и убрала на чердак его любимый пахнущий морем шампунь, баночку с сурьмой, расчёску, бритву с помазком и маленькой глиняной миской, которую сама же ему купила, зубную щётку и длинный халат из ванной, и туда же отправила оставшуюся в корзине с грязным бельём пару рубашек: нижнее бельё он всегда стирал сам, обычно прямо во время мытья, рубашки же бросал в общую корзину, и, разумеется, уходя так поспешно, совершенно о них забыл. Но вещи всё равно отыскивались то тут, то там, каждый раз вызывая у неё всплеск плохо контролируемой ярости и обиды: то среди детских книжек обнаруживались старые издания каких-нибудь легенд, стихов или сказок, порой даже маггловские, то при уборке под диваном или за креслом находился один из его шейных платков, снятый во время игры с Кристи да так там и позабытый… Поначалу она просто зло их хватала, поднималась на чердак и швыряла в ту же коробку — но к вечеру, когда ничего такого ей на глаза больше не попалось, Гвеннит поймала себя на том, что ищет их — и злится, что не может найти. Злится и…

Этот вечер был вечером полнолуния — первого её полнолуния без её названного отца. Она впервые в жизни была на Оркнеях одна — и как же тяжело было ей сейчас оставлять Арвида, пусть даже она и знала, что он будет не один, а со своими родителями, и верила, что Джон сможет о нём позаботиться — и одна бродила по острову, всюду натыкаясь на запах Скабиора, и выла в отчаянии на большую серебряную луну, лёжа рядом с избушкой, положив морду на лапы. А потом тоже впервые в жизни спала в его домике, на его узкой кровати — тоже одна… Спала она плохо, постоянно просыпаясь и мучаясь от скверного самочувствия — и везде, везде здесь был его запах, казалось, что им пропитались даже каменные стены, не говоря уж о покрывале или подушке, пусть и одетой в чистую наволочку. Домой она вернулась, как только смогла — измученная, заплаканная и очень несчастная.

Через пару дней она вдруг ни с того ни с сего взялась разбирать кухонные шкафы и, перемыв всё, долго смотрела на нож и чашку, в которой давно высохший чай образовал плотную коричневую плёнку, а к блестящему от масла лезвию ножа так до сих пор и пристали крошки хлеба, что Скабиор резал за последним своим здесь ужином. Гвеннит медленно провела по лезвию пальцами, стирая их — и вдруг разрыдалась, уронив нож к себе на колени и сжимая в руках пустую грязную чашку. Он её бросил, бросил — так же, как когда-то родители, оставил одну в тот момент, когда был так сильно ей нужен! Бросил, променяв на новых детёнышей — тех, кто издевался над её мужем, которых нашёл там, где Арвида полтора года мучили! Предпочёл их, потому что она уже взрослая и такая, как есть, а их можно сделать, какими захочется… и они пойдут вслед за ним так же, как шла она. А когда идти перестала, вступившись за Арвида, он просто оставил её и ушёл — зачем ему дочь, которая перестала слушаться? Она знала, с того самого момента, как Арвид вернулся… ну, может быть, со следующего утра, что Скабиор ревнует, она чувствовала его напряжение, видела взгляды, которые он бросал на них… он сдерживался, конечно, но если он сумел обмануть Арвида, то она-то всё понимала и видела… И не важно, что она всё равно любила его, он всё рано взял и предал их, столько дней за её спиной защищая мучителей её мужа — он всегда делал только то, что хотел, и если ей что-то не нравилось, это всегда были только её проблемы, а у неё так и не появилось права задавать хоть какие-нибудь вопросы.

Продолжая плакать, она несколько раз подносила чашку к воде — но каждый раз убирала руку, понимая, что, вымыв её, уничтожит последний настоящий и зримый след своего отца в этом доме — и, оставив, в конце концов, эти бессмысленные попытки, отнесла и чашку, и нож наверх, на чердак. И, открыв коробку, сама не заметила, как начала перебирать его вещи, до сих пор пропитанные таким знакомым и родным запахом. Надо было, наверное, вернуть их, отправив совой… или, например, принести в Министерство и оставить их для него в его Отделе защиты оборотней. Но не отдавать же их грязными — это было совсем некрасиво… Взяв халат и рубашки, Гвеннит медленно спустилась вниз и, открыв в ванной горячую воду, начала набирать её в таз, присев на край ванны и рассматривая лежащие у неё на коленях вещи. Запах, шедший от них, так ярко рисовал образ его хозяина, что она вдруг на мгновенье почувствовала Скабиора совсем рядом — и даже почти ощутила прикосновение его руки к плечу и услышала голос, называющий её имя… Не сдержавшись, она соскользнула на пол и зарылась лицом в эти тряпки, прижимая их к себе и плача, горько и безысходно. Почему же её все бросают?

Так её и нашёл вернувшийся с очередной беседы с целителем Паем Арвид — сидящей на полу в душной и влажной от горячего пара ванной, прижимающей к себе грязные вещи Скабиора и плачущей. Он замер на пару секунд на пороге, пытаясь понять, хочет ли она, чтобы он подошёл к ней, а потом опустился рядом со своей женой на колени и очень осторожно тронул её за плечи — и она обессиленно прислонилась к нему и накрыла его руки своими, а потом развернулась и уткнулась лбом в его плечо.

Она знала, что Арвид о многом говорит со своим целителем — и ей было немного обидно, что он делится тем, что его мучает, с кем-то ещё, но она видела, в каком состоянии находится её муж, и понимала, что по-другому просто нельзя. А ещё видела, что эти разговоры действительно шли Арвиду на пользу — и это помогало ей сперва спрятать, а потом и успокоить свою обиду. Знакомство с Августом Паем, заведующим Отделением ментальных травм, ей в этом значительно помогло — он понравился ей своей деликатной мягкостью и явным участием, которое испытывал, как ей показалось, к её мужу, но важнее всего было, конечно, то, что Арвиду действительно становилось легче после их регулярных бесед — они помогали ему так, как, к сожалению, не могла помочь она. Не могла, хотя и очень хотела…

Гвеннит видела, что Арвид пытается быть рядом с ней сильным — и видела, насколько трудно ему это даётся, и поэтому тоже злилась и обижалась на Скабиора: как, как он мог вот сейчас бросить её… их обоих? Она так привыкла, что он всё время был рядом, что она всегда могла выплакаться у него на плече, что он всегда помогал, утешал и поддерживал её — а теперь ей не с кем, решительно не с кем было поговорить… она бы даже согласилась на то, чтобы это был доктор Пай — но увы, она-то ведь больна не была, а отрывать его от пациентов было не слишком удобно.

— Он вернётся, — тихо проговорил Арвид.

— Нет, — покачала она головой.

— Конечно, вернётся, — повторил он, обнимая её и прижимая к себе.

Арвид тогда наконец смог ей рассказать, что всё время винит себя за случившееся. И Август Пай, с которым они не однажды во время бесед касались сложившейся ситуации, спокойно и мягко пытался ему показать, что вины Арвида в этом нет, и то, что случилось, никак не связано с его возвращением. Ведь даже если бы он погиб, например, во время побега, или вообще не смог бы сбежать, или хуже того, разделил бы участь Амина Саджада, Скабиор всё равно принял бы под опеку уцелевших подростков — и ситуация повторилась бы, или стала бы ещё тяжелей. Арвид это понимал, но всё равно ощущал себя виноватым в её ссоре с отцом.

— Он любит тебя, Гвен, — тихо проговорил Арвид.

— Ты не понимаешь, — прошептала, всхлипывая, она. — Он просто бросил меня — потому что… нашёл…

Она не сумела договорить и снова заплакала — а он просто молча продолжал её обнимать. И она плакала, плакала у него на руках — но от его объятья ей почему-то так и не стало легче…

Но время шло и уносило постепенно обиду, принося ей на смену более спокойный и ясный взгляд на случившееся — и Гвеннит, постоянно воспроизводившая в памяти тот разговор, начала видеть его всё объёмней и глубже. И понимать, что не всё, возможно, так однозначно, как ей казалось — но понимание это, увы, не приносило ей облегчения. Потому что она вспоминала и растерянный взгляд своего отца, и протянутую к ней руку — так не бросают ставших ненужными детей. Так… пытаются попросить прощения, когда не умеют этого делать — а он, определённо, этого не умел.

Но тогда, значит…

Возможно, его последняя фраза: «Если захочешь, чтоб я вернулся — дай знать» имела иной подтекст, и в ней не было злости, которую она в ней тогда услышала, а значила ровно то, что значила напрямую… и если это было действительно так, и Скабиор хотел сказать лишь то, что сказал, просто исполняя её желание и давая ей успокоиться, то она безвозвратно упустила то время, когда ещё можно было его вернуть. Гвеннит понимала, что Скабиор вполне подождал бы день или два — может быть, даже пять, но не три же недели, которые прошли с того момента, как всё случилось.

А значит, это не он её бросил.

Это она его выгнала — а он, и это Гвеннит знала отлично, ни за что не вернётся в тот дом, откуда его выставила хозяйка. Какая же она дура!

У неё даже не было сил заплакать, когда она поняла это — Гвеннит просто поднялась наверх и, снова открыв коробку, куда вернула так и не выстиранные вещи своего названного отца, достала их и, свернув в комок, легла прямо на пыльный пол, прижав их к себе. У неё оставалась ещё слабая надежда на то, что они смогут увидеться на Оркнеях — если он всё же решит дать ей шанс, он непременно придёт туда, и тогда, может быть, она сможет ему объяснить и попросить прощения. Если же нет…

Но он был там — и когда Гвеннит, ещё не войдя в дом, учуяла его запах, она вдруг так ослабела, что едва дошла до двери и еле решилась её открыть.

А потом он обнял её, и всё внезапно стало, как прежде — а когда первая ночь этого долгого в этом месяце полнолуния завершилась, они уснули, обнявшись, на его узкой кровати.

Так, как это было всегда — и так же привычно проспали следующий день, тот, что пришёл за второй трансформацией.

А после — очень уставшие и измотанные, но оба невероятно счастливые, они вернулись домой — и первым, кого увидел Скабиор, был выбежавший из гостиной в прихожую на звук аппарации Кристи.

— Ки! — крикнул он, как всегда называл Скабиора, и тот, упав на колени, подхватил мальчика и, прижав к себе, замер. — Ки, — повторил Кристи, и Скабиор, не удержавшись на коленях, опустился вместе с ним на пол, шепча что-то глупое, нежное и не имеющее, на самом деле, никакого смысла, кроме выражения нежности и любви.

— Пойдём в комнату, — шепнула Гвеннит, наклоняясь к ним и обнимая обоих. — Идём, — она помогла Скабиору, не отпускавшего обхватившего его руками и ногами Кристи, подняться. — Ты соскучился? — ласково спросила она сына, и он, закивав, оторвал одну руку от Скабиора и обхватил мать за шею.

— Я присоединился бы, но не знаю, насколько это удобно, — раздался от двери гостиной голос Арвида, и Скабиор, с трудом заставив себя сосредоточиться на реальности, открыл глаза и, посмотрев через плечо Кристи, увидел стоящего в паре шагов своего зятя. И поразился, насколько хорошо тот уже выглядит — а впрочем, чему было удивляться? Месяц прошёл…

— Удобно, — улыбнулся Скабиор, открывая ему объятье, всё так же не спуская с рук Кристи.

Они обнялись — все четверо, вместе, и долго стояли так, пока Скабиор не был вынужден всё же отпустить крестника, ибо сил у него на второй день после долгого полнолуния было совсем немного.

— Вам обоим надо поспать, — сказал Арвид, пытаясь оторвать сына от ног своих супруги и тестя. — Я вам постелил в вашей комнате, — сказал он Скабиору, оставив свои попытки и просто поддерживая теперь их обоих под локти.

— Ну, строго говоря, это его комната, — легко и счастливо возразил Скабиор, гладя Кристи по голове.

— Мы думали, что вы пока согласитесь её разделить на двоих, — сказал Арвид. — А вообще… но мы, наверное, лучше завтра это обсудим? Вы оба устали — а времени у нас впереди много.

— Много? — переспросил, рассмеявшись, Скабиор, и счастливо повторил: — Много.

Глава опубликована: 10.11.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх