↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 46

Её путь закончился там же, где начался — в Совятне, как прозвали волшебники этот большой пятиэтажный дом в спокойном и полном практичной сдержанности георгианском стиле: с фасадом, выложенным потемневшим от времени кирпичом и строгими силуэтами оконных проемов, с мрачным подвалом, в котором вместо такой желанной для всех котельной тоже располагались комнаты (но кому и на каких условиях они сдавались, никто не спешил уточнять), и чердаком под высокою крышей, на котором располагались мансарды. Это был единственный в своём роде многоквартирный дом во всём Лондоне, по счастливому стечению обстоятельств находящийся неподалёку от одного из немногочисленных входов в подземное царство безысходности, мрака и бюрократии, именуемое Министерством Магии. Владельцем этого здания был волшебник, сдающий квартиры (небольшие и, говоря откровенно, не слишком удобные) в наём по доступной цене. Все его жильцы тоже были волшебниками — отнюдь не только работающими в министерстве — они-то, в очередной раз избавляя оконные рамы от помета своих и министерских сов (пролетающих в неприличных количествах мимо чаще, чем хотелось бы), и дали дому это звучное это прозвище, которое прижилось и было теперь известно, кажется, всем.

Гвеннит зашла не в свой подъезд, а в соседний, поднялась на самый верх — и постучала в одну из дверей.

— Привет! — сказала Гвеннит открывшему ей Арвиду, обнимая его за шею.

— Гвен, — шепнул он, целуя её, втягивая в квартиру — и закрывая входную дверь. Потом отстранился и сказал непривычно строго: — Гвен, я должен спросить тебя. Сразу.

— Спрашивай, — с немедленно вспыхнувшей тревогой согласилась она.

— Я видел тебя сегодня в городе с одним человеком. Очень плохим человеком, Гвен. Я не следил за тобой, — добавил он торопливо, — я вас увидел случайно.

— А.

Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Что же… Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Ну, значит, сегодня. Надо было, конечно же, самой ему рассказать… Но, если быть откровенной, Гвеннит просто боялась, что его любви не хватит даже на то, чтобы узнать о ней правду — а уж тем более на такое. Однако теперь деваться уже было не куда, и поэтому…

— Надо было раньше тебе рассказать, — сказала она, расстёгивая пальто.

— Что рассказать, Гвен? — побледнев, спросил он. — Скажи мне только… ты и он… вы…

— Что? — она вдруг поняла, что он имеет в виду — и рассмеялась. — Ари… Нет. Мы не любовники, никогда не были и не будем. Пойдём сядем куда-нибудь, и я тебе всё расскажу.

Они прошли в комнату и сели на застеленную покрывалом кровать — больше тут просто не на чем было сидеть. Гвеннит сняла пальто и положила его рядом с собой, нервно поправила растрепавшиеся тёмные волосы, стёрла зачем-то ладонью помаду с губ — и, сцепив руки, медленно и чётко произнесла:

— Я оборотень, Арвид.

Он кивнул и сказал с такой знакомой ей полудетской улыбкой:

— Знаю.

— Ты… знаешь? — она совсем растерялась. — Но… как? Откуда? Ты… ты узнавал про меня что-то? Да?!

— Нет, что ты, — он покачал головой и взял её за руки. — Гвен, нет! Вернее… Я просто проверил, когда понял, что с тобой происходит. Не больше. Но я уже знал тогда.

— Но как ты узнал? — нервно спросила она и повторила: — Откуда?

— Ну это же видно… Видно, что с тобой что-то не так. Я сперва списывал это на обычные женские недомогания… но потом понял, что тут что-то не то… Твоё поведение, то, как ты выглядишь до и после… как говоришь о некоторых вещах… как исчезаешь, наконец, всегда в полнолуние… Я даже не помню, как именно мне в голову впервые пришла эта мысль. Гвен, — он погладил её по колену. — Ты не хотела мне ничего говорить — я уважал тебя и тоже молчал…

— И… как тебе?

— Что как? Какая мне разница, — улыбнулся он и, придвинувшись, коснулся ладонью её щеки. — Ну оборотень, ну и что…

— Тебе… всё равно? — совершенно потрясённо спросила она.

— Всё равно, — кивнул он.

Гвеннит молчала растерянно, глядя в его светло-зелёные глаза, такие любимые и такие родные, и искала в них какой-то подвох. И не находила… Она вдруг поняла, что плачет, а он такими привычными ей движениями стирает её слёзы с щёк своими большими пальцами.

— Ари, — прошептала она, обнимая его, наконец, за шею — он подхватил её и усадил себе на колени, обнял, прижал к себе и зашептал нежно и успокаивающе:

— Надо мне было тебе раньше сказать… Но я думал, лучше подождать, пока ты сама расскажешь… Ох, я дурак…

— Ты… ты самый-самый лучший и умный на свете, — прошептала она горячо, целуя его в шею. — А я идиотка… я думала… я боялась, что когда ты узнаешь… что ты…

— Ты вовсе не идиотка — ты просто меня плохо пока знаешь, — ласково возразил он. — Ты просто не привыкла доверять людям… Я не в обиде, совсем… Моя прекрасная маленькая леди…

Он всегда так её называл, когда хотел утешить — и, услышав это, она почему-то окончательно поверила в то, что ему действительно всё равно.

Они очень долго сидели вот так, обнявшись, и Гвеннит уже собралась было звать его ужинать — когда вспомнила, с чего, собственно, начался этот их разговор. Он почему-то больше не задавал свой вопрос — но ведь он никуда не делся… И, раз он и так всё про неё знал…

— Но ты ведь спросил меня не об этом, — сказала она, неохотно от него отстраняясь. — Давай я тебе расскажу, кто он.

— Я уже понял, что это как-то связано с твоим оборотничеством, — кивнул Арвид. — Пока мне достаточно… Если хочешь, можешь рассказать после. Но Гвен… Он действительно скверный человек. Я хочу, чтобы ты знала.

— Он, конечно, не очень хороший человек, — кивнула Гвеннит задумчиво. Развернулась у него на коленях, стянула с себя сапоги, одёрнула задравшуюся чёрную юбку, сняла через голову белый с чёрной отделкой свитер, повернулась обратно, поправляя ярко-красную блузку, и положила руки на плечи Арвида. — Я постараюсь тебе рассказать — так, чтоб ты понял. Он действительно груб и порой нечист на руку… Попросту говоря — он вор и игрок, — начала она, — он был егерем во время последней войны и, я уверена, что, случись это снова — стал бы им вновь; он не добрый и не слишком порядочный, он и со мной много раз поступал не слишком красиво… он вполне может предать или так обидеть, что полжизни потом вспоминать будешь… Но знаешь — когда я однажды стояла зимой на мосту и собиралась спрыгнуть оттуда, потому что не хотела и не могла жить после того, что со мною случилось — он не прошёл мимо засыпанной снегом девчонки, а забрал зачем-то с собой, отогрел и утешил; он писал мне письма в школу еженедельно — ты представляешь, как это, когда такой вот совсем не благородный и не ответственный человек, меня лет на тридцать старше, пишет еженедельно глупой маленькой девочке, которой вся её жизнь представляется одним сплошным разочарованием и страданием? А он писал — коротко, порой зло, но писал же… единственный. Даже родители мне не писали больше… Он рассказал мне всё то, что я знаю сейчас об оборотнях: почему так нехорошо перед и после трансформации, и что можно сделать, чтобы было полегче; что ни в коем случае нельзя пить алкоголь перед полнолунием и что не нужно ничего есть в первые сутки после. Это он научил меня тому, чему девочку должны учить мама и папа: как уберечься от нежеланных последствий и как защищать себя, если что, и как правильно одеваться и краситься. А когда я придумала себе, что в него влюблена, и сказала, что хочу переспать с ним, он отхлестал меня по щекам и сказал, что я малолетняя идиотка — не из страха, потому что мне тогда уже было семнадцать, и не из равнодушия, потому что он очень падок на женщин, а просто потому, что он знал, что на самом деле я этого совсем не хочу. А когда он болел, и я заплатила за его лечение, он вернул мне всё до последнего кната, хотя я отказывалась наотрез и не хотела брать деньги. Наконец, это он рассказал мне, как найти эту работу — так что, если бы не Кристиан, мы бы с тобой, вероятно, вовсе не встретились.

— Ты говорила, что тебе помогла с этим мадам Уизли, — удивлённо проговорил Арвид.

— Это правда, — спокойно кивнула Гвеннит. — Но о ней мне рассказал он.

— Они знакомы?

— Нет, насколько я понимаю… Он просто про неё слышал и надоумил меня написать ей письмо — это при том, что волшебников он почти ненавидит, презирает и вообще терпеть не может — просто потому, что считал, что мне не место среди таких, как он сам. И ведь это он убедил меня вернуться в школу. Я не хотела, проучившись там несколько месяцев оборотнем. Это было вправду ужасно, — она вздохнула. — Но он буквально меня заставил: сказал, что я идиотка и должна учиться, потому что мне потом жить, а где я всё это ещё узнаю, и что я даже не понимаю, как мне повезло, потому что в его время он сам доучиться не смог. И поэтому, понимаешь, — она посмотрела на него и улыбнулась, — вот за ту девочку на мосту, за то, что он с самого начала терпел вечные мои сопли и слёзы, за то, что — как я сейчас понимаю — он по-настоящему рисковал свободой и, соответственно, жизнью ради глупой незнакомой девчонки — мне всё равно, какой он. Вор, шулер, наверное, егерь… не важно. Меня он спас. И я люблю его, — она улыбнулась снова. — Как отца… или, может быть, дядю. Старшего брата. Не знаю. Я не могу… Не хочу больше общаться со своими родителями: они предали меня в самый тяжёлый момент, и поэтому они мне теперь чужие и, когда я их вижу, единственное, чего я хочу — это уйти. У меня, в общем-то, больше нет никого, кроме него — ну, и вот теперь, возможно, тебя. Если ты не испугаешься того, что я сейчас рассказала, и примешь, как данность, что в моей жизни всегда будет Кристиан — а если ты со мною останешься, значит, и в твоей тоже. Потому что я его никогда не предам — хоть он и уверен в том, что все всегда предают. Вот так. Думай, в общем, — Гвеннит поцеловала его в лоб и встала. — Я люблю тебя, — добавила она ласково, быстро натягивая свои высокие сапоги и перекидывая через руку пальто и свитер и забирая свою сумку. — И я понимаю, что никогда не встречу больше такого, как ты — я и тебя-то непонятно, как повстречала. Но я всё равно не хочу его предавать. Извини.

— Я аврор, — тихо проговорил он, опустив голову.

— Я знаю, — кивнула Гвеннит. — Потому и рассказываю тебе всё это сейчас. Сразу. А теперь я уйду. До завтра — если захочешь, ты знаешь, где меня отыскать.

Она подошла, поцеловала его в макушку — и аппарировала, не оставив ему шанса ни остановить её, ни ответить.

Аппарировала она, конечно, в избушку — и достаточно неожиданно застала там Скабиора. Поздоровалась с ним, повесила пальто, надела свитер — и, забравшись на кровать с ногами, прислонилась к стене, крепко обхватив себя за узкие плечи.

— Ну и? — спросил Скабиор. — Что у тебя опять за трагедия?

— Он знал, — сказала она, распуская стянутые в хвост волосы. — Давно знал — и ему всё равно. Представляешь?

— Значит, есть некий он, — сказал он с острым любопытством, — и он, по всей видимости, волшебник. И, как выяснилось, давно тебя вычислил — но заявил, что без предрассудков. Всё верно?

— Я люблю его, Крис, — сказала она, улыбаясь и зачем-то заплетая перекинутые через плечо волосы в косу.

— Я заметил, — кивнул он раздражённо. — И что дальше? Выйдешь замуж, родишь детишек и будешь жить долго и счастливо?

— Я не знаю, — Гвеннит опять улыбнулась. — Я рассказала ему о тебе. И сказала, что, если он хочет быть со мной — значит, смирится с тем, что ты у меня тоже есть. И вот не знаю, что он теперь решит. Потому что он — аврор. Вот.

Скабиор потёр лоб ладонью, потом провёл ей по лицу — вниз-вверх, и потом ещё раз, спустил ладонь на шею, сжал её, дёрнул один из своих вечных шейных платков.

— Понятно, — выговорил он наконец.

Хотя на самом деле ничего ему понятно не было. Что Гвеннит влюбилась, он заметил чуть ли не раньше неё самой, но это-то как раз было вполне предсказуемо — но подобного он не то, что не ждал, даже представить себе не мог. Он даже не мог толком понять, что его больше всего поразило в её коротком рассказе: то, что её возлюбленный аврор, или то, что она ему зачем-то рассказала про него, Скабиора, да ещё вот такой дикий ультиматум поставила. Тот факт, что нормального волшебника не смущает оборотничество потенциальной возлюбленной, его как раз удивил не сильно: не замуж же позвал, а пощекотать себе нервы многие любят — удивить не удивил, конечно, но задел неожиданно сильно. Хотя, это её дело, конечно… Её дело и её жизнь.

— Крис, — он не заметил, когда она успела встать, подойти к нему — почувствовал только, как привычно и тепло Гвеннит его обняла, прижавшись щекой к его груди. — Конечно, я опять буду плакать, если он решит, что для него это слишком. Ну и пусть. Я переживу.

— Ты зачем это сделала-то? — спросил он, тоже её обнимая и привычно упираясь носом в макушку, сладко пахнущую шотландским вереском, который она добавляла в воду, моя свои мягкие темные волосы. — Ты понимаешь же, что ни один нормальный человек такое терпеть не станет.

— Наверное, — вздохнула она.

— Я слышал о браках между оборотнями и волшебниками, — неохотно признался он. — Такое бывает, пусть и редко. Если ты думаешь, что он тебя любит — а ты так думаешь, я же вижу — зачем ты всё портишь? А?

— Потому что есть ты, — пожала она плечами, ещё крепче его обнимая. — Ты — моя стая. И если я кому-то нужна — то вместе с тобой.

— Ну и дура, — попытался он разозлиться, но у него ничего не вышло — напротив, было так хорошо и тепло, что это «дура» прозвучало почти ласково. — А если это твой шанс?

— Я — не мои родители, — сказала она негромко и твёрдо. — Я не предаю своих. А ты — свой.

— Это разные вещи! — поморщился он, поднимая её лицо за подбородок. — То есть, я очень ценю и всё такое — но оно не стоит того, Гвеннит. И нет у тебя никакой стаи, ты понимаешь? Я тебе уже сто раз говорил: ты другая. Не знаю уж, как так вышло, но ты вообще не похожа на оборотня. И тебе же повезло уже — ну так и живи нормально.

— Я живу, — улыбнулась она.

— А меня туда, в твою эту жизнь, тащить не надо. Мне там не место. И я достаточно для тебя сделал, по-моему, чтобы…

— Крис, — бессовестно перебила она, — у меня никого нет, кроме тебя. Совсем никого. Не выгоняй меня снова, пожалуйста.

— Я… Никто тебя никуда не выгоняет, — скривился он, отворачиваясь от её требовательного взгляда. — И прекрати меня шантажировать. Всё у тебя есть — вон, родители живы и братья-сёстры… уверен, они…

— Крис! — проговорила она задрожавшими губами — в голосе знакомо зазвенели слёзы. — Перестань…

Да что же это такое… святая Моргана. И Мерлин. И все, кто там есть ещё.

— Ладно, — сдался он вдруг. — Но я тебе говорю серьёзно: не надо ставить никому такие условия. Тебе замуж надо. А не со мной тут сидеть. А то и толку чуть — и не привести никого.

— Ну, прости, — сказала она даже без намёка на раскаяние.

Глава опубликована: 03.12.2015
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх