↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 380

Вернувшись к себе, Вейси долго сидел на кровати, глядя прямо перед собой в пустоту, а затем снял парадную мантию и, скомкав, швырнул её себе под ноги. И подумал с внезапным облегчением, как здорово, что Фоссет вернулась — потому что рано или поздно она захочет снова занять своё место, и тогда он, Леопольд, сможет спокойно уйти и стать обычным аврором, может быть, даже отказавшись от места её заместителя и, наверное, это сможет стать для него выходом. Тогда можно будет взять отпуск — он ведь очень давно не отдыхал — и, подлечившись, вернуться… и просто тихо работать. И плевать на то, что все будут его жалеть — и плевать, что в глазах окружающих он будет выглядеть неудачником. Зато… зато у него останется его жизнь, которая сейчас всё стремительнее катится под откос.

Его блуждающий по комнате взгляд вдруг наткнулся на лежащую на полу мантию — и на «Стального Гесфестуса», который, словно в издёвку, оказался почему-то на самом виду. Этот орден буквально его обжигал: глядя на него, Леопольд злился и ненавидел и себя, и зелье — за то, что не знает, и никогда теперь не узнает, кому из них он по праву принадлежит, и его ли, Вейси, это заслуга, или это просто сваренная в котле удача, и его вклада в то, что произошло, нет. Или есть, но слишком мало и недостаточно даже для простой благодарности, не говоря уж об ордене… О, он теперь хорошо понимал, почему Феликс так редко и осторожно используют — ибо он, возможно, и принесёт победу, но отравит её запах и вкус навсегда, и ты никогда не узнаешь, чего стоишь на самом деле — не узнаешь и не сможешь об этом не думать.

Он поднял мантию и отстегнул стальную звезду, стараясь не касаться металла, а затем завернул её в одну из старых своих рубашек и засунул в самый дальний угол нижнего ящика комода, туда, где лежали очень редко используемые вещи, но это помогло мало — Леопольд всё равно знал, что она там, и понимал, что будет вспоминать о ней, стоит лишь ему посмотреть на тот ящик. Он нервно бродил по комнате, буквально падая от усталости, но не в силах остановиться и тем более лечь. В какой-то момент он решил было отослать звезду матери, но в последний момент одумался, представив, каково ему будет бывать в родительском доме, где эта проклятая награда будет наверняка лежать или висеть на каком-нибудь видном месте. Поэтому он отказался от этой мысли, но переложил орден в прихожую, туда, где редко бывал, и в то место, которое, по крайней мере, не видел ни из спальни, ни из гостиной. Это помогло, но совсем немного — если бы он мог так же просто запереть где-нибудь свои мысли!

Но он не мог — и, даже расстелив постель и улёгшись, задремал всего лишь на полчаса и проснулся от отвратительного ощущения ползущего по его жилам вместо крови холодного и колючего инея. Открыв глаза, он поднялся и, дрожа от холода, дошёл до ванны, наполнил её горячей водой и долго лежал в ней, согреваясь и думая о том, что единственным, что могло бы ему сейчас помочь забыться по-настоящему, была Идэсса, и, в сущности, наплевать на то, что сейчас ещё пятница. Она обладала удивительным даром дарить ему спокойный, без ужасов и тревог, сон — и он, наконец, слегка отогревшись, торопливо оделся, взял деньги и отправился в «Спинни Серпент», почти молясь о том, чтобы она оказалась свободна.

Ему повезло — и, аппарировав с ней вместе домой, они оба молча разделись и легли под одеяло. И он прижал, наконец, Идэссу к себе и какое-то время просто лежал вот так, отвлекаясь от всего и просто ощущая рядом с собой живую и тёплую женщину, главным даром которой он по-прежнему считал умение молчать легко и естественно.

— Поцелуй меня… просто поцелуй, — попросил он, наконец, подставляя ей своё лицо. Она поняла — и начала уже так привычно покрывать его лёгкими поцелуями. Её губы были мягкими, а ещё его снова накрыло лёгким облаком её духов — и он вспомнил, что давно хотел спросить у неё их название. Но говорить сейчас совсем не хотелось… Он взял её груди в ладони, с удовольствием ощущая их тяжесть и мягкость, но не стал их ласкать — просто держал, пока не устали руки — а тогда притянул Идэссу к себе, заставляя её лечь рядом, и обнял. — Целуй, — повторил он, глубоко вздыхая от удовольствия. Как хорошо… Тёплое мягкое тело, тёплые губы… можно просто уснуть — и у него опять, вероятно, выйдет проспать несколько часов кряду, а не просыпаться каждые час-полтора от этого жуткого сна… если бы он мог его вспомнить! Но нет: стоило ему открыть глаза, как он забывал всё и помнил только ощущение тоскливого ужаса. А присутствие другого человека словно бы отпугивало этот кошмар — и порой в те ночи, что он проводил не в одиночестве, Вейси вовсе ни разу не видел этого сна. Он и сейчас на это надеялся — и с удовольствием позволил себе заснуть прямо так, под этими лёгкими поцелуями.

И проснулся… на рассвете. Это было настолько странно — он уже не помнил, когда в последний раз спал целую ночь, не просыпаясь — что он даже не сразу понял, что всё остальное не изменилось, и его сейчас вырвет, и что голова у него просто раскалывается, и его снова знобит так, что не поможет ни плед, ни чары… Он встал — и проделал всё то же, что и все последние… нет, даже уже не недели, а месяцы. Как же он устал от всего этого… Мерлин, за что ему это всё? Как же скверно… если бы ещё голова у него так не болела — раньше так не было… надо… кажется, надо и вправду заканчивать… Мерлин… Он закончит — непременно закончит, но не сейчас и не разом — постепенно… и не сейчас. У него на душе из-за этого награждения было муторно и тяжело — даже с Феликсом, а уж без него… Каждый раз, когда действие зелья заканчивалось, его сжирала тоска, какой он прежде не знал, словно бы внутри у него была голодная большая дыра, откуда тянуло холодом и которая высасывала из него и силы, и уверенность, и само желание жить. Он чувствовал себя ничтожеством, парией, тварью, которой давным-давно нечего делать среди нормальных людей, способной лишь хныкать тихонько в углу и портить всё, до чего дотрагивается — и единственным, что помогало ему побороть всё это, был Феликс Фелицис, возвращавший ему самого себя.

Ледяные влажные руки дрожали и едва его слушались, и он с трудом открыл шкафчик и достал флакон с дозатором и кофейное блюдце, которое давно уже использовал вместо ложки. Ложку было трудно, практически невозможно удержать в трясущихся пальцах и тем более поставить на закрытую крышку унитаза. Он отсчитал нужное количество капель, стараясь не думать о том, какой чудовищно большой уже стала доза, затем спрятал зелье и, наконец, выпил золотистую жидкость, начисто вылизав блюдечко языком.

Сил идти назад не было, и он, обтерев трясущейся рукой рот, привычно отполз к ванне, стянул с её борта плед, который теперь всегда оставлял там как раз для этого, и, завернувшись в него, замер в углу, стараясь как можно аккуратнее пристроить к стене больную голову. Лечь бы… но для этого нужно было дойти до спальни, а это шагов двенадцать — и ещё четыре или пять до постели. Нет у него сейчас сил на это. Как же больно и холодно…

Идэссу он не услышал — зато почувствовал, когда она, присев рядом, спросила шёпотом, умница:

— Тебя отвести назад?

— Да, — едва слышно ответил он — и она осторожно подставила ему плечо, перекидывая через себя его руку, обняв его за талию, медленно помогла встать, и так же медленно и удивительно плавно повела его — он не видел, куда, потому что с открытыми глазами голова болела сильнее. Она же и уложила его, догадавшись, что ему не нужно сейчас принимать горизонтальное положение, а лучше полулежать, устроив голову повыше. Это она и сделала, положив на его подушку свою и придерживая рукой его голову, когда помогала ему на них опуститься. А потом села рядом и осторожно начала массировать его голову, и от этого ему постепенно стало легче. Как ей терпения-то хватало… он хотел поблагодарить, но сил не было, и он оставил это на утро и уснул, чувствуя, как её пальцы потихоньку прогоняют боль.

Проснувшись ближе к полудню, Вейси какое-то время лежал, вспоминая события этой ночи, а потом осторожно пошевелил головой. Боли не было — осталась тяжесть, но к ней он привык. Открыв глаза, он увидел спящую рядом Идэссу, которая вместо подушки положила себе под голову сложенное полотенце. Его это тронуло, и он, тепло улыбнувшись, тихо коснулся её плеча и шепнул:

— Спасибо.

Она пошевелилась и, открыв глаза, обернулась, тоже ему улыбаясь.

— Спасибо, — повторил он, погладив её по плечу. Идэсса снова лишь улыбнулась в ответ, но ничего не сказала. Ему вдруг стало интересно, действительно ли она так молчалива, как кажется, или же это просто такой образ, но шансов узнать это у Вейси, конечно, не было. Ему хотелось как-нибудь отблагодарить её — не деньгами, хотя он пообещал себе дать ей десять галеонов сверху — а как-то… по-человечески, что ли. Вот только как по-человечески благодарят за подобное в таких ситуациях?

— Хочешь позавтракать? — спросил он и, посмотрев на часы, добавил: — Время ещё есть.

— Да, — сказала она, приподнимаясь на локте и легко касаясь кончиками пальцев его скулы.

— Ты ешь овсянку? — спросил Вейси, накрывая её руку своей. Как она, всё-таки, здорово пахнет…

Идэсса кивнула. Ему вдруг стало весело, а ещё его охватил какой-то совершенно детский азарт: неужели у него так и не получится её разговорить? Да быть такого не может!

— Какую ты любишь? — спросил он, садясь на кровати. Она потянулась за ним, он её мягко обнял, и, когда она приникла к нему, прижал к себе и снова повторил для чего-то: — Спасибо тебе.

Они замерли так, обнявшись, и он подумал, что последнее, чего сейчас хочет — это завтракать. Она не напоминала — казалось, ей действительно нравится так сидеть… хотя как же, наверное, ей должно было всё это уже надоесть.

— Пойдём, — сказал Вейси, очень неохотно отпуская её. — Так какую ты любишь овсянку?

— С яйцом, — ответила она.

— Как это? — удивился он. Ответ был настолько странным, что, вероятно, честным — и эта честность его вдруг очень растрогала.

— Сырое яйцо разбить в горячую овсянку и взбить, — объяснила Идэсса — и, кажется, это было самое длинное предложение, которое он от неё слышал.

— Покажешь? — попросил он. Она вполне ожидаемо просто кивнула — и Вейси, засмеявшись, поднялся и, взяв халат, протянул его ей: ему почему-то не хотелось сейчас видеть ту эротично-игривую ерунду, которая, как обычно, была надета на ней. Потом накинул простую домашнюю мантию, больше напоминающую длинную ночную рубашку или застёгнутый на все пуговицы халат, и повёл Идэссу на кухню, где разжёг плиту и, открыв оба шкафа — простой и холодный — с продуктами, предложил: — Действуй. Бери всё, что нужно. И сделай нам на двоих — мне интересно.

Она кивнула — и, налив в кастрюльку воды, поставила её на огонь, почему-то и не подумав вскипятить её заклинанием. Он удивился было — а потом сообразил, что у неё, вероятно, просто нет с собой палочки… неужели контракт запрещает им это? Жестоко… и просто небезопасно: мало ли, какие клиенты бывают. Убить не убьют — но…

Не желая ждать, пока вода на плите согреется, Вейси вскипятил её сам, а затем занялся кофе, проделав ту же несложную процедуру с водой в кофейнике. А после, накрыв на стол, с любопытством пронаблюдал, как она варит овсянку, добавив чуть-чуть соли и буквально щепотку сахара. Затем она сняла кастрюльку с огня и, разбив туда два яйца, быстро-быстро размешала их вилкой — и с улыбкой разложила получившуюся кашу по тарелкам.

— С сыром вкуснее, — сказала она — Вейси кивнул, жестом предложив ей достать его самостоятельно, но она настолько явно смутилась этим предложением вновь залезть в его шкаф, что он не стал её мучить, достал кусок сыра и сам же его нарезал.

А потом, наконец, попробовал странное блюдо, и поймал взгляд вроде бы улыбающейся Идэссы — настороженный и испуганный.

Так смотрят, ожидая выволочки или удара.

— Это вкусно, — искренне сказал он, наблюдая, как теплеют её глаза. — Странно — но действительно вкусно. Никогда такого не пробовал.

Она улыбнулась — и тоже, наконец, взяла ложку.

Это было странно: она вовсе не производила впечатления забитой или несчастной, он достаточно повидал и тех, и других для того, чтобы с уверенностью утверждать это. Чего она тогда испугалась? И почему вдруг?

У него не было даже предположений — но так было даже интереснее. Расследование было его стихией — неужели он не найдёт ответ?

— Я напугал тебя? — спросил Вейси как можно мягче.

Она отрицательно покачала головой и улыбнулась.

— Ты смотрела очень испуганно. Почему?

— С непривычки, — сказала она, откладывая ложку.

— Клиенты обычно такого не просят? — пошутил он.

Она пожала плечами и неожиданно честно сказала:

— По-разному.

— Ты уже угощала кого-то подобным? — спросил он. Настроение резко испортилось — такое бывало, и хотя он привык к этим неожиданным перепадам и прекрасно умел себя сдерживать, сейчас он с трудом подавил в себе желание немедленно её выставить.

— Нет, — сказала Идэсса, покачав головой. — Обычно просят что-нибудь эротическое или обычное.

— Например? — он снова развеселился.

— Чай-кофе, — пояснила она. — И или яичницу — или фрукты, сливки и мёд, — она улыбнулась.

— Мёд? — переспросил он.

— Слизывать с тела, — кивнула Идэсса — и что-то в её улыбке ему подсказало, что ей самой в этом не видится совершенно ничего эротического.

— Не нравится? — спросил с любопытством Вейси. Она помедлила — снова покачав головой. Один из крупных тяжёлых локонов соскользнул ей на лицо, и она заправила его за ухо. — Почему?

— Мёд липкий, — объяснила она. — Его сложно слизать до конца.

— Представляю, — он и вправду представил и засмеялся. — Иди сюда.

Она послушно пересела к нему на колени, и он, усадив её лицом к себе, приоткрыл запахнутый халат и с довольным вздохом уткнувшись лицом ей в грудь замер. Она его обняла и, запустив пальцы в его волосы, начала тихонько гладить Вейси по голове. Они долго сидели так — так долго, что у него затекли и замёрзли босые ноги.

— Мне пора, — проговорила она тихонько, касаясь губами его макушки.

— Да, — кивнул он. И тут же спросил: — Ты можешь остаться? Я заплачу.

— Могу, — сказала она, снова легонько его целуя.

— Тогда выпьем кофе — и полежим, — решил он, неохотно спуская её с колен.

Потом они долго лежали, обнявшись, и мысли, которые приходили Вейси в голову в полудрёме, были какими-то совершенно неуместным и нелепыми, но настолько приятными, что он решил позволить себе их сегодня.

Глава опубликована: 04.11.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34396 (показать все)
Alteyaавтор Онлайн
Ta_nusia
Я знала, что мой телефон меня подслушивает, но он ещё и подглядывает!
Подсматривает, что я читаю!
А так как читаю я сейчас "Обратную сторону луны"...
В общем, на каждой странице, где упоминается одна из значимых деталей облика Скабиора, вылезает реклама сурьмы. Марки Су-0, Су-1 и 2. С фоточкой (не Скабиора, сурьмы).

А вы ещё спрашиваете, почему комодики.
Ой, а мне можно эту рекламу?))) сурьма полезная же.))
Alteya
Да???
Вы точно эту сурьму имеете в виду?
https://images.app.goo.gl/g4uJKYzgq33rZ53D6
Alteyaавтор Онлайн
Ta_nusia
Alteya
Да???
Вы точно эту сурьму имеете в виду?
https://images.app.goo.gl/g4uJKYzgq33rZ53D6
Нет!)))))
🤭🤭🤭
miledinecromant
Ta_nusia
Вам ответит Бета, как главный по крипоте и кровь-кишочкам.
Да, для это в планах (неизвестно какой дальности) и живёт под кодовым названием "Он волком бы выгрыз бюрократизм" ))))
ЖДУН АКТИВИРОВАН
Мой любимый кусок лета и вообще жизни — тот, где я наслаждаюсь Вашим творчеством. И он наконец настал <3
Alteyaавтор Онлайн
Elegant
Мой любимый кусок лета и вообще жизни — тот, где я наслаждаюсь Вашим творчеством. И он наконец настал <3
Спасибо! ))
Я все-же взялась за «Луну» и не могу оторваться. Прочла примерно 70% и жалею, что читаю уже в готовом виде, не в «онлайн» режиме, когда ждёшь новую главу и невероятные обсуждения в комментариях.


Какие живые герои, я внутри вашей Вселенной и мне очень сложно возвращаться в реальность.
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Я все-же взялась за «Луну» и не могу оторваться. Прочла примерно 70% и жалею, что читаю уже в готовом виде, не в «онлайн» режиме, когда ждёшь новую главу и невероятные обсуждения в комментариях.


Какие живые герои, я внутри вашей Вселенной и мне очень сложно возвращаться в реальность.
Спасибо вам! ) Это так приятно. )

Я думаю, немножко можно и не возвращаться. Считайте это маленьким отпуском от реальности .)
Спасибо! Это было незабываемое путешествие.
Скабиор, Стая Фенрира, Гвен, оборотень-пожарный, оборотень-кузнец,британские и ирландские волчата- настолько все они разные, каждый по-своему интересен и объединяет всех Луна.

Два вопроса остались
«Скелет из сундука» Бэлби
Грейбек отец Кристиана?
Дневник Фенрира, вот что больше интересует.

А Хадрат, чувствую, ещё даст прикурить...
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Спасибо! Это было незабываемое путешествие.
Скабиор, Стая Фенрира, Гвен, оборотень-пожарный, оборотень-кузнец,британские и ирландские волчата- настолько все они разные, каждый по-своему интересен и объединяет всех Луна.

Два вопроса остались
«Скелет из сундука» Бэлби
Грейбек отец Кристиана?
Спасибо, что прочитали. )

1. Однажды, может быть, у нас дойдут до него руки.
2. Нет, конечно, нет. )
mhistory Онлайн
fialka_luna

Про Хадрат будет дальше в серии. Читайте дальше. Да, она свою роль там сыграет.
Навеяло)

его сердце
пришито
к дому его семьи
будь ты из аврората
либо со взглядом змеи
погоди, не тяни
пока нити
уходят в плоть
волк бежит
скулит хоть,
но жив... рядом...
научился отслеживать
взглядом
дистанцию
повороты
не важно
кто ты
с миром - живи
нет? - утони в крови
скорей всего
он уже чует
твой запах
четырехлапо
вывернется
из кожи
волк
тебя
уничтожит
Dreaming Owl Онлайн
Inconcsient
Красиво. На Маяковского похоже
Dreaming Owl
Inconcsient
Красиво. На Маяковского похоже
Спасибо!))
Показалось, что именно этот ритм подойдёт лучше всего)
Alteyaавтор Онлайн
Inconcsient
Навеяло)

его сердце
пришито
к дому его семьи
будь ты из аврората
либо со взглядом змеи
погоди, не тяни
пока нити
уходят в плоть
волк бежит
скулит хоть,
но жив... рядом...
научился отслеживать
взглядом
дистанцию
повороты
не важно
кто ты
с миром - живи
нет? - утони в крови
скорей всего
он уже чует
твой запах
четырехлапо
вывернется
из кожи
волк
тебя
уничтожит
Ого! ух ты! Спасибо! Как здорово!
Alteya
Inconcsient
Ого! ух ты! Спасибо! Как здорово!
Вам спасибо за прекрасную вселенную, в которую хочется погружаться снова и снова.)
Alteyaавтор Онлайн
Inconcsient
Alteya
Вам спасибо за прекрасную вселенную, в которую хочется погружаться снова и снова.)
Погружайтесь! ))
Удивил строгий министерский работник, который поёт по вечерам)
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Удивил строгий министерский работник, который поёт по вечерам)
Ну, должен же он отдыхать.))
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх