↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 92

Джон молча брёл по дороге, не слишком обращая внимание на то, куда и как он идёт. Просто шёл — так было проще и легче, и думать было привычнее на ходу, да и надо же было ему как-то попасть домой, а аппарировать сейчас он был не в силах. Он сделал всё совершено неправильно — не надо было так торопиться, она ведь права, эта девочка: он попросил всего лишь посмотреть, и именно за этим она его и впустила. Трогать ребёнка ему никто не разрешал… Наверное, ему тоже бы не понравилось, если бы кто-то до такой степени ему неприятный попытался взять за руку его сына.

Сына…

Это слово отозвалось привычной уже болью где-то в гортани и в горле — он остановился, сглатывая, и прижал к шее кулак — тот самый, в который были сжаты пальцы, коснувшиеся руки его внука. Наверное, в первый и сразу в последний раз…

— Мистер Долиш! — услышал он слабый крик.

Он остановился и обернулся — почти механически, просто сработали наработанные за десятилетия инстинкты. Стоял и смотрел какое-то время, как к нему по дороге быстро идёт женщина в голубом длинном пальто и длинной, до земли, красной юбке — а потом вдруг сообразил, кто это. Она шла всё медленнее, потом остановилась, тяжело переводя дыхание, и помахала ему рукой, повторив:

— Мистер Долиш!

Он вздрогнул — и побежал ей навстречу, так быстро, как мог, испугавшись чего-то, а она так и стояла, восстанавливая дыхание, а потом тоже пошла, наконец, в его сторону.

— Вы… что… что-то случилось? Вы меня звали? — торопливо спросил Джон ещё на бегу.

Гвеннит улыбнулась — возбуждённо, нервно и слегка торжествующе: Скабиор оказался прав! Она почувствовала, вот сейчас, глядя на то, как он бежит к ней? почувствовала ту свою власть над ним, о которой говорил Скабиор — и тут же смутилась этого своего торжества и… успокоилась.

— Звала, — кивнула она. — Я… должна извиниться. Простите. Но вам не нужно было трогать Кристи без моего разрешения.

— Я понимаю, — торопливо кивнул он. — Понимаю. Я больше не стану… не сделаю так. Обещаю.

— Я должна… я хочу объяснить, — сказала она, глядя в его глаза, так невероятно похожие на глаза Арвида — только более тусклые и покрасневшие. — Я оборотень. Мы… Как волчица не подпускает посторонних к детёнышам, пока кормит их — так и мы. Это инстинкт. И если вам хочется с нами общаться — вам придётся считаться с ним и с тем, кто я есть.

— Я понимаю, — кивнул он. — Понимаю…

Он вдруг почувствовал, насколько устал за все эти месяцы — он не помнил, когда спал толком с того дня, когда его после обеда вызвал к себе Гарри Поттер и сказал очень сочувственно, что вся группа, отправленная в Ирландию, не вернулась, а отправленный следом Робардс со второй группой не нашёл никаких их следов. Джон тогда покивал, поблагодарил за то, что ему так оперативно сообщили — и вышел, зная, что сына уже не вернуть. В тот же вечер он рассказал об этом жене — и сидел рядом с ней, покуда она тихо, почти беззвучно рыдала, потом поил её заранее взятыми для этого в Мунго зельями… и больше они с ней никогда об этом не говорили. Он знал, что надо… и сам хотел — много раз — но не мог. Ни разу так и не смог начать разговор.

Поначалу он всё же надеялся — зная, конечно, что зря, но сделать с собой ничего не мог. Но со временем надежда ушла, и вместе с ней из его жизни ушла сама жизнь. Он ел, спал, работал — но мир вокруг потихоньку лишался красок, еда — вкуса, а сон перестал приносить настоящий отдых. А потом родился этот ребёнок — Джон сам не знал, зачем продолжал всё это время следить за Гвеннит, ведь она, вроде бы, больше не имела к ним с женой никакого отношения… Почему-то его мучила мысль, с кем же она оставит сына на полнолуние — и когда она, вполне предсказуемо, отнесла его к своим родителям, он, с одной стороны, выдохнул с облегчением, а с другой — ощутил к тем острейшую зависть. И когда на следующий день смотрел, как они выходят с коляской на улицу, и когда, скрытый чарами, смотрел в вечерние окна, где мать Гвеннит кормила малыш из бутылочки, держа его на коленях и о чём-то воркуя с ним, и потом, на следующий день, когда мальчика кормил уже его дед — ведь мужчине тоже несложно держать бутылочку.

И потом — когда они уже вместе с Гвеннит гуляли с коляской, и она останавливалась каждую сотню футов, чтобы заглянуть к малышу — он всё пытался убедить себя в том, что всё это просто игра, что ребёнок ей на самом деле не нужен, просто сейчас ей всё это внове, и это живая кукла быстро ей надоест.

А сегодня понял, что это вовсе не так. И увидел, наконец, перед собой не просто жестокого зверя, скрытого за смазливой человечьей мордашкой, а женщину, которую выбрал для себя его сын.

— Вам плохо? — встревоженно спросила Гвеннит, глядя на его бледное, осунувшееся, помятое лицо.

— Что? Нет… нет, ничего, — он слегка улыбнулся. — Устал просто. Всё хорошо. Я здоров, — добавил он, сообразив, что может тревожить сейчас молодую мать рядом с ним.

— Знаю, — не подумав, кивнула Гвеннит — и досадливо прикусила язык, увидев его удивлённый взгляд. Пришлось объяснять, а то выглядело совсем глупо: — По запаху. Больные и здоровые люди пахнут по-разному. Вы не больны — но вам плохо. Я вижу.

По запаху… надо же. Он с некоторым удивлением отметил, что его совершенно не раздражает это её постоянное подчёркивание своего оборотничества — наверное, он и сам бы делал так на её месте. Если нельзя спрятать — надо выставить напоказ… правильно, девочка. Так и надо… наверное… но как же не к месту кружится голова…

Джон потёр виски и прикрыл глаза — всего на секунду…

…а когда открыл их, обнаружил себя лежащим на диване в той же полупустой гостиной. Никакой детской кроватки там больше, разумеется, не было — зато был стул, на котором сидел Скабиор.

— Она кормит, — сказал он, едва Джон Долиш сфокусировал на нём взгляд. — Вечер уже. Если вам надо было на службу, то вы её прогуляли.

— Вечер, — хрипло проговорил Джон — и закашлялся, как всегда бывало со сна — плата за десятилетия пристрастия к крепкому табаку.

— Вы вырубились прямо на дороге, — любезно пояснил Скабиор, кривя губы в обычной своей полунасмешливой усмешке, которая, впрочем, сейчас вовсе не выглядела вызывающей. — Гвеннит вас отлевитировала сюда, и мы уложили вас здесь. Пожалуй, вам надо с этим в Мунго — но кто вас знает, какие у авроров правила. На всякий случай мы не стали никого вызвать. И, раз уж мы с вами так мило беседуем — я поясню кое-что, — он улыбнулся почти вежливо. — Оборотни всё же не совсем люди — некоторые инстинкты у нас намного сильнее, и, в частности, материнский. А тут ещё первенец, и отца рядом нет… в общем, я бы на вашем месте ребёнка руками не трогал, пока вам это напрямую и недвусмысленно не разрешат. Воды? — он трансфигурировал стакан, наполнил его водою из палочки и протянул Долишу — а потом, понимающе усмехнувшись, трансфигурировал рядом с диваном и табурет, на который стакан и поставил. — Туалет с ванной напротив двери, если актуально, — сказал он, потягиваясь и берясь за отложенную на колени при пробуждении Джона книгу, открыл её и погрузился в чтение — или, во всяком случае, чрезвычайно натурально это изобразил.

Долиш медленно поднялся. Мантию с него сняли и расстегнули ворот рубашки и ремень на брюках, но в остальном одежду не тронули — и укрывать не стали, впрочем, в этом не было никакой необходимости: в доме было очень тепло. Встав, прошёл через комнату и коридор — сперва в туалет, а потом в ванну — небольшую и завешанную детскими крошечными вещичками. Открыл воду, подержал под ней руки… умылся, прополоскал рот, попил воды прямо из крана. Потом долго-долго стоял, разглядывая себя в зеркале: н-да, видок ещё тот — мешки под глазами, кожа какая-то серая, щетина…

Из этого странного состояния его выдернул стук в дверь — и встревоженный женский голос:

— Мистер Долиш? Всё в порядке?

— Да, — он встряхнулся, плеснул себе в лицо водой, взял первое попавшееся полотенце, утёрся, попытался улыбнуться как можно приветливее — и открыл дверь. — Простите. Я задумался.

Гвеннит — на сей раз в розовой рубашке и тёмно-синей юбке по колено — смотрела на него, хмурясь. Он не понимал, не умел разгадать её взгляда — он хоть и следил за ней не один год, но всё равно, похоже, совершенно её не знал, и потому снова встревожился — он меньше всего желал сейчас её опять рассердить.

— Вы нормально чувствуете себя? — спросила она, отступая назад, чтобы дать ему выйти.

— Да. Отлично. Я просто не спал давно.

— Куда проводить вас? Скажите — Крис аппарирует, если узнает место.

— Не нужно. Спасибо. Я справлюсь.

— Хорошо, — сказала она со странной усмешкой, — могу я аппарировать.

— Я справлюсь, — повторил он. — Благодарю за то, что дали приют, но не стоило так беспокоиться — достаточно было…

— Ну, простите, — усмешка её стала жёстче, а в голосе отчётливо зазвучал сарказм, — я как-то не подумала, что принять помощь из рук оборотня для вас невозможно. Ну, как угодно, — она пожала плечами.

— Я не…

Мордред! Мерлин… что же он сегодня творит? Он же аврор. Ну, соберись, Джон. Давай же… кого ты только не допрашивал, верно? Ты же отлично умеешь их всех понимать. И располагать к себе ты умеешь. Ну, давай же. Третьего шанса точно не будет.

— Вы неправильно меня поняли, — сказал он так мягко, как только сумел. — Я благодарен вам. Искренне. Мне просто неловко.

Она стояла и смотрела на него очень пристально — и улыбалась очень, очень нехорошо.

— Мы же чувствуем ложь, — негромко проговорил Скабиор, подошедший совершенно бесшумно. — Я, конечно, тут вообще посторонний, но я бы советовал вам лучше сказать всё, как есть, — сказал он Долишу очень серьёзно. — Иначе, как бы этот ваш разговор не стал последним. Я неприятен вам, — он обнял Гвеннит за плечи, не столько защищая её, сколько успокаивая, — и мне понятно нежелание аврора принимать даже такую ничтожную помощь из рук преступника — ведь дело, по большей части, именно в этом, — добавил он, обращаясь, скорее, к ней, чем к нему. — Но вы не сможете сейчас самостоятельно аппарировать, Гвеннит это тоже пока что непросто, камин тут перекрыт, до Лондона далеко… и я, говоря откровенно, не вижу иного выхода. Но дело, разумеется, ваше… и, может быть, вы поужинаете с нами? — спросил он, крепко стискивая плечи Гвеннит — та постояла немного и… кивнула, не удержавшись, впрочем, от ехидного:

— Если, конечно, вам кажется это приемлемым — есть в доме врага и с врагом.

— Это не мой дом, — возразил Скабиор, прижимая её к себе ещё крепче. — Я тут просто живу, пока не вернётся настоящий хозяин.

— Он не вернётся, — тяжело проговорил Джон. — «Безвестно пропавшие» не возвращаются.

— Не смейте. Так. Говорить, — задрожавшими тут же губами проговорила Гвеннит, бессильно сжав кулаки и топнув ногой. — Не смейте!

— Я не люблю строить иллюзии, — возразил он, впервые глядя на неё с чем-то вроде сочувствия. — Мой сын мёртв. Просто они не могут найти его тело.

— Он вернётся! — выкрикнула Гвеннит, снова топнув ногой и стирая краем изо всех сил сжатого кулака полившиеся из глаз слёзы. — Я хочу думать так! — сорвалась она. — Я бы почувствовала, если бы он был… если бы его не было больше! — она задохнулась — и разрыдалась, развернувшись к Скабиору и пряча лицо у него на груди. Тот продолжал обнимать её, потом наложил на них с Долишем заглушающие чары и сказал ему:

— Зачем вы отнимаете у неё эту веру? Ей легче так пережить случившееся — вам так хочется, чтобы вашего сына скорее забыли?

— Иллюзии не несут ничего хорошего, — ответил он, не в силах оторвать взгляда от вздрагивающих плеч женщины, которая так отчаянно хотела считать его сына живым.

— Не судите по себе, — усмехнулся Скабиор. — Дело ваше, конечно, но я бы просто не поднимал больше эту тему. Мёртв или нет — мы вряд ли когда-то точно узнаем. А ей с надеждой жить будет проще.

— Хотите, чтоб она навсегда так и осталась одна? — не выдержал он.

— А вы нет? — вскинул бровь Скабиор и добавил серьёзно: — Она всё равно останется одна — так или иначе. Она же сказала вам: оборотни однолюбы. Тут ей не повезло, — он вздохнул и, сняв чары, ласково проговорил, подталкивая её ко всё открытой двери ванной: — Гвен, поди умойся, пожалуйста. И пора ужинать — ты же накормишь нас?

— Накормлю, — всхлипывая, сказала она, заходя в ванную комнату и затворяя за собой дверь.

Глава опубликована: 09.01.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор Онлайн
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор Онлайн
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор Онлайн
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор Онлайн
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор Онлайн
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор Онлайн
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор Онлайн
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор Онлайн
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор Онлайн
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх