↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 133

В этот момент началось обратное превращение — которое Скитер перенесла на удивление хорошо, а когда оно завершилось, с удовольствием вытянула руку и, растопырив пальцы, внимательно оглядела её со всех сторон.

— Что ты так смотришь? — спросил Скабиор.

— Когда-то в детстве мне рассказали, что если оборотное сварено неправильно, то с обратным превращением бывают проблемы, — пояснила она. — Например, можно состариться лет на сто — или помолодеть едва ли не до грудного возраста…

— И какой из этих вариантов тебя больше пугает? — засмеялся он, приготовившись к тому, что скоро тоже, наконец, станет собой.

— Первый, пожалуй… во втором хотя бы есть будущее, — она с видимым наслаждением подняла ногу и тоже вытянула её — он подставил ладонь, и она положила её на неё. — А потерять половину жизни было бы крайне досадно… я не уверена, что мне это нравится, — сказала она, когда он придвинулся ближе и обхватил губами большой палец её ноги.

— А мне вот — весьма, — сказал он, улыбаясь и глядя на неё слегка исподлобья. — Мне прекратить?

— Даже не знаю, — промурлыкала она — и в этот момент и началось его превращение. Было весьма неприятно — он выпустил Риту и отодвинулся, морщась, а когда всё закончилось, вновь набрал полную грудь воздуха и снова нырнул — и на сей раз переместился под водой к Скитер и вынырнул буквально в футе от её лица, позволив своему телу мягко опуститься поверх её.

— Из тебя вышла бы забавная и очаровательная малышка, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — Я бы забрал тебя к нам… и воспитал бы…

— По-моему, это смахивает на извращение, — хмыкнула она, прикрывая, впрочем, глаза от его прикосновения. — И я боюсь себе даже представить, кем бы ты меня вырастил.

— Тобой же, — заулыбался он, мягко разводя коленом её ноги и прижимаясь им к её паху. — Ты слишком хороша, чтобы что-то менять. Вот только фамилия у тебя была бы другая…

Он подался вперёд и обхватил губами мочку её уха.

— И ты рассказал бы мне, кем я была прежде? — шепнула она, глубоко и шумно вздыхая от ощущения его зубов на своей коже.

— Непременно, — негромко проговорил он, продолжая свою пока что тихую ласку. Она слегка повернула и приподняла голову, чтобы ему было удобнее — и с некоторым трудом запустила пальцы в его мокрые волосы.

Для него такой секс — в горячей воде — был в новинку, а вот Рита явно делала это не впервые, и из ванной они вылезли только часа через полтора — и когда он нежно и ловко завернул её в большое махровое полотенце, размером больше напоминающее простыню, она обвила его шею руками и спросила:

— Ну? Что лучше — душ или ванна?

— Зачем выбирать? — возразил он. — Что вкуснее — кабанятина или утка?

— Утка, конечно, — сказала Рита. — И вот её мы сейчас и закажем — в номер. Или ты должен вернуться к своей милой дочурке, пока часы не пробили полночь?

— Я предполагал, что сегодня у тебя задержусь, — ответил он, тоже заворачиваясь в полотенце. — Утка так утка.

Ужинали они, устроившись голыми на кровати, отщипывали от целой запечённой утки кусочки просто руками и иногда со смехом начинали кормить друг друга. А когда закончили, Рита встала, потянулась, уселась на подоконник и, приоткрыв немного окно, закурила, вежливо зачаровав дым таким образом, чтобы он весь уходил в эту щель.

— У меня есть сюрприз, — сказала она таинственно.

— Ещё один? — удивился он, с удовольствием растягиваясь на кровати.

— Это был не сюрприз, а часть нашего соглашения, — назидательно поправила она. — А сюрприз — вот.

Она взяла палочку и невербальным Акцио заставила свою сумочку оказаться в руках. Открыла её, покопалась там — и вытащила какой-то старый листок. Потом призвала очки, надела их — и спросила весело, показывая ему бумагу:

— Узнаёшь?

Он приподнялся, приглядываясь — и обалдел.

— Откуда? — выдохнул он, ошарашенно на неё глядя.

— Ну, — пожала она плечами, — ты же меня заинтересовал — и я начала собирать о тебе всё, что сумела найти. По стилю на тебя очень похоже: ярко, нагло и откровенно до непристойности, — она закинула ногу на ногу и прочла с выражением: «Мы — те, кем решились стать и какими сделали себя сами, мы — те, кто мы есть, а не те, какими нас хотят видеть другие — нам безразличны чужие желания, мы здесь не за тем, чтоб соответствовать чужим ожиданиям и фантазиям, а для того, чтоб жить согласно нашей природе и нашему предназначению!»

Скабиор почувствовал, что краснеет — но не от смущения, а от стыда. Это был его текст — сочинённый, когда ему было лет, кажется, двадцать пять, и он уже ходил в грейбековских адъютантах и был ценим как раз за умение сочинять связные яркие тексты. Этот получился одним из самых удачных — такой броский манифест на страничку, под сакраментальным названием «Мы — стая!» Его тогда даже напечатали в одной из тех маленьких типографий, которые время от времени делали что-то для Фенрира Грейбека — и получилась весьма неплохая листовка. Но с тех пор прошла четверть века, и Скабиор думать забыл о нём… и вот…

— Это ведь ты писал? — полуутвердительно сказала она.

— Слушай, — он сел. — Я был почти что мальчишкой, к тому же ужасно злым, и…

— Ну что ты, стиль превосходный, — похвалила она. — Броско, громко — это хочется выкрикивать, а не говорить. Меня единственное что смущает — вот это второе «не».

— Почему? — спросил он просто от изумления. Конечно, от Скитер можно было ожидать всего, чего угодно — и всё же профессиональный разбор сочинённого им миллион лет назад манифеста явно стоял в самом конце списка этого ожидаемого.

— Потому что отрицательные частицы, как правило, плохо слышны. Но в первом случае она хороша и уместна — потому что противопоставление, идущее после утверждения. А вот во втором — наоборот, и этот кусок проигрывает. Но, в целом, хорошо… и я вообще не об этом, — она улыбнулась очень довольно и попросила, кивнув на небольшой шкафчик: — Налей мне виски и брось туда льда.

Пока он возился с напитком, она молча курила, потом, получив стакан, сделала глоток, кивнула — и снова заговорила:

— Сама идея отличная. Смотри: в первом абзаце ты ловишь слушателей, делая броские заявления от их имени, которые ни один человек — ну, или оборотень, если хочешь — никогда ни за что не опровергнет, потому что все люди такие: хотят думать, что живут, как хотят, и являются такими, какие есть. Скажи — ты сам это писал? Или прочитал перед этим что-то похожее?

— Да нет, — пожал он плечами. — Да я даже и не придумывал это толком — просто записал всё то, о чём мы говорили в лагере. Ты хочешь сказать, тебе нравится? — недоверчиво спросил он.

— Я говорю с тобой, как профессионал, а не как экзальтированная девица, — она иронично глянула на него поверх очков. — И, как профессионал, я вижу, что это хорошо: пафосно до такой степени, что большинство с радостью примет этот пафос за искренность — и, сожрав, попросит добавки. Идём дальше?

— Давай, — он придвинулся ближе к ней и сидел теперь, поджав под себя одну ногу и опустив другую на пол рядом с кроватью.

«Мы прошли многое, и ещё больше нам предстоит.

Мы не остановимся, не испугаемся и не отступим.

Мы — волки! И этим гордимся — своей природой, волей, умом и силой, разлитой в наших телах! Сейчас, в век, когда герои стыдятся своих наград, а вокруг лишь слепое безвольное стадо, цепенеющее от каждой тени — мы выйдем на свет и обнажим наши клыки», — зачитала она. — Тоже отлично. Не знаю, понимаешь ли ты, что здесь сделал. Ты понимаешь? — спросила она, делая ещё один глоток.

— Расскажи, — попросил он.

Рита усмехнулась и кивнула:

— Рассказываю, — начала она. — Первая фраза: равняешь прошлое с будущим, причём успешное прошлое: «мы прошли», то есть у нас получилось. Следовательно, и дальше получится. Второй фразой, по сути, повторяешь тот же посыл — и вот тут эти повторяющиеся «не» уместны. Третьей — атрибутируешь их, во-первых, объединяя, во-вторых — разделяя с волшебниками. Четвёртой — о, четвёртая особенно хороша, — она улыбнулась и одобрительно щёлкнула пальцами. — Сперва ты показываешь им, насколько они прекрасны — и тут же показываешь тех «остальных», с которыми им предстоит сражаться, причём показываешь их, принижая. Просто отлично! Ты мог бы работать в «Пророке», — она сделала ещё один глоток и зажгла новую сигарету. — Никогда не думал об этом? Пожалуй, я бы похлопотала за тебя… м-м?

— Я подумаю, — кивнул он нетерпеливо. — Продолжай же!

— Тебе интересно, — рассмеялась она. — О да — это очень приятно, услышать хвалебный обзор твоего текста от такого профессионала, как я — нескромно сказала Скитер. — Ну что ж — я не против, пойдём дальше. Итак… третий абзац:

«Мы не защищаемся — мы нападаем и весь волшебный мир — наша добыча.

Мы — стая и наша сила в единстве». Замечательно! Унизив врага, ты перешёл к нападению. Весь мир — ваш! Превосходно. И заодно, среди такой привлекательной перспективы — подал мысль, что держаться вы должны вместе. Очень правильно! Бедный Волдеморт, — насмешливо добавила она вдруг. — Вот жил человек, хотя человек ли и именно ли он жил — до сих пор под вопросом, однако, все же старался, пытал, убивал — а всё ради мирового господства! И ни одна сволочь в известность его не поставила, кому этот мир принадлежит на самом деле, — она укоризненно покачала головой. — Идём дальше:

«Единство — это цель, оно же и средство к достижению цели.

В нем смысл и к нему мы будем стремиться.

Остальное — придет само или мы возьмем это силой».

Скитер перевела дух и снова глотнула виски — судя по практически не изменившемуся уровню золотистой жидкости, глотки она делала почти символические. А вот Скабиор делал вполне настоящие — и, допив, налил себе снова. Ничего более ирреального, нежели читающая его творение Рита Скитер — причём голая и сидящая на подоконнике выходящего на какую-то набережную окна Скитер — он даже представить себе не мог.

— И вот тут ты, наконец, дошёл до единства. И очень доходчиво объяснил, зачем оно нужно — и отсёк возможность задавать любые вопросы. Единство — это всё, что необходимо, остальное приложится. Очень хорошо. Смотрим дальше:

«Нам долго отказывали в правах на жизнь и свободу — теперь мы сами поможем себе.

Право — это то, что мы можем взять и имеем достаточно сил, чтобы удержать в кулаке.

Остальное — болтовня и иллюзии» — а вот теперь ты напомнил им, как их всех обижают. Ты разозлил их — и потом сразу:

«Мир жесток, и милосердию в нем нет места. Каждый разумный вид — сам кует свое счастья и наше дело заботиться лишь о своих собратьях.

Но мы не семья — мы стая.

У нас нет отцов и матерей — у нас есть только вожак и братья.

Среди нас нет места слабым: забудьте о тех, кто отвергает свою животную суть и, погрязнув в бессильной жалости к самому себе, не готов сражаться».

Она опять замолчала, с интересом разглядывая напряжённо смотрящего на неё Скабиора, которого сейчас ощутимо потряхивало от какого-то непонятного, незнакомого ему возбуждения.

— Ты талантлив, — сказала она, наконец. — И я с некоторой печалью думаю о том, кем бы ты сейчас стал, если бы с юности развивал свой талант. У тебя есть главное, что нужно писателю или журналисту — чувство языка и свой стиль. Остальное нарабатывается — а подобные вещи либо есть, либо нет. Их тоже можно, конечно, развить… но это будет не то. Ты поймал их, — она улыбнулась и отпила виски. — Вот тут ты сказал им, кто они есть — не кем должны быть, а кем являются. И это очень верно: подменять одно другим. Потому что, легко сказать: «Нет, я не хочу становиться таким!» — но сложно сказать: «Я плох и не хочу таким быть». Поэтому только так — в настоящем времени и безапелляционно. Плюс — то, что так привлекательно молодым: никаких семей, никаких обязательств… дерись — и ни в чём себе не отказывай. Судя по той златовласой красотке, чьё юное тело мне только что довелось примерить, из всех твоих идей именно эта пустила самые длинные и мощные корни, — заметила она весело. — И вот тут сразу дальше — про тех, других, посмотри:

«Не берите пример с волшебников, которые живут созерцательно, надеясь на свои догмы и лживую нравственность.

Они считают нас недолюдьми — мы считаем себя сверхволками. Все, что знают и умеют они, умеем и знаем мы. То, что знаем и чувствуем мы, им не дано познать и почувствовать» — ты снова принизил тех, с кем им предстоит бороться, а слабый враг — враг нестрашный. Причём ты не просто заявил, что вы сильнее — о, нет! — она подняла вверх указательный палец, словно подчёркивая свои слова, — ты сказал, что у вас есть всё то же самое, что у нас — плюс ещё что-то. А когда у врага есть только то, что есть у тебя — а у тебя ещё что-то сверх, кто выигрывает? Верно. Ты, — она улыбнулась с таким торжествующим видом, словно сама написала всё это. — Однако дальше ещё интереснее…

Она протянула Скабиору почти опустевший стакан — и он, вставая и быстро наполняя его ощутимо подрагивающими руками, никак не мог выкинуть из головы это его почти оглушившее «нас». Нас, волшебников... Быстро и неровно вздохнув, он, протянув стакан Рите, вновь опустился на край кровати и попросил жадно:

— Ну, продолжай!

«Нас травили и мы горели в огне — но вышли из него живыми и сильными, и, если потребуется, шагнем в него снова, не ведая страха. Нам плевать на проклятия, осуждение и непонимание толпы, мы не просим пощады и не даём её.

Все, что они имеют — их предел.

Все, что имеем мы — наше средство к достижению большего.

Взять у них то, что нам полагается — наша задача», — прочитала она, улыбаясь. — Это уже почти что стихи — вслушайся, какой ритм. Люди уже взбудоражены, взвинчены и воспринимают тебя, как оракула, а твои слова — как истину. И что делаешь ты? Ты делаешь круг: ты вновь, как в самом начале, напоминаешь им о том, что было в прошлом — но теперь это прошлое имеет окраску, оно горькое, но почётное: «нас травили и мы горели» — это горько и вовсе не стыдно. А потом переходишь к настоящему и почти сразу к будущему — сказав мимоходом, что противника вы, конечно же, победите, потому что он уже выдохся, а вы ещё толком даже не разогрелись. Однако же, если у кого-то возникнут внезапно сомнения в дозволенности подобных действий — ты заранее даёшь им дальше ответ, опять напоминая им, кто они: «Мы не добры, не злы и не безразличны — мы эффективны, стремительны и свирепы, как сама природа. И мы не будем ждать её милости — мы придём в их дома и возьмем все, что наше по праву». Всё — они твои, с потрохами, ты объединил их с собой, и теперь они, глядя на себя, будут видеть тебя, ну и наоборот, разумеется. И вот тут, когда, наконец, они у тебя в руках и готовы рвануться и побежать тогда, так и куда ты прикажешь, ты сообщаешь им самое главное: вашу программу:

«Мы заберем их детей и сделаем их частью своей стаи. Новая кровь — способ нашего выживания — поэтому кусайте их юными, растите вдали от родителей, в ненависти к волшебному стаду. Учите их убивать и делайте сильными. Пусть с каждой луной нас становится больше. Мы соберемся в единый кулак — и сокрушим любого.

Наша сила — в единстве! Наше будущее — только в наших руках».

Рита, зажав листок и стакан коленями, медленно и громко зааплодировала — а ему вдруг захотелось оказаться сейчас как можно дальше отсюда — так далеко, как только возможно. Он не назвал бы это чувство стыдом — но если бы он сейчас встретил себя вот того, кто тогда так искренне сочинял всё это, то, не задумавшись ни секунды, сдёрнул бы штаны и так высек, чтобы никакие заживляющие не помогли. Они ведь до сих пор во всё это верят — теперь, когда мир стал совершенно другим и… Он вдруг задумался, почему же, если он сам действительно верил во всё это, он никогда никого специально не обращал? А главное — почему от него этого ни разу не потребовал Грейбек? А ведь он отлично знал это — знал и даже шутил пару раз, что у его адъютанта другие задачи — а желающих обращать тут достаточно. Почему?!

Глава опубликована: 10.02.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34399 (показать все)
🤭🤭🤭
miledinecromant
Ta_nusia
Вам ответит Бета, как главный по крипоте и кровь-кишочкам.
Да, для это в планах (неизвестно какой дальности) и живёт под кодовым названием "Он волком бы выгрыз бюрократизм" ))))
ЖДУН АКТИВИРОВАН
Мой любимый кусок лета и вообще жизни — тот, где я наслаждаюсь Вашим творчеством. И он наконец настал <3
Alteyaавтор Онлайн
Elegant
Мой любимый кусок лета и вообще жизни — тот, где я наслаждаюсь Вашим творчеством. И он наконец настал <3
Спасибо! ))
fialka_luna Онлайн
Я все-же взялась за «Луну» и не могу оторваться. Прочла примерно 70% и жалею, что читаю уже в готовом виде, не в «онлайн» режиме, когда ждёшь новую главу и невероятные обсуждения в комментариях.


Какие живые герои, я внутри вашей Вселенной и мне очень сложно возвращаться в реальность.
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Я все-же взялась за «Луну» и не могу оторваться. Прочла примерно 70% и жалею, что читаю уже в готовом виде, не в «онлайн» режиме, когда ждёшь новую главу и невероятные обсуждения в комментариях.


Какие живые герои, я внутри вашей Вселенной и мне очень сложно возвращаться в реальность.
Спасибо вам! ) Это так приятно. )

Я думаю, немножко можно и не возвращаться. Считайте это маленьким отпуском от реальности .)
fialka_luna Онлайн
Спасибо! Это было незабываемое путешествие.
Скабиор, Стая Фенрира, Гвен, оборотень-пожарный, оборотень-кузнец,британские и ирландские волчата- настолько все они разные, каждый по-своему интересен и объединяет всех Луна.

Два вопроса остались
«Скелет из сундука» Бэлби
Грейбек отец Кристиана?
Дневник Фенрира, вот что больше интересует.

А Хадрат, чувствую, ещё даст прикурить...
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Спасибо! Это было незабываемое путешествие.
Скабиор, Стая Фенрира, Гвен, оборотень-пожарный, оборотень-кузнец,британские и ирландские волчата- настолько все они разные, каждый по-своему интересен и объединяет всех Луна.

Два вопроса остались
«Скелет из сундука» Бэлби
Грейбек отец Кристиана?
Спасибо, что прочитали. )

1. Однажды, может быть, у нас дойдут до него руки.
2. Нет, конечно, нет. )
fialka_luna

Про Хадрат будет дальше в серии. Читайте дальше. Да, она свою роль там сыграет.
Навеяло)

его сердце
пришито
к дому его семьи
будь ты из аврората
либо со взглядом змеи
погоди, не тяни
пока нити
уходят в плоть
волк бежит
скулит хоть,
но жив... рядом...
научился отслеживать
взглядом
дистанцию
повороты
не важно
кто ты
с миром - живи
нет? - утони в крови
скорей всего
он уже чует
твой запах
четырехлапо
вывернется
из кожи
волк
тебя
уничтожит
Inconcsient
Красиво. На Маяковского похоже
Dreaming Owl
Inconcsient
Красиво. На Маяковского похоже
Спасибо!))
Показалось, что именно этот ритм подойдёт лучше всего)
Alteyaавтор Онлайн
Inconcsient
Навеяло)

его сердце
пришито
к дому его семьи
будь ты из аврората
либо со взглядом змеи
погоди, не тяни
пока нити
уходят в плоть
волк бежит
скулит хоть,
но жив... рядом...
научился отслеживать
взглядом
дистанцию
повороты
не важно
кто ты
с миром - живи
нет? - утони в крови
скорей всего
он уже чует
твой запах
четырехлапо
вывернется
из кожи
волк
тебя
уничтожит
Ого! ух ты! Спасибо! Как здорово!
Alteya
Inconcsient
Ого! ух ты! Спасибо! Как здорово!
Вам спасибо за прекрасную вселенную, в которую хочется погружаться снова и снова.)
Alteyaавтор Онлайн
Inconcsient
Alteya
Вам спасибо за прекрасную вселенную, в которую хочется погружаться снова и снова.)
Погружайтесь! ))
fialka_luna Онлайн
Удивил строгий министерский работник, который поёт по вечерам)
Alteyaавтор Онлайн
fialka_luna
Удивил строгий министерский работник, который поёт по вечерам)
Ну, должен же он отдыхать.))
Взялась за «Луну» снова, всё же выбор остановила на ней.
И… уже на второй главе, после момента о смерти Амелии, на кусочках о привычках Кристиана, полученных от матери, на словах «он отправился во взрослую жизнь налегке» почувствовала такую нежность! Такой трепет! И явный всплеск гормонов удовольствия)

Был прекрасный вечер на море, а ваше произведение делает его ещё лучше. Спасибо, дорогая Алтея!❤️‍🔥
Вы знаете, насколько моему сердцу дороги ваши произведения. Вы давно знаете))
Alteyaавтор Онлайн
Elegant
Взялась за «Луну» снова, всё же выбор остановила на ней.
И… уже на второй главе, после момента о смерти Амелии, на кусочках о привычках Кристиана, полученных от матери, на словах «он отправился во взрослую жизнь налегке» почувствовала такую нежность! Такой трепет! И явный всплеск гормонов удовольствия)

Был прекрасный вечер на море, а ваше произведение делает его ещё лучше. Спасибо, дорогая Алтея!❤️‍🔥
Уииии! ))) Как это приятно! )) Спасибо вам!)
Elegant
Вы знаете, насколько моему сердцу дороги ваши произведения. Вы давно знаете))
Я так рада этому. )) Так здорово !)
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх