↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 265

И они согласились. Все: и охотники в своей грязной одежде, и рыжая с косыми шрамами на лице, и парень в серо-зелёной курке, и невысокая плотная блондинка, и тощий сутулый парень, и остальные — все подняли руки, возбуждённо заулыбавшись, и принялись обсуждать своё будущее без тоски и отчаяния.

И никто не обратил внимания на высокую худощавую женщину в коричневой куртке, на вид лет двадцати с небольшим, сидевшую дальше всех. Она тоже проголосовала «за», но отнюдь не выглядела радостной и счастливой. Она сидела, обхватив себя руками, и молча смотрела в огонь, не принимая в общем разговоре никакого участия. И встрепенулась лишь, когда Гельдерик сказал:

— Я полагаю, нам всем нужно будет проститься с Варриком. Он не сможет последовать с нами — и думаю, не захочет. Я его позову — и надеюсь, что он придёт. А пока — собираться! — с удовольствием приказал он.

Именно звать, как прежде, Варрика Гельдерик, на самом деле, не собирался — он помнил их последнюю встречу и вовсе не собирался позориться. Он сделал проще: отправил сову Эбигейл, попросив передать просьбу появиться в их лагере в ближайшее время.

И тот появился — к ночи. Никто не спал — сборы шли полным ходом, в свете костров первыми заметили его призрачную фигуру постовые, и через пару минут на главной поляне собрался весь лагерь. Прощание вышло коротким — они не сказали ему, куда и почему уходят, а он не стал задавать вопросов. Но когда всё закончилось, и некоторые стали подходить к призраку, которого они знали практически всю жизнь, последней к нему подошла та самая худая шатенка, и тихо сказала:

— Я ошиблась. И струсила, — она нервно облизнула сухие бледные губы. — Скажи — теперь уже поздно уходить к Эбигейл?

— Тебе не меня нужно спрашивать, — сказал он. — Но дело сейчас не в ней. Не думаю, что они отпустят тебя, — кивнул он на Гельдерика и с подозрением глядящую на них Хадрат. — А я тебе помочь не смогу.

— Почему не отпустят? — спросила она удивлённо. — Раз других отпустили. Я не такая уж и большая ценность.

— Ты знаешь, куда они собрались, Ведис, — пояснил он. — Не думаю, что они позволят тебе уйти с этим знанием.

— Только в общих чертах, — возразила она. — Но я не боюсь. Скажи, — настырно повторила она, — Эбигейл примет меня? Я бы спросила сама, если бы знала, как её отыскать.

— Совой, — подсказал он. — Напиши ей, если тебе нужен ответ. Если она согласится — я вернусь за тобой.

— Мне негде взять сову здесь, — грустно улыбнулась Ведис. — Они только к Гилду летают. Пожалуйста, — умоляюще проговорила она, — спроси у неё. Я… не хочу с ними. Здесь всё стало совсем не то и не так с тех пор, как вы все ушли.

— Спрошу, — пообещал он — и, в последний раз посмотрев на всех них, растаял в воздухе.

— О чём ты с ним говорила? — немедленно спросила у неё Хадрат, подойдя к Ведис сразу же после исчезновения призрака.

— О личном, — коротко ответила та, вскинув голову и сжав губы.

— Здесь нет ни у кого ничего личного, — сощурилась Хадрат. — Отвечай — о чём говорили?

— Это не твоё дело, — тоже сощурилась Ведис, уже сжав в руке палочку. Хадрат выхватила было свою, но их немедленно оборвал Гельдерик, подошедший и рявкнувший:

— А ну, обе уймитесь! Нашли время! — он встал между ними и с нажимом попросил Хадрат: — Проверь, пожалуйста, как они сложили палатку — сдаётся мне, что кое-кто поленился и собрал её кое-как. А другой у нас пока нет.

— Она… — набычилась было Хадрат, но Гельдерик её оборвал:

— Пожалуйста. Я с ней разберусь. Прошу тебя, Хадрат. Сходи, посмотри.

И она подчинилась — крайне неохотно, но, с другой стороны, не ругаться же ей было с ним у всех на глазах.

Едва она отошла, он обернулся к стоящей с палочкой в руке Ведис и зло спросил:

— Что это значит? В чём дело?

— Она спросила, о чём мы говорили с Варриком, — не стала лгать Ведис. — Я отвечать отказалась — это не её дело. Всё.

— Её — если она тебя спрашивает, значит, имеет для этого какие-то основания, — возразил он. — Так о чём был ваш разговор?

— Это личное, — сжала губы Ведис. — Я не обязана отвечать.

— Ошибаешься, — он приблизился к ней так близко, что едва не касался кончиком носа её лба. — Отвечай. Я жду.

— С каких пор у нас тут такие порядки? — очень тихо, но твёрдо спросила она. — Так раньше никогда не было…

— А теперь будет, — отрезал он. — Не нравится — вон отсюда, — оскалился в волчьей ухмылке Гельдерик.

Куда ей идти, одной, сейчас, когда её сдаст первый встречный?

— И уйду! — она вздёрнула подбородок.

— Иди, — он сощурился и продолжил уже холоднее: — Лес перед тобой, дорога свободна. Можешь забрать свои личные вещи, если еще что-то осталось. Нам чужого не надо.

— Отлично, — она развернулась и пошла прочь, туда, где лежали уже собранные рюкзаки. Взяла свой, надела — и, обернувшись, посмотрела на наблюдавшего за нею Гельдерика, уверенного, что даже если она сейчас уйдёт в ночь — к утру уже остынет и передумает. А нет — так туда ей и дорога. Ему не нужны слабаки и колеблющиеся — и те, кто не желает соблюдать дисциплину и не готов подчиняться своему вожаку. Они не в том положении. Пусть убирается — нет ничего хуже, чем держать кого-то силой тогда, когда этой самой силы, на самом-то деле не так уж много.

— Стоять! — приказал он — и она замерла, обернувшись. Он махнул ей, чтобы она подошла — и Ведис послушалась, нервно сжав в рукаве палочку и готовясь выхватить её при первой необходимости. — Через пару часов нас здесь не будет, — сообщил он ей. — Ты знаешь правила. Я надеюсь, ты не в аврорат собралась? — уточнил он, вроде бы, в шутку, однако его ледяной взгляд вовсе не казался весёлым.

— Я не предательница, — как можно жёстче ответила Ведис. — Я просто ухожу. И всё.

— Поверю тебе, — негромко сказал Гельдерик. — Если вдруг передумаешь — ты знаешь, где ждать, чтобы тебя нашли. Если придёшь до завтра — мы, может быть, и найдём — если, конечно, ты никого с собой на хвосте не притащишь, — даже и не подумал он её пощадить.

— Не передумаю, — сказала она.

— Ну, смотри, — пожал он плечами.

— Прощай, — она развернулась и зашагала прочь, не разжимая пальцев на рукояти волшебной палочки.

Когда ветки деревьев сомкнулись за Ведис, Хадрат подошла к Гельдерику и спросила недоумённо:

— Куда это она?

— А Хель её знает, — пожал он плечами. — Ей, видишь ли, не нравятся наши с тобой порядки. Пусть переночует в лесу — мозги на место и встанут. Утром сама захочет назад.

— А если нет? — недовольно спросила Хадрат. — Надо за ней проследить.

— Да зачем? — пожал он плечами. — Нет и нет. Пусть делает, что хочет. Мне нужны те, кто верит и подчиняется — зачем мне… стае она? — всё же поправился он.

Наверное, если б не это «мне», Хадрат бы продолжила спор, но его слова слишком ясно показали ей, что он думает, в том числе и о ней — и она, чтобы не сорваться, развернулась и просто молча ушла, а через несколько минут Гельдерик услышал, как она громко и яростно распекает кого-то.

А Ведис тем временем быстро шла сквозь ночной лес, привычно прикрывая руками лицо от ветвей. Она шла легко и уверенно — и, отойдя от лагеря примерно на четверть мили и увидев поваленное дерево, села на него и, сбросив рюкзак на землю, позвала негромко и умоляюще:

— Варрик! Варрик, пожалуйста, услышь меня! И найди...

Ведис сидела так достаточно долго, время от времени упрямо повторяя его имя и обкусывая свои и так короткие ногти. Она не боялась ночи и леса: здесь не было сколько-нибудь опасных для оборотней хищников, а, впрочем, и были бы — она бы услышала и учуяла их, так же, как и своих сородичей, если бы Гельдерик передумал и отправил их на поиски. Но никого не было — она слышала лишь ночных животных да ветер. Ведис просто ждала — и когда ночь начала подходить к своей середине, перед ней, наконец-то, возник знакомый серебряный силуэт.

— Ты ушла, — сказал Варрик, внимательно на неё глядя. — Не дождавшись ответа.

— Ушла, — кивнула она, решив не рассказывать ничего. Это ведь не было ложью… и какая разница, как и почему вышло то, что вышло.

— Следуй за мной, — сказал он. Это на севере. Аппарируй сначала в…

— Она согласилась? — радостно воскликнула Ведис, вскакивая и надевая рюкзак.

— Идём, — слегка улыбнулся он — и назвал ей первое место для аппарации.

…А когда они, наконец, добрались до места, весь маленький лагерь спал — кроме Эбигейл, встретившей Ведис на главной поляне, куда той пришлось последние четверть мили добираться пешком.

— Поешь, — сказала вместо приветствия Эбигейл, показывая ей на укрытый под навесом стол, на котором сейчас стояли дымящиеся миска и кружка. — Вон там можешь согреть себе воды и помыться, если нужно — и ложись спать, — она кивнула на одну из палаток. — Я предупредила, что ты придёшь — тебе оставили место.

— Спасибо, — тихо и горячо пробормотала Ведис. — Я…

— Добро пожаловать к нам и доброй ночи, — слегка улыбнулась ей Эбигейл и ушла в свою маленькую палатку, оставив растерянную, смущённую и полную благодарности Ведис одну.

* * *

Вечер понедельника, не смотря на дождливый день, выдался тёплым, и Ллеувеллин-Джонс появился в доме МакТавиша, когда часы звонко пробили пять раз — точно к чаю. И, сидя с голубой фарфоровой чашкой в руках за накрытым белоснежной крахмальной скатертью столом, поведал хозяину дома:

— Порталы сработали в положенное время, прибывших встретили, и Гельдерик и его люди уже осваиваются в альпийских лесах, — он сделал небольшую паузу и спросил, очень аккуратно и вежливо: — Но стоило ли так рисковать с международными порталами? Не проще ли бы было от них избавиться в принципе — а контракт можно было бы и обойти. Например, — проговорил он задумчиво, — вы же не можете знать о том, что делается без вашего ведома и, тем более, отвечать за это.

— Вот поэтому именно я угощаю чаем тебя, а никак не наоборот, — добродушно усмехнулся МакТавиш и, сложив пальцы домиком, заговорил так, словно объяснял урок внимательно слушающему ученику. — Видишь ли, Мордред. Жить настоящим — это замечательно, и выбирать простые и эффективные решения — прекрасная тактика. Но следует смотреть в будущее и помнить, что природа не терпит пустоты, и на смену этим волкам придут новые — более голодные, более молодые, более хитрые и более злые. И история повторится, и по улицам вновь потечёт кровь. Но этих новых волков уже не будут держать в узде хоть какие-то принципы — чтобы их заложить, нужен новый Фенрир, и вряд ли он появится в обозримом будущем, ибо тот, кто мог бы занять его место, пошёл по иному пути — что, конечно, очень похвально и достойно всяческого уважения, однако в нашем случае создаст определённые трудности. С другой стороны, Гельдерик и его люди уже доказали, что с ними можно иметь дело, и у меня есть на них определенные планы.

Он прервался, чтобы подлить им с Ллеувеллином-Джонсом чая, и продолжил, заботливо положив тому на тарелку сэндвич с лососем.

— К тому же, предавать партнеров, мой дорогой друг, не в моих принципах. В конце концов, репутация стоит того, чтобы идти на риск, выполняя свои обязательства. Иначе с чего бы ожидать того же в ответ? Можно жить по принципу «все предают», — добавил он, усмехнувшись. — Но нужно, чтобы окружающие чётко осознавали, что предать можно только единожды — и этот раз станет последним.

— Я понимаю, — кивая, негромко ответил Ллеувеллин-Джонс.

— Хорошо, — удовлетворённо улыбнулся МакТавиш. — А ещё мне бы не хотелось терять возможность при встрече с лёгким сердцем прямо смотреть в глаза тех, кого я по-настоящему ценю и уважаю — тем более, их немного. Потому что когда даже это перестает тебя сдерживать — значит, что-то пошло совсем не так, и обычно именно это становится началом конца, — он взял чашку и, многозначительно отсалютовав ей своему впавшему в глубочайшую задумчивость собеседнику, с удовольствием сделал большой глоток.

Глава опубликована: 09.06.2016
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх