↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Обратная сторона луны (джен)



Автор:
Беты:
miledinecromant Бетство пролог-глава 408, главы 414-416. Гамма всего проекта: сюжет, характеры, герои, вотэтоповорот, Мhия Корректура всего проекта
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Общий
Размер:
Макси | 5528 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Смерть персонажа
 
Проверено на грамотность
Эта история про одного оборотня и изнанку волшебного мира - ведь кто-то же продал то самое яйцо дракона Квиреллу и куда-то же Флетчер продавал стянутые из древнейшего дома Блэков вещички? И, конечно, о тех, кто стоит на страже, не позволяя этой изнанке мира стать лицевой его частью - об аврорах и министерских работниках, об их буднях, битвах, поражениях и победах. А также о журналистах и медиках и, в итоге - о Волшебной Британии.
В общем, всё как всегда - это история о людях и оборотнях. И прежде всего об одном из них. А ещё о поступках и их последствиях.
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 433

Леопольду Вейси было сейчас не до писем.

Целители, обещавшие улучшение его физического состояния к середине осени, не солгали — чем ярче становилась листва на деревьях и чем холодней становилось на улице, тем лучше чувствовал себя Вейси… и тем хуже становилось у него на душе. Словно боль отгоняла тоску и тяжёлые мрачные мысли — впрочем, почему «словно»? Воя от боли, сложно думать о чём-то ещё — но головные боли теперь заметно ослабли, и, хотя сильнейшая слабость, рвота и тошнота до сих пор его мучили, судороги уже почти что исчезли, так же, как и внезапные приступы озноба и жара. Но если поначалу это облегчение его радовало, то чем дальше — тем меньше в нём оставалось радости, и тем ощутимее становилась живущая в его душе пустота.

Определённо, он выжил… вот только зачем? Что ему делать с этой своею жизнью? Назад ему хода нет — а ничего другого, кроме как быть аврором, Леопольд делать не умел.

А главное — не хотел уметь.

Он часто лежал теперь, часами глядя в окно, на колышущиеся за ним ветки деревьев, и думал, думал о том, что он опять струсил, и надо было сразу просто купить Живую смерть и закончить всё это… но теперь уже, вроде бы, глупо кончать с собой, пережив весь позор.

Но как же ему порою хотелось…

В такие часы его начинало раздражать всё вокруг — начиная с некстати являющихся целителей (с которыми он, впрочем, из последних сил старался держаться и быть, если не вежливым, то, по крайней мере, не грубым) и заканчивая Лорелей.

Без которой он не мог обходиться — не мог абсолютно физически, ему нужно было чувствовать её рядом, нужно было видеть её лицо и порой даже слышать ласковый голос… и зависимость эта, чем дальше, тем чаще начинала его раздражать.

И не просто раздражать — доводить иногда до самому ему неприятного бешенства, с которым он, впрочем, абсолютно ничего не мог сделать. Когда это чувство захлёстывало его, он говорил злые и обидные слова и порой даже выгонял Лорелей прочь из комнаты — но, едва оставался один, как, оглушённый обрушившимся на него одиночеством, от которого уже отвык, почти сразу же звал её, умоляя вернуться.

И она приходила — и обнимала его, перепуганного и бледного, и гладила по голове и плечам, и укладывала его, убаюкивая, и на какое-то время даже приглушая его тоску — и он снова был почти счастлив от её присутствия, от ощущения тепла и покоя, что от неё исходили, и опять думал, как же ему всё-таки повезло иметь её рядом.

Увы, ненадолго…

Потому что реальность так и не давала ответа на вопрос Вейси, что ему теперь делать со своей жизнью. Что он умеет? Кроме как ловить бандитов и искать контрабанду? А главное — что он хочет, кроме этого, делать?

Но назад ему пути не было.

И ему оставалось лишь вернуться туда, откуда он всю жизнь так старался сбежать.

Домой.

Хотя нет, нет — это ведь не его дом. Этот дом принадлежит книззлам — и они будут, пожалуй, не против того, чтоб у них появился ещё один человек. Их домашние книззлы любят людей… Мерлин, как же Вейси их ненавидел.

До дрожи и зубовного скрежета, до горечи на языке, до мурашек. Наглые, холёные твари… его давний кошмар — а теперь, похоже, и его будущее.

Потому что ни сил, ни желания начинать всё с нуля у него попросту не было.

Он долго собирался с духом, чтобы рассказать об этом жене — он помнил, что обещал ей подняться, помнил, что обещал дать всё, что она только захочет, помнил, что и вправду очень такого хотел… и как ему было теперь ей признаваться в том, что он её обманул? Но однажды он всё-таки это сказал — и, сжав щёки Лорелей пальцами, вгляделся в её глаза и спросил:

— Не такого ты ожидала, когда выходила за меня замуж, да?

Она молчала, глядя на него немного растерянно, не зная, какой ответ он хочет услышать, пытаясь подобрать какие-нибудь слова, которые успокоили бы его — и надеясь, что он, как это не раз прежде бывало, просто сердито её прогонит, а затем, успокоившись, попросит вернуться обратно. Но он не злился, а просто жадно и ищуще смотрел и смотрел ей в глаза, сжимая свои пальцы всё сильней и сильнее, и когда ей, наконец, стало по-настоящему больно, Лорелей сморгнула и, накрыв его руку своей, попыталась немного разжать их. Она уже знала, что можно ему ответить, но выговорить сейчас ничего не могла — и чем дальше, тем больше её пугало выражение его глаз.

— Уходи, — задрожав от захлестнувших вдруг его ярости и отвращения, проговорил Вейси. — Убирайся отсюда. Из моего дома. Уходи, Лорелей! — выкрикнул он, резко отталкивая её и стискивая кулаки так, что побелели костяшки. — Я не хочу больше видеть тебя — никогда! Ты думаешь, я не знаю, почему ты пошла со мной? — и зло, и жалко, и яростно спросил он. — Думаешь, я не понимал с самого начала, что ты просто схватилась за моё предложение — а мне тогда показалось, что я влюбился в тебя, и было так страшно оказаться совсем одному — я и позвал тебя, а ты побежала! И я, — он усмехнулся, — не могу осудить тебя — любая бы побежала замуж на твоём месте! Но ты думаешь, я не вижу, как ты глядишь на меня? Только вот нет у тебя подобного права — никакого права у ТЕБЯ так глядеть на МЕНЯ нет! Но ты всё равно считаешь себя лучше меня… и делаешь вид, что жалеешь — а сама просто ждёшь ведь, пока я умру, верно? Что может быть лучше — остаться почтенной вдовой, пусть и без денег, зато вдова бывшего аврора — это не бывшая шлюха! Не могу, не хочу больше видеть этот твой взгляд — уходи, — он отвернулся и, рухнув на кровать лицом к стене, натянул одеяло на голову, и повторил глухо и очень громко оттуда: — Я не шучу! Убирайся! — и, услышав, как исчезли за закрывшейся дверью её шаги, он, вздохнув с облегчением, провалился в тяжёлый и глубокий сон.

Проснувшись, Леопольд, ощутив себя в одиночестве, привычно протянул руку и, не нащупав никого рядом с собой, с трудом открыл глаза, и какое-то время тупо смотрел на пустую подушку. Потом так же привычно позвал:

— Лей! — и, подождав несколько секунд, повторил уже требовательнее: — Лорелей!

А услышав в ответ тишину, вспомнил.

Вспомнил, что нёс накануне, вспомнил её растерянное лицо, вспомнил, как медленно наполнялись слезами её большие и зелёные, зеленее травы, глаза, как дрожал подбородок и полные алые губы…

— Лорелей! — повторил он потерянно и обречённо.

Ответом была тишина — закрытая дверь даже не шелохнулась, и из-за неё не доносилось ни звука.

Ушла… Она всегда была очень послушной, эта молчаливая женщина с тяжёлыми медными волосами и такой волшебной улыбкой. Он выгнал её — и она ушла… Она и говорила же что-то такое… когда-то… или нет…

— Пожалуйста, — жалобно прошептал он, непонятно к кому обращаясь. — Пожалуйста, Лорелей…

Он прижал трясущиеся пальцы к губам и зачем-то прикусил их — наверное, просто чтобы почувствовать что-то, кроме холодной и большой пустоты, стремительно разраставшейся у него внутри. Он не мог… потерять и её. Вот так просто взять — и прогнать… и потерять… насовсем…

— Лорелей, — повторил он, захлёбываясь хлынувшими слезами и зажмурился, словно бы это могло помочь. Впрочем, может быть, и могло… может быть, ему просто кажется? Он нездоров, он наркоман, у него ломка — ему просто чудится всякая муть, вот и всё… и сейчас он откроет глаза, и Лорелей, как всегда, будет рядом, и обнимет его, и скажет:

— Ш-ш-ш, Лео, ш-ш-ш… всё хорошо… Это просто сон, мой хороший… всё пройдёт…

Что-то такое — и поцелует его легонько… И он закроет глаза и уснёт, и никогда, никогда больше не скажет ей ничего и близко похожего — и научится, непременно снова научится держать себя в руках и пережидать эти приступы ярости и тоски, не раня при этом ту, которую он любил.

Но никто не пришёл… Леопольд медленно открыл глаза и осмотрел комнату. В ней ничего не переменилось — но он и так не помнил здесь ни одной женской вещи. Он даже не знал, распаковала ли она до конца свои вещи и где они лежали — возможно, в гостиной? Вейси так ни разу и не зашёл туда… Сколько он спал? Час? День? Сутки?

Какая разница? Даже если она ушла недавно, он всё равно не сможет её отыскать — он просто не встанет. Не сможет… Да и… зачем? Что он ей скажет? Что можно сказать после такого?

Вейси закрыл глаза и, свернувшись в клубок, притянул к себе пустую подушку, которая пахла его женой, и замер, уткнувшись лицом в неё. Чуда, которое, как он считал, было подарено ему Феликсом на прощанье, не случилось — и зелье всё-таки забрало всё, что когда-то ему дало.

Всё, до конца.

Глава опубликована: 15.02.2017
Предыдущая главаСледующая глава
20 комментариев из 34364 (показать все)
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
Alteyaавтор
vilranen
Про обоих, как все же сложатся отношения. И вообще про Сириуса, как он адаптируется в новом мире
С трудом, я думаю.)))
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Alteyaавтор
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Спасибо!)))
Neposedda
Автор, спасибо за удовольствие от прочтения) написать такой объём без «воды» - ооооочень дорогого стоит! Читается легко и складно.
Сейчас только посмотрел - этот фанфик стоит на 2 месте по объему. На первом - "Молли навсегда".
А когда-то я считал МРМ гигантским...
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
Alteyaавтор
James Moran
Я сейчас на 367 главе, и смутил один момент. "Никогда в жизни в трезвом уме он не пришёл бы сюда — и ему ведь предлагали остаться…" и следом, через пару абзацев - "иногда всё же бывал здесь, освоив тонкое искусство говорить с родственниками о политике и погоде". Поттер к родственникам на Тисовую бухой что ли шляется?)
Пассаж про Поттеровскую ностальгию по детству золотому выглядит странно и отчетливо попахивает стокгольмским синдромом. Аврору Поттеру не до проработки детских травм?)
В первом случае имеется в виду, что он не пришёл бы сейчас (наверное, надо добавить?). ) А в целом - он, конечно, сюда ходит и с роднёй общается. Какой стокгольмский синдром? Всё это было сто лет назад. Это просто родственники - и я, кстати, не сторонница тех, кто считает, что Гарри мучили и издевались. Обычно он рос - особенно для английского ребёнка. Да, старая одежда - но, в целом, ничего особенного.
И он давно оставил все обиды в прошлом. Близости у него с роднёй особой нет - но и обид тоже. Так... иногда встречаются. Там ещё племянники его двоюродные, кстати.
А ностальгия... она не по золотому детству. А просто по детству. Не более.
Показать полностью
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Alteyaавтор
James Moran
Alteya
Пожалуй что) иначе какая-то внутренняя несогласованность получается.

Ностальгирующий по детству в чулане Поттер вызывает у меня разрыв шаблона. Каждому своё, конечно, но это уже как-то нездорóво.
Я вообще не нахожу заселение ребенка в чулан сколько-нибудь нормальным, не считая всего прочего. Это, конечно, не мучения и издевательства в физическом смысле, но в моральном - вполне.
Общаются и не с такими родственниками, безусловно, но зачем? Лишнее мучение для всех.
Вы преувеличиваете.)»
Ну правда.
Чулан - это плохо, конечно. Но в целом ничего ужасного с Гарри не случилось, и Гарри это понимает. И - главное - никакой особой травмы у него нет. Вы говорите о человеке, которого в 12 чуть Василиск не сожрал.))) и у которого до сих пор шрам на левый руке.
А главное - это же его единственная кровная родня. И он в чем-то их даже вполне понимает.
В конце концов, он уже действительно взрослый. И
Levana Онлайн
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Alteyaавтор
Levana
Случилось бы ужасное, было бы поздно. Кроме чулана были еще решетки на окнах, кормежка под дверью и многое другое. Хотя я могу представить некое общение Гарри с Дадли, но не с тетей - во многом потому, что ей и самой вряд ли это нужно. Она попрощаться-то с ним сил в себе не нашла.

Не удержалась - по следам недавней дискуссии)
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Levana Онлайн
Alteya
Levana
Это уже потом в рамках борьбы со страшной магией.
Причём борьбы, в общем, на равных - вернее, как с равным. Гарри абсолютно не забитый и не несчастный ребёнок, обратите внимание. И любить и дружить умеет - а значит… у него есть такой опыт. Вопрос: откуда?
А тетя… в книгах они прощались. Пусть и странно.
И ей тоже тяжело и сложно, и она тоже не идеальна и просто человек - и похоже, что Гарри это понял.
Поставьте себя на ее место.))
Не могу. Как бы я ни относилась к родителям ребенка (хотя сестра ей не угодила лишь тем, что волшебница, и тянулась к ней, и защищала от Северуса), ребенок это ребенок. Мне было бы стыдно селить его в чулане. Да и с чего бы? Его принесли младенцем. Расти его, люби его и будет тебе второй сын.
Levana Онлайн
А Гарри такой просто потому, что это не психологический роман, а сказка)
Alteyaавтор
Levana
Вы не так смотрите.))
Во-первых, они с Вернером и вправду могли хотеть второго ребёнка - а тут Гарри, а трёх они уже не тянут. И это обидно и больно.
Во-вторых, не будет он сын. Потому что он волшебник, а петуния знает, что волшебники, подрастая, уходят в свой другой мир - куда им зола нет, и который уже отнял у неё сестру. Она знает, что они для Гарри - просто временная передержка, и что он уйдёт от них, обязательно уйдёт, и они станут чужими. Как с Лили. А вот своего второго ребёнка у них уже из-за него не будет…
А ещё она боится Гарри. Боится магии… а деваться некуда. И выбросы эти магмческие неконтролируемые… и вот случись что - они же никак не защитятся.
Та же надутая тетушка - это же, на самом деле, жутко. Особенно жутко тем, что Гарри этого не хотел! Оно само! А значит, непредотвратимо.
Представьте, что у вас дома живет ребёнок с автоматом. Играет с ним, возится… и с гранатами. А забрать вы их у него не можете. И он иногда их просто куда-нибудь кидает… или вот теряет. Может и чеку вынуть… не до конца… и вот граната лежит… где-то… почти без чеки… а потом котик пробежит, хвостиком заденет, чека выскочит окончательно и бум…
А вы ничего не можете с этим сделать.

Петуния, мягко говоря, неидеальна. И я ее не то чтобы люблю. Но понимаю.))

И раз уж мы приняли описанную реальность, придётся принять и то, что Гарри не просто так, в целом, нормальный ребёнок с нормально сформированным навыком привязанности. А значит…)))
Показать полностью
Levana Онлайн
Можете же. Язык держать за зубами, например. Они ж его провоцировали регулярно. И пугающих выбросов у Лили не показали. А дети... дети они все вырастают и уходят жить своей жизнью, это нормально. И про третьего это все ж теория, не подкрепленная текстом)
Ну и насчет того, что не будет сыном - что ж тогда бедным родителям Геомионы говорить, она одна у них.
В общем, Роулинг хорошо про нее сказала - человек в футляре. Нет, она не садистка конечно, но человек неприятный. И мне кажется, сама не захочет поддерживать это общение. Хотя в жизни всякое бывает)
Alteyaавтор
Levana
А мне кажется, захочет. Но показать это ей будет сложно.))

И дети уходят обычно все же не совсем. Общаются, дружат, гостят… а тут…
И у петунии ведь тоже травма.)) она же тоже хотела стать волшебницей. А увы…
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Alteyaавтор
ansy
Alteya
а где в Луне/Монете все это кроме вскапывания? аж стало интересно почитать у вас про отношения взрослого Гарри с родственниками, а где - не помню
Да нету. ) Мелькало где-то, эпизодами, но я и не вспомню, где.)
Очень понравилось! ^_^
466 глав, с ума сойти! Давно меня в такой запой не уносило)))

Есть пару ошибок, но в общем - очень здорово ;)


>> 378 глава
звезду с кровавой, словно кровь, лентой,

>> У Скабиора с МакДугалом разговор о его сестре заходит, когда тот впервые приходит к МакДугалу домой. А потом в 384й главе они опять говорят о ней, но как будто того разговора не было

>> 392 глава:
Поколдовал над канализацией и восхитился светящимися червячками, и даже кустом малины, который «никак нельзя никуда переносить».
396 глава:
она собиралась посадить на месте его захоронения кусты малины. И делать это пора было уже сейчас — тем более что стройка должна была развернуться, по большей части, с другой стороны дома

>>396 гл
А вот самому Арвиду было куда сложнее — единственный ребёнок в семье, он никогда не имел дела с такими маленькими детьми: слишком молодой для того, чтобы насмотреться на них в семьях друзей и знакомых, сам он был единственным ребёнком у своих тоже не имевших братьев и сестёр родителей.
Alteyaавтор
Loki1101
Спасибо! ))
Да, текст большущий. ) Видимо. ошибки неизбежны. )
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх